Marty Larny
Я уже забыл вопрос, но, думаю, ответил на него

Роже Шартье
КУЛЬТУРНЫЕ ИСТОКИ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Перевод с французского Ольги Эммануиловны Гринберг
М.: Издательский дом «Искусство». 2001




Перед вами первая из моих книг, которая переведена на русский язык, и я сердечно благодарю всех, кто принимал участие в ее издании. Она была написана в канун двухсотлетия Французской революции. Это событие послужило толчком к появлению исследований, посвященных истокам Революции, ее историческому значению и разнообразным истолкованиям. С тех пор прошло более десяти лет. Нынче мир уже не тот, что был в 1989 году, и русский читатель знает это как никто другой. Изменения, преобразившие политическую карту мира, не прошли для нас бесследно. Они отразились на нашей манере осмыслять и писать историю. Это побудило меня добавить к первоначальному тексту книги послесловие, где я высказал свое мнение о работах, появившихся по ее выходе в свет. В некоторых из них разбираются или критикуются высказанные в ней положения, и я счел нужным ответить своим оппонентам.
Однако дело не только в спорах между историками. Я надеюсь, что книга эта не утратила своего значения и сегодня. Ведь в ней идет речь о переломной эпохе, которая характеризуется разрушением прежней системы ценностей, отходом от традиционных верований и коренным изменением отношения личности к авторитету и власти, но которая в то же время является эпохой надежд и стремлений. Самой насущной потребностью стала свобода суждения и свобода критики для каждого члена мирового сообщества людей. Ход истории не привел к мирному наступлению этого идеала Просвещения, но чаяния и стремления, выкристаллизовавшиеся в революционную эпоху, не были сметены ураганом Революции, как справедливо полагал Кант. Они живут в нас до сих пор.
Поймите меня правильно! В своих заметках — и в своей книге—я вовсе не призываю отождествлять конец XVIII века с концом XX века и тем более не пытаюсь доказать, что история чему бы то ни было учит. Я лишь стараюсь постичь особенности и своеобразие перемен, сделавших мыслимым и потому возможным тот решительный разрыв с прежним порядком, который произошел в 1789 году, и цель моего исследования прежде всего в том, чтобы предложить читателю категории анализа и модели интерпретации, которые помогают глубже понять не только ту эпоху, но и наше время. История есть отрасль знания и предсказания — не ее удел; историки, которые хотели быть пророками, убедились в этом на горьком опыте. Но история помогает нам приоткрыть завесу, скрывающую прошлое, и в то же время выработать более трезвое и критическое отношение к настоящему, которое ввиду своей сложности и нестабильности так трудно поддается пониманию.


Культурные истоки Французской революции — ради чего писать заново книгу, которая уже существует?
Разве Даниэль Морне, публикуя более полувека назад, в 1933 году, «Интеллектуальные истоки Французской революции», не сформулировал проблему раз и навсегда и не дал исчерпывающие ответы на все возможные вопросы? Не осужден ли историк констатировать те же факты, приводить те же доказательства, подобно Пьеру Менару из рассказа Борхеса, слово в слово, строка за строкой воссоздающему текст «Дон Кихота»?
На эти вопросы можно дать двоякий ответ. Прежде всего сегодня мы знаем не то или не только то, что знали пятьдесят лет назад, и существует немало серьезных монографий, подкрепляющих выводы общего характера конкретными сведениями. Кроме того, даже если предположить, что ни проблема, ни ее решение не изменились, то так же как «Дон Кихот» Менара — не «Дон Кихот» Сервантеса, ибо при тождестве текстов он написан четырьмя столетиями позже, так и наше отношение к проблеме истоков уже не может быть выражено при помощи понятий, привычных для Морне и его современников. Историки стали более осторожны в установлении причинно-следственных связей. Стремительно сменяющие друг друга события с трудом укладываются в общепринятые категории; ход развития истории больше не представляется единственно возможным и имеющим заранее известный финал, — все это учит историков осмотрительности и недоверчивости.
Удастся ли нам избежать опасностей ретроспективного «предвидения», высказываемого, когда событие уже свершилось, если мы подставим вместо одного слова другое, заменим «интеллектуальные» истоки на «культурные»? Предлагаемая формулировка, несомненно, перекликается с формулировками тех историков, которые в последние двадцать — тридцать лет уделяют преимущественное внимание не столько традиционной истории идей, сколько социологии культуры. Кроме того, эта формулировка подтверждает, что даже самые новые и смелые концепции рождаются под влиянием сдвигов общественного сознания, которые, не выливаясь в четкие определения, тем не менее обусловливают и упорядочивают интеллектуальные построения. При этом особенно важно подчеркнуть, что, формулируя проблему по-новому, мы тем самым ставим и сам вопрос иначе, ибо речь идет уже не столько о том, чтобы выяснить, присутствует ли событие в тех идеях, которые его предвосхищают, предваряют или призывают, сколько о том, чтобы распознать перемены, происшедшие в воззрениях и чувствах, — перемены, благодаря которым могло произойти столь стремительное и столь полное разрушение прежнего — политического и общественного — порядка. В этом смысле утверждение, что Французская революция имеет «культурные истоки», ни в коей мере не означает, будто мы собираемся выяснять ее причины, — мы намереваемся лишь обрисовать ряд условий, которые сделали ее возможной, — возможной же она стала потому, что стала мыслимой.
Наконец, последнее. Эта небольшая книга — не подведение итогов и не исследование конкретных обстоятельств. Она была задумана и написана как эссе. Она не претендует на непреложность суждений, наоборот, ее цель — вызвать сомнения и поставить под вопрос расхожие гипотезы и сложившиеся принципы подхода к проблеме. Опираясь на толкование малоизвестных текстов, старых и новых, основываясь на работах историков, которые в последние годы перевернули наши представления о том, чем занимались и о чем думали французы XVIII столетия, предлагаемый подход призван обратить внимание читателей на неизученные аспекты далеко не новой проблемы.
Итак, мы не собираемся переписывать Морне, наше намерение более скромно, — а может быть, и более дерзко: поставить вопросы, время для которых в те годы еще не пришло.

Глава 1. Просвещение и Революция. Революция и Просвещение
Глава 2. Общественное пространство и общественное мнение
Глава 3. «Путь книгопечатания». Книжное дело и поле литературной деятельности
Глава 4. Могут ли книги произвести революцию?
Глава 5. Дехристианизация и секуляризация
Глава б. Развенчание короля?
Глава 7. Новая политическая культура
Глава 8. Есть ли у революций культурные истоки?

Заключение

Послесловие. Событие и его причины

Примечания

Именной указатель

Читать?..

@темы: 18 век, 21 век, friend-to-friend--пиво только членам профсоюза, Великая французская революция, Европа, Просвещение, Франция, дискуссии, история идей, литературная республика, новые публикации, полезные ссылки, революции, религия и церковь, скачать бесплатно, философия