22:34 

9 Мая, День Победы

heritier
их дело не пропало
Не обожженные сороковыми,
Сердцами вросшие в тишину,—
Конечно, мы смотрим
глазами иными
На вашу большую войну.
Мы знаем по сбивчивым,
трудным рассказам
О горьком победном пути,
Поэтому должен
хотя бы наш разум
Дорогой страданья пройти.
И мы разобраться обязаны сами
В той боли,
что мир перенес.
…Конечно, мы смотрим
иными глазами
Такими же,
полными слез.


Юрий Поляков

"у войны неженское лицо"

@темы: 20 век = век "Ха-Ха", 21 век, Европа, Россия, Советский Союз, военная история, имена, события, календарь, история идей, они и мы, событие, товарищам

Комментарии
2016-05-08 в 23:03 

Maria-S
"Я очень близок к решению, - ответил Вильгельм, - только не знаю, к которому"
У ТЕЛЕВИЗОРА

Среди маленьких радостей вечера,
Среди крошечных горестей вдруг
Фильм — короткий и полузасвеченный
Поразил и запомнился, друг.

Полминуты. Трофейная хроника.
В кадре лица, потом сапоги.
У берез, у оплывшего ровика
Обступили солдата враги.

Что-то в кухне томится и жарится,
За стеною пластинка поет…
Для чего он опять отряхается,
Почему он так долго встает?..

Вот поднялся, помедлил мгновение
И с заботой на белом лице
Посмотрел на мое поколение,
Посмотрел так, как смотрят в конце.

И мечта накатила бредовая
(Впрочем, шансов и в будущем нет)
Что появится техника новая
Через сто, через тысячу лет.

Что ученый какой-нибудь выищет
Что-нибудь, и отступит беда,
И солдатика выручат, вытащат
Из царапаных кадров сюда.

Ведь давно отдымили пожарища,
Сорок весен проплыли в пыльце,
Ищет, ищет глазами товарищей,
И — забота на белом лице.

Повели по дороженьке, мучая.
Вот и все. Чем ты можешь помочь,
Бесконечная, злая, тягучая,
Бесполезно-бессонная ночь?



Николай Дмитриев

2016-05-08 в 23:16 

Capra Milana
мир не существует, а поминутно творится заново
Партизанская пушка

В суровой тишине музея
Натертый, блещет, словно лед, паркет.
Иссеченный осколками, ржавеет
Засохшей кровью темною лафет.

То пушка партизан Козлова.
Замок добыли на озерном дне.
На пушке имя рядового,
Что пал под Брестом первым на войне.

Собрали пушку землеробы,
И в январе ударили грома.
Решили Копыль и Старобин:
На выручку пришла Москва сама!

И снится ей теперь, в музее,
Пожар лесной, Козлова санный рейд.
…Но небо от ракет светлеет,
Гремит салют армейских батарей.

И, гильзы подбирая, дети
На улицах щебечут, как стрижи.
Средь зала пушка на паркете
В огне ракет от зависти дрожит.

Разбитою стальною грудью
Вновь, кажется, она вздохнет,
И гром
друзей ее разбудит,
Что спят среди полей, озер, лесов, болот.



1945

Анатолий Велюгин
Перевод с белорусского Е. Винокурова

2016-05-08 в 23:26 

forster2005
"Что толку видеть вещь, если о ней никто ничего не доказывает?!"
То пушка партизан Козлова
Capra Milana, про деда?!

И вот непривычная, но уже нескончаемая вереница подневольного люда того и другого пола омрачает этот прекраснейший город скифскими чертами лица и беспорядочным разбродом, словно мутный поток — чистейшую реку; не будь они своим покупателям милее, чем мне, не радуй они их глаз больше, чем мой, не теснилось бы бесславное племя по здешним узким переулкам, не печалило бы неприятными встречами приезжих, привыкших к лучшим картинам, но в глубине своей Скифии вместе с худою и бледною Нуждой среди каменистого поля, где ее (Нужду) поместил Назон, зубами и ногтями рвало бы скудные растения. Впрочем, об этом довольно.
Из письма Гвидо Сетте, архиепископу Генуи.
1367, Венеция

ПЕТРАРКА

Так писал он за несколько лет
До священной грозы Куликова.
Как бы он поступил — не секрет,
Будь дана ему власть, а не слово.
Так писал он заветным стилом,
Так глядел он на нашего брата.
Поросли б эти встречи быльем,
Что его омрачили когда-то.
Как-никак шесть веков пронеслось
Над небесным и каменным сводом.
Но в душе гуманиста возрос
Смутный страх перед скифским разбродом.
Как магнит потянул горизонт,
Где чужие горят Палестины,
Он попал на Воронежский фронт
И бежал за дворы и овины.
В сорок третьем на лютом ветру
Итальянцы шатались как тени,
Обдирая ногтями кору
Из-под снега со скудных растений.
Он бродил по тылам, словно дух,
И жевал прошлогодние листья.
Он выпрашивал хлеб у старух —
Он узнал эти скифские лица.
И никто от порога не гнал,
Хлеб и кров разделяя с поэтом.
Слишком поздно других он узнал.
Но узнал. И довольно об этом.


Юрий Кузнецов

2016-05-08 в 23:32 

Nataly Red Rose
Свобода начинается с иронии
Опять разгулялись витии —
шумит мировая орда:
Россия! Россия! Россия!..
Но где же вы были, когда
от Вены и до Амстердама
Европу, как тряпку кроя,
дивизии Гудериана
утюжили ваши поля?
Так что ж — все прошло-пролетело,
все шумным быльем поросло,
и слава, и доброе дело,
и кровь, и всемирное зло?
Нет, все-таки взглянем сквозь годы
без ярости и без прикрас:
прекрасные ваши «свободы» —
что было бы с ними без нас?!
Недаром легли как основа
в синодик гуманных торжеств
и проповедь графа Толстого,
и Жукова маршальский жезл.



Станислав Куняев

URL
2016-05-09 в 00:09 

Capra Milana
мир не существует, а поминутно творится заново
forster2005, нет, прадеды были в отряде Константина Заслонова, в стихотворении упомянут отряд Василия Ивановича Козлова.

2016-05-09 в 09:17 

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)
Ежегодно, девятого мая,
Под весенний песенный гул,
В гневный мир дорога прямая
Назначает точный маршрут.

Молодых будя на рассвете,
Входит день, виски холодя.
Ветеранам приносит ветер
Капли слез и брызги дождя.

Счастью есть и горю причины,
Обрывает время струну,
И уже подают машины
В обожженную боем страну.

Едут матери, дедушки, внуки,
Голубеет подснежников луг,
Их щадят солдатские руки,
Огрубелые пальцы подруг.

Троньте стебли юности, троньте
В память давних встреч и потерь,
И любовь, что сгорела на фронте,
Ударяет в сердце теперь.

Но внезапно тихнут беседы,
На закате гаснут бои…
С нами те, кто лег до победы,
В эту глину, в эти ручьи.

И подснежник становится черным,
Исчезает след на тропе,
Лишь надтреснутый голос горна
Говорит о грозной судьбе.

На горячий мрамор слетают,
Словно пчелы, буквы имен
В долгий день девятого мая,
Опаленный кровью знамен.



Всеволод Азаров

2016-05-09 в 09:41 

L del Kiante
«Moi aujourd’hui et moi tantôt, sommes bien deux»
Врагом сожжен и взорван этот город.
И возвращаться некому сюда.
В развалинах застрял январский холод,
В воронках дремлет ржавая вода.

На клумбах не левкои, не нарциссы —
Железный хлам и кафель от печей,
И жирные, непуганые крысы
Шныряют средь осклизлых кирпичей.

Но кладбище не тронуто войною.
Оно шумит высокою травой,
И женщина за низенькой стеною,
Встав на могилу, видит город свой.

Стоит она, в раздумье сдвинув крылья,
На полувзмахе оборвав полет,
И пеплом и кирпичной красной пылью
Ее весенний ветер обдает.

А май раскинул солнечные сети…
Не улететь… Весна берет свое.
Как в облаке — в черемуховом цвете
Увязли крылья белые ее.

И вот она из чащи белоснежной,
Забыв, зачем даны ей два крыла,
Глядит с улыбкой, пристальной и нежной,
На город, где жила и умерла.



1945

Вадим Шефнер

2016-05-09 в 10:13 

Синяя блуза
Военные песни Девятого мая
и великолепный салют.
Но странно: из бездны, салюту внимая,
угрюмые тени встают.

Встают из забвения, как из колодца,
из самой его глубины…
В русской душе начинает колоться
исконное чувство вины.

За жизнь, за клочок синевы и покоя,
за памяти жертвенный прах.
И свято, и горестно… Нечто такое,
что кровью хранимо в веках.

Но так повелось: лишь бы Родина крепла,
а мертвых никто не считал.
И в брызгах салюта, как феникс из пепла,
ночной вырастает квартал.

И разные думы в такие минуты
стекаются к бездне родной.
И стонет душа. И ликуют салюты
в обнимку со скрытой виной.



Михаил Грозовский

2016-05-09 в 10:34 

Cosmopolite
Армия принципов прорвется там, где не пройдет армия солдат. Т.Пейн
Рассказывала матушка, бывало.
Как покидали милые края,
Как при разлуке сердце горевало
И шелестели грустно тополя.
Как уносили горсть земли в котомке
И за морями синими, вдали,
Когда замолкнет разговор негромкий,
Пересыпали горсть родной земли.
А мы не брали ничего с собою.
И что могли мы взять с собой, скажи!
Быть может, это небо голубое,
Быть может, те ромашки у межи?
Вмещает горсточка земли так мало,
А всей Литвы с собой не унесешь,
Всего, что нас влекло и волновало,
Полей, в которых зацветает рожь…
Не унести в котомке за плечами
Очаг родимый, неба синеву…
И мы ушли с тяжелыми сердцами.
Но поклялись отвоевать Литву.


Владас Мозурюнас. «Горсть земли»
1943
Перевод с литовского С. Map

"Бессмертный полк" у нас.

2016-05-09 в 11:15 

marianne68
Ceux qui font les révolutions à moitié ne font que se creuser un tombeau
То курная лачуга, то стены дворца,
изваянья мадонн и кресты без конца…
Колокольни. Землянки. Окопы…
Не в туристском плаще,
а в шинели бойца
прохожу я по землям Европы.
За свободу здесь каждый мой выстрел
гремит,
и на красном шелку надо мною
зарубежного города имя горит,
ради жизни добытого с бою.
Древний Щецин зовет нас
разливом огней
и Моравская кличет Острава…
Эти дни — оправдание жизни моей,
моего поколения слава.


Леонид Вышеславский
Апрель 1945 года
1-я гвардейская армия

2016-05-09 в 11:22 

Оппортунист
Демократия является худшей формой правления, за исключением всех остальных
Я думал: если есть на свете сила,
То это — ты. Надежней силы нет.
Так что ж тебя сегодня подкосило
И уронило на болотный цвет?

Утешила прохожая молодка
С глазами неизбывной пустоты:
«Не бойся, хлопчик, это плачет водка».
А я не верил. Это плакал ты.

И как-то сразу опустился вечер,
И что я мог со всей своей тоской
При памяти и славе этой вечной,
И слепоте куриной и людской.


Николай Дмитриев

2016-05-09 в 11:29 

Я и моя собака
Истинно мягкими могут быть только люди с твердым характером /Лабрюйер/
На севере море туманное в штиле.
Из моря встают кенигсбергекие шпили.

А здесь
От столба, где указки скрестила
Война над скрипучим дорожным настилом,
К палатке прошел, под тенистые ели,
Большой человек в генеральской шинели,
Затянутый туго и выбритый гладко.
И сразу притихла штабная палатка.

Лишь слышно
В прокуренном воздухе сизом:
— Гвардейцы, нас ждет Королева Луиза,*
Как радиосвязь у майора Манюты?..

Светает.
До штурма остались минуты.
Вниманье!
Глядят на часы офицеры.
Вниманье!
Латунью блеснули прицелы.
Привстали орудий пятнистые туши,
И грозный запев начинают «катюши».
— Огонь! —
Оперенные взмыли ракеты —
Трещать на огне кенигсбергским паркетам!

Заранее цели глубинные выбрав,
Ударили пушки тяжелых калибров.
Снаряды проходят вплотную над бором —
Шататься от них кенигсбергским соборам!

Здесь воют и рвутся ответные мины,
Там танки берут пехотинцев на спины.
Бинтуют наводчику рану сквозную…
Пылает усадьба… Убило связную…

В светлеющем небе туманною ранью
Летят «петляковы» на бомбометанье,
Идут тяжело над ревущей равниной —
Ну, верно, чернеть в Кенигсберге руинам!

В грязи от подков на подошвах до шеи,
Гвардейцы берут за траншеей траншею.
В промерзлых шинелях,
Как в кованых латах,
К бойницам уже подползают солдаты.
На них
Из-под серых бетонных карнизов
Надменно глядит Королева Луиза,
До пояса ржавой спиралью повита.
Крепки ее башни! Верна ее свита!
Угрюмо железные сдвинуты брови.
За плен королева потребует крови.
За плен свой потребует крови и пота,
Но знать не желает об этом пехота.
Дано генералу гвардейское слово.
И цепи с земли поднимаются снова.

Вперед!
Умолкает огонь гарнизона.
Вперед.
Уже пройдена мертвая зона.
Слабеет,
Невмочь Королеве Луизе
Кольцо разомкнуть из железных дивизий,
Отрезана справа, отрезана слева…
И русским гвардейцам сдалась королева.

Далекие пушки гремят басовито.
Горят ее башни, в плену ее свита.
За нею — заливы туманные в штиле,
За нею во мгле — кенигсбергские шпили.



Юрий Гордиенко

* Королева Луиза — название одного из фортов Кенигсберга.

2016-05-09 в 11:33 

Я и моя собака
Истинно мягкими могут быть только люди с твердым характером /Лабрюйер/
с приветом из Калининграда, бывшего Кенигсберга.

Рысцою размеренно-строгой,
Под танковый грохот и гуд
К переднему краю дорогой
Собачьи упряжки бегут.

С дарами пехотной каптерки
К солдатам с тридцатой версты
Спешат ездовые шестерки,
Неся калачами хвосты.

По зарослям дикой крушины,
Где минные дремлют поля
И где не проскочишь машиной,
Бегут целиною, пыля;

Косматыми ловят ушами
Орудий чужих голоса.
С горячими свежими щами
В тележках стоят термоса.

Дубовая клепка бочонка
Под серым брезентом видна.
И шутят в траншеях, что четко
Работает их старшина.

Вином не забыл поделиться,
Спасибо ему — тороват!
Светлеют небритые лица
Худых и усталых солдат.

И, как бы тут ни было тяжко,
Добреет любая душа,
Когда подбегает упряжка,
Отрывисто, жадно дыша.

Бойцы вспоминают о доме,
Ссыпая в кисеты табак.
И мягко большие ладони
Ласкают загривки собак.

Но снова затянуты пряжки
Добротных постромок.
В тылы
Уходят рысцою упряжки
Под скрежет немецкой «пилы»*.

И если их пули не тронут,
Всю ночь, налегая в ремни,
То хлеб и табак, то патроны,
То раненых возят они.

Над ними с передней кромки
Гремит орудийная ночь.
И хочется впрячься в постромки
И верной упряжке помочь.



Юрий Гордиенко
1944

* Так на фронте солдаты называли немецкие реактивные установки за характерный во время залпа звук, напоминавший звук далекой пилы.

2016-05-09 в 11:36 

С-Нежана
На свете нет ничего нового, но есть кое-что старое, чего мы не знаем
Географы!
Бросьте учебники древние
В печь, словно мусор,
Без сожаления!
Все переиначено, трижды проверено
В нашей науке великим сражением!

Вам старые книги пора обстоятельно
Пересмотреть
И перетряхнуть их…
Война мне учительницей внимательной
Была на кровавых своих перепутьях.

Не раз по-пластунски по нивам мы ползали,
Ощупали каждую кочку болотную,
С дубами беседы вели и с березами,
Луга рассказали нам всю подноготную…

Вы нудно писали про наши селения:
«У речек стоят, на пригорках цветущих…»
А думали вы о переселении
Народа в глухие и темные пущи?

Пожег свои хаты он в год этот памятный,
Был сыт он не хлебом, а местью и злостью,
Ходил на врага он облавой — и грамоте
Свою детвору обучал на бересте.

А реки?
По-вашему — тихие, пресные,
В них рыба и тина годами спрессованы,
А их берега, словно губы, потрескались
От жажды, и просит воды непросоленной
Болотного чибиса голос слабеющий…

Тут слезы текли.
И кто раз тут помылся,
Тот солью беды — сединою покрылся…
Про это не сказано в книгах нигде еще?

Ходила легенда, что край наш не славится
Вулканами грозными
И землетрясеньями…
Спросите врагов — и они вам признаются,
Как пуща трясла их ночами осенними.

Их жуткие всюду встречали провалы,
Горячею лавой земля заливала,
И в этом отчаянье, в этом безумии
Им шуткой казались бы вспышки Везувия!

На картах неточных и желтых от старости,
Где все под песок и траву заштриховано,—
Поставьте
Крестов бесконечные заросли —
Здесь в землю враги навсегда замурованы!

Пока еще новые будут издания
И новые карты доставят по плану вам,—
Вот вам, читатель, лишь очертания
Моей географии, сделанной заново!



Пимен Панченко. «Моя география»
1944
Перевод с белорусского Михаила Светлова

2016-05-09 в 11:47 

Martine Gabrielle
Истине самой по себе свойственна неотразимая притягательность... но одним лишь дуракам даровали боги умение говорить правду, никого не оскорбляя
...Летели «юнкерсы» на город наш,
Готовы все испепелить на свете...
Тогда попала бомба в Эрмитаж,
В скульптурный зал с творением Россетти.

И задрожали статуи в музее,
Когда взметнулся смертоносный вал,
И с плеч скатилась, мрамора бледнее,
Прекрасной Эсмеральды голова.

Казалось нам, так скорбно и тревожно
Ее уста промолвили: прости,
Что мы старались сделать все, что можно,
Чтоб мраморную девушку спасти.

Мы жизнь вернули ей, опять в музее
Она сияет юной красотой,
Но говорит рубец на нежной шее:
«Остановись! Припомни все. Постой!»



Людмила Попова

.

2016-05-09 в 11:52 

Без диплома
Круглое невежество - не самое большое зло: накопление плохо усвоенных знаний еще хуже (Платон)
Какого черта я грущу, чего еще мне надо? —
Имею дом, имею сад, и, хоть сейчас февраль,
но в каждом дереве живет веселая дриада,
и все зовут меня к себе — вот это пастораль!

Я благонравный пастушок, точнее, быть могу им.
Я мог бы разводить кролей на собственной земле.
Но отчего-то я иным призванием волнуем.
Вот фотография моя с отцовской на столе.

Он в сорок… памятном году, я — в шестьдесят… затертом.
Но мы похожи больше, чем по родственным чертам —
по тяжеленным сапогам и легким гимнастеркам
и по тому, как смотрим вдаль и что мы видим там…



Владимир Ильицкий

2016-05-09 в 12:25 

Belle Garde
Логика - это искусство ошибаться с уверенностью в своей правоте
В эту добрую ночь артиллерия бьет,
Это — залпы Победы, Победа пришла...
Мы с друзьями не спали всю ночь напролет,
И землянка вдруг стала, как юность, светла.

То ходили на поле под звездный покров,
То плясали, гремя на дощатом полу...
Перепели в ту ночь, может, всех соловьев,
Звуки сыпались ливнем в весеннюю мглу.

А наутро некошеной свежей травой
Пахло пряно и сладко в местах луговых.
И летели над самой моей головой
Журавли, не боясь уже трасс огневых.

Сколько мертвых селений и вздыбленных нив
Мы с боями прошли! Смолкнул огненный вал.
И радар, будто мачты свои опустив,
Утомленный, на солнце весеннем дремал.

Воздух мая прозрачен и чист, как стекло,
Нынче время сбываться надеждам и снам;
Солнце, щурясь, огромное, с неба сошло,
И оно улыбается ласково нам.

Где над горной вершиной орлица парит,
Где бушует река у горячих камней,
Дом отцовский фашистскою бомбой разбит —
И о том не забыть до скончания дней.

Но о горе, душа моя, нынче молчи —
Полыхает победной зарей окоем.
Люди! Ясного солнца златые лучи
На могилы героев возложим венком.

Пусть не сядет над мирной землею туман,
Воздух пахнет не порохом — свежей травой.
И курлычет, летя из неведомых стран,
Белокрылый журавль над моей головой!



Риза Халид
Перевод с крымско-татарского О. Шестинского

2016-05-09 в 12:39 

tawi-tum
Мы в город Изумрудный идем дорогой трудной
Вдоль Невского автобусы гудели.
Лилась толпа. Игла была ясна.
Кто помнил, что когда-то при обстреле
Была опасна эта сторона?

Теперь здесь все привычно и знакомо.
Но задержись, хотя б на краткий миг,
Перед плитой на сером камне дома
И огненным под ней пучком гвоздик.

Кто положил их? Ленинградец старый,
Бывалый ополченец грозных дней?
Вдова, вся в черном? Юноша с гитарой?
Или студентка с челкой до бровей?

А может быть, девчушка, галстук красный
Наследница и горя, и побед —
Стояла здесь, на «стороне опасной»,
И слушала, что говорил ей дед?

Текло с Невы дыхание прохлады,
Витринами сверкал обычный дом
Перед притихшей внучкою Блокады,
Которой все казалось только сном.

И ярче, чем снарядов посвист дикий,
Давно похороненный в тишине,
Пылали победившие гвоздики
На этой солнцем залитой стене.


Всеволод Рождественский

2016-05-09 в 16:36 

Березовый сок
Вопреки видимости, именно зима — пора надежды (Ж.Сесборн)
На вечных вершинах природы людской
Горит ли окошко твоей мастерской?
А может быть, лампу задуло?
А может, плющом затянуло?

Сквозь ветхую кровлю проходят лучи.
Зима прилетает на пламя свечи.
И крылья холодные тают…
И в звонкую кружку стекают.

А где-то внизу миновала война,
И матери детям дают имена.
И дети к сухому подножью
Приходят по искорку божью…

И лица к тебе обращают на миг:
Что шепчет о пламени этот старик?
Что ищет среди сухостоя?
Пустое… Пустое… Пустое…

Какой он угрюмый и странный на вид?
— Смотрите, окошко горит!



Владимир Еременко

2016-05-09 в 20:50 

Mezzo soprano
Мир - это зеркало, и он возвращает каждому его собственное изображение. (Теккерей)
С портретов воины глядят,
В садах сирень цветет.
И на победный свой парад
Бессмертный полк идет.

По деревням и городам
Идут за строем строй
Ефрейтор, маршал, лейтенант,
Майор и рядовой.

Мечтали каждый о своем
На страшной той войне :
Прийти к семье, в любимый дом
С Победой по весне.

Не все вернулись в край родной —
Мужья, отцы, сыны.
Всех тех, что отняты войной
Сегодня вспомним мы.

С портретов воины глядят,
Их взгляд суров и светел,
Огромна доблесть тех солдат,
И подвиг их бессмертен.

От края в край большой страны
Бессмертье обретая,
В солдатский строй встают сыны
В победный полдень мая.

И в этот День, и в этот Час
В стране непобежденной
Вдруг стало сразу больше нас
На двадцать миллионов!

Пусть слышит враг победный шаг
И корчится от злобы!
Шагает полк, чеканя шаг,
В бессмертье через годы.


Мария Мартынова, 17 лет
г. Тула


2016-05-09 в 20:59 

Старый сплетник-сказочник
«Венков потомки мимам не плетут» /Шиллер/ - Потомки переплетают все, что наплели современники (Ф.Топорищев)
Тогда, в далёком сорок пятом,
Такой же солнечной весной
Шли поседевшие ребята –
С победой шли к себе домой.

И белоснежным безмятежьем
Мели деревья и кусты,
Как будто не было ни смерти,
Ни слёз, ни горя, ни войны.

Но плакали сады, склоняясь
Ветвями к стоптанной траве,
И пахло порохом от яблонь –
Напоминаньем о войне.

Был май, была весна в разгаре,
И день, и ночь, и снова день…
Цвела по всей земле, пожаря,
Неопалимая сирень.


Терентий Травник

2016-05-09 в 21:18 

Варенье из мечты
И из мечты можно сварить варенье - если добавить ягод и сахару
Мы понимаем, что когда-то
Придут совсем другие даты.
Не будет больше ветеранов.
Их не останется в живых.
Ни рядовых, ни офицеров,
Ни покалеченных, ни целых,
Ни благородных генералов,
Ни бывших зеков рот штрафных.

Кто им потом придет на смену?
Кого придется звать на сцену
Чтоб окружить своей заботой
Когда нагрянет юбилей?
Подряд уходят ветераны.
Им обдувает ветер раны,
Их ордена лежат забыты,
А имена горят сильней.

А, может, это всё логично?
Но очень больно, если лично
Ты с этим связан был и даже
Не понимал тогда всего.
Мне раньше искренне казалось,
Что папе много жить осталось,

Но уж который День Победы
Мы отмечаем без него.


Петр Давыдов

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Vive Liberta

главная