20:46 

итак, дехристианизации и дехристианизаторам и их противникам посвящается

Capra Milana
мир не существует, а поминутно творится заново

ТОРЖЕСТВУЮЩИЙ ВОЛЬТЕР, или РАЗОЧАРОВАННЫЕ СВЯЩЕННИКИ
Жан-Батист Клоотс
Перевод И.И.Флеровой
Редакция перевода, вступительная статья, примечания, перевод «Предварительных размышлений» Клоотса
Раисы Михайловны Тонковой-Яковкиной
ВОПРОСЫ ИСТОРИИ РЕЛИГИИ И АТЕИЗМА / Сборник статей VIII
М.: издательство Академии Наук СССР. 1960



- - -

Событием решающей важности для положения ре­лигии в эпоху великой французской революции были не попытка Робеспьера превратить деизм в государ­ственную религию и уж, конечно, не введение культа Разума, но то обстоятельство, что одно из крупней­ших государств Западной Европы и притом еще страна, управлявшаяся всехристианнейшим королем Франции, на несколько лет совершенно изгнало из своих пре­делов христианство, церковь и духовенство, и от этого как будто вовсе не пострадали государственные интересы. Великая революция, одушевленная вполне искренним стремлением освободить все человечество, также и в этом случае начала с попытки проделать нужные преобразования на собственном опыте; полу­чившиеся результаты оказались благоприятными для деизма, свободного от всякой конфессиональной формы. Важность этой попытки не умаляется тем, что немного спустя Наполеон, для проведения своих дьявольских замыслов, не только допустил восстановление христи­анства, но даже способствовал утверждению католи­цизма, хотя сначала и в галликанской его форме; свя­щенный союз в своей реакционности мог выпускать сколько угодно законов, стремящихся к восстановле­нию средневекового строя церкви и государства, ро­мантика сколько угодно могла пропагандировать цер­ковность в среде ученых и литераторов — все это было лишь модой, подражанием, но отнюдь не подлинным веянием времени. В народной среде благочестие еще не угасало; но благочестивое государство после испытаний, выпавших на его долю между 1793 и 1799 гг. стало лишь лицемерной маской для новых носителей государственной власти.
В корне ложно обычное представление, согласно которому революция в известной мере одновременно стремилась к низвержению как тронов, так и алтарей, как к республиканскому террору, так и к атеизму; этот взгляд противоречит действительному ходу со­бытий, ибо террор и цареубийство еще задолго до этого проповедывались в теории религиозными фана­тиками в качестве "монархомахии" и на деле приме­нялись во всех религиозных войнах. Далее: между деистическим почитанием верховного существа и ате­истическим обоготворением разума было различие не только в степени, но здесь таилась глубокая противо­положность, приводящая в свою очередь к борьбе не на жизнь, но на смерть между двумя направлениями. Я хочу лишь вкратце рассмотреть те обстоятельства, которые мало-по-малу борьбу с королевской властью расширили до пределов всесокрушающей борьбы с церковью, с тем, чтобы затем подробнее рассмотреть ту роль, которую играл деизм в революционном дви­жении вообще и в мировоззрении Робеспьера в част­ности.
Незачем доказывать, что образованные круги Фран­ции, третье сословие, начавшее великий государственный переворот, придерживались деистических, следо­вательно, нехристианских воззрений по отношению к церкви; дворянство и духовенство находились больше под влиянием Вольтера и умудрялись соединять фри­вольный деизм с легкомысленной церковностью; бур­жуазия же, наоборот, испытывала влияние Руссо с его патетическим, чисто ригористическим деизмом и раз­личала уже между церковью и религией. Ниже мы увидим, как праздник в честь верховного существа устраивался приверженцами Руссо, театральный же культ Разума находил себе поддержку у подражателей Вольтера. Это фривольное и патетическое направления в деизме объединялись вместе, приводили к группировке людей, вполне созревших для революции, благодаря одинаковому, там и здесь, недовольству существующими порядками, благодаря страстному стремлению к пре­образованиям. Но так как толчек ко всему грандиоз­ному революционному движению был дан не из ду­ховных глубин человека, но явился результатом фи­нансовых затруднений государства, которые одновременно само собой выражались и в финансовых затруд­нениях отдельных лиц, то вопросы финансовой поли­тики начали скоро определять также и соотношение между церковью и государством. Духовенство до пре­делов возможного шло навстречу общественным на­строениям и старалось обеспечить себе популярность притворной щедростью. …посте­пенно экономически необходимая конфискация церков­ных имуществ, вначале не преследовавшая антире­лигиозных целей, превратилась в борьбу с церковью и религией. В промежуток времени между маем и июлем 1790 г. был выработан новый "гражданский" устав для церкви, в действительности несовместимый с зависимостью от "св. престола": государство опре­деляло число епископов, епископы и священники должны были выбираться всей округой. Этот гражданский устав король сначала не решился под­писать, повидимому, из внутренних соображений: папа же лавировал. Так противодействие церкви уси­ливало ненависть к королю, нерешительность же по­следнего разжигала ненависть к церкви. После бле­стящей, враждебной церкви, речи Мирабо, всем свя­щеннослужителям была вменена в обязанность при­сяга новой церковной конституции, и тем самым пер­вый акт драмы закончился победой галликанизма или янсенизма над Римом. Но, пока что, прошло много вре­мени. Принесение присяги должно было совершиться лишь в январе 1792 г. Тем временем революция, выйдя из первоначально экономических рамок, дошла до та­кой степени радикализма, что уже в том же 1792 г. провозглашена была республика. Папа и отказываю­щиеся от присяги духовные лица стали во главе ка­толической партии, восставшей теперь против рево­люции…
Теперь уже отпали всякие сдерживающие начала. Революция увидела в соединении королевской власти и церкви враждебный себе союз. И когда король снова затруднился подписать новые законы, со все возра­стающей быстротой и ожесточением начали прово­диться мероприятия, продиктованные уже не финан­совой нуждой или стремлением к независимой нацио­нальной церкви.
…В ноябре 1793 г. после того уже, как отражение военной опасности заставило прибег­нуть к помощи террора, ярость народа и его вождей снова с силой обратилась против христианского культа.
Католическая церковь вовсе не стремилась к тому, чтобы сохранить верность королю или (после его казни) династии; она была озабочена единственно восстано­влением своего могущества и готова была заключить союз со всяким, кто бы только ни захватил власть во Франции. Но оказалось, что после падения Робеспьера, республиканская партия не желала ничего слышать о восстановлении церковных властей, о чем уже ве­лись осторожные разговоры в Директории и в Совете пятисот. Но когда Наполеон, вернувшись из экспе­диции в Египет, почувствовал себя достаточно силь­ным для свержения директории и при этом захотел опереться на народные круги, оставшиеся верными старой вере, католическая церковь оказалась сейчас же к его услугам, хотя генерал стремился к установле­нию галликанской церкви, независимой от Рима. При­крываясь лозунгом свободы вероисповедания, Бона­парт поощрял восстановление многочисленных като­лических общин и опирался при этом, как реальный политик, предпочтительно не на республиканское ду­ховенство, но на лиц, не принесших гражданской присяги, прослывших мучениками.
Так, только в течение десятилетия между объявле­нием республики и конкордатом, католическая церковь в пределах Франции была вне закона и христианство могло считаться здесь упраздненным.
Но только в течение немногих недель террора, среди небольшой кучки атеистов, добрый старый бог был сдан совсем в архив. Бог деистов, бог религии природы, занял опустевший алтарь под эгидой человека, которого называли диктатором Франции: самым тор­жественным днем в жизни Робеспьера, этого последо­вателя Руссо, было выполнение обязанностей перво­священника нового божества. Образ Робеспьера всегда почти искажается, как у английских и немецких, так и у французских историков; давно уже, на основании сохранившихся документов, опровергнуты и никогда уже больше не могут быть выданы за историческую правду все те искажения, которые в годы, непосред­ственно следовавшие за гибелью Робеспьера, нагро­мождены были всякого рода писаками в угоду новым властителям, великим только тем, что от их руки пал революционный вождь. Несомненно, Робеспьер ни в чем не был гением, подобным Наполеону, его духов­ный кругозор не отличался широтой и речи его на не-француза производят странное, почти комичное, впечатление своим повторением торжественных фраз и постоянными проповедями на тексты нового священ­ного писания: сочинений Руссо и декларации прав человека; Робеспьер умел облекать в соответствующую требованиям времени форму как раз те фразы, кото­рые в состоянии были вызвать улыбку даже у энту­зиаста великой революции. Без сомнения, Робеспьер, играя руководящую роль в решительный год револю­ции, принадлежал к числу самых горячих сторонников республики, которые в революционных принципах усматривали благо человечества и не останавливались перед террором, когда союз "тиранов" делал сомни­тельной победу свободы; но все же сам Робеспьер не был кровожаден: он спас от смерти многих жирон­дистов и не на нем лежит вина за излишества террора; на совести у "Неподкупного" не было ни одного убий­ства, на которое толкнули бы его зависть или често­любие; нужно установить раз навсегда, вопреки официально утвердившейся версии: Робеспьер был вполне умерен во всех политических и религиозных вопросах. Он не лгал, когда хвалился тем, что единственным его стремлением всегда была только справедливость: ко­нечно, справедливость, взятая так, как он ее понимал. Биография Робеспьера, составленная Эрнестом Гамелем [Амелем], быть может, плохо и односторонне написанная книга, но основное ее положение вполне убедительно доказывается приведенными доводами; Робеспьер был идеалистом, правда, таким же неустойчивым, каким обычно бывают идеалисты в практической деятельно­сти. И если в своем отношении к инакомыслящим политически он переступал в своей беспощадности и в склонности к кровавым мерам границы дозволенного и допустимого с точки зрения современной политиче­ской морали, он, вне всякого сомнения, был все же проповедником и поборником терпимости в той обла­сти, которая нас сейчас единственно интересует: в вопросах веры. Этим объясняется существенное различие между двумя антирелигиозными движениями 1794 года: обоготворением разума и признанием высо­чайшего существа, — движениями, противоположность которых не будет понятна, если мы станем обращать внимание только на внешние лозунги, не считаясь с особенностями действующих лиц. Люди, поставив­шие себе целью ввести новый культ разума, были не­терпимыми фанатиками. Робеспьер, принявший сан первосвященника верховного существа, отличался тер­пимостью и неуклонно высказывался за полную рели­гиозную свободу.


Забавная книжка, где уютно сочетаются неожиданно меткие замечания и напыщенные профессорские благоглупости... Эберу, Шометту, Клоотсу, а заодно Наполеону Бонапарту и Лагарпу достается по полной программе. Развлекайтесь, граждане.

Фриц МАУТНЕР
АТЕИЗМ В ЭПОХУ ВЕЛИКОЙ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
Перевод с немецкого Игоря Яковлевича Колубовского
ЛЕНИНГРАД–МОСКВА
Издательство «Петроград». 1924


Глава I. Проповедь атеизма в современной революции философской литературе
Глава II. Общий ход революционного движения. — Роль Робеспьера
Глава III. Атеисты-практики
Глава IV. Культ «верховного существа» и последующие судьбы антирелигиозного движения во Франции
Глава V. Атеизм в эпоху Наполеона



Фриц Маутнер
22.11.1849 – 29.06.1923


берлинский романист, род. в 1849 г. Большой шум подняли его сонеты: «Die grosse Revolution» (1872). За ними следовала социальная драма «Anna" (1874). Наибольшим успехом пользуются его два сборника «Nach berühmten Mustern» (множ.изд.), в которых он мастерски пародирует Эберса, Боденштедта, П.Гейзе, Линдау, Шерра, Марлитт и т.д. В своих сатирических романах «Xanthippe» и «Hypathia» он сознательно, для усиления впечатления, пользуется анахронизмами. Серию сатирических современных романов: «Quartett», «Die Fanfare» и «Der Villeuhof», он издал под общим заглавием «Berlin W.». Очень остроумны, его стихотворения в прозе, «Lügenohr» (1892). Написал еще «Die Sonntage der Baronin», «Der neue Ahasver», «Aturen-Briefe», «Der letzte Deutsche von Blatna», «Bekenntnisse einer Spirilistin», «Tote Symbole», «Der Geisterseher» и ряд критических статей: «Kleiner Krieg» (1879). Многие из его романов переведены на русский язык.
/БЕ/
*
немецкий философ, писатель и историк атеизма. Филос. доктрина М. - своеобразное сочетание агностицизма Юма, иррационализма Ницше, волюнтаризма Шопенгауэра. Задачу философии М. видел в "критике языка", отрицая его теоретико-познават. значение. Действительность, по М., - лишь «словесный фетиш», а науч. и пр. понятия - термины, не имеющие объективного содержания. Как писатель М. известен многочисл. ист. романами («Гипатия», пер. с нем., 1929). Труд М. «Атеизм и его история на Западе» ("Der Atheismus und seine Geschichte im Abendlande", Bd 1-4, Stuttg.-В., 1920-23) ценен как собрание фак-тич. мат-лов, многие из к-рых впервые введены им в науч. обиход.
Соч.: Beiträge zu einer Kritik der Sprache, Bd 1-3, Stuttg., 1901-02; 3 Aufl., Lpz., 1923; Ausgewählte Schriften, Bd 1-6, Stuttg.-В., 1919.
Лит.: Kappstein Th., Fritz Mauthner, В.-Lpz., 1926.
/Советская историческая энциклопедия. М.: Советская энциклопедия / Под ред. Е.М.Жукова. 1973—1982./
*
нем. представитель философии языка. Как сторонник крайнего номинализма отрицал собственную ценность познания; то, что называют прогрессом познания, в действительности представляет собой лишь изменение слова благодаря его метафорическому употреблению. Философы спорят о словах; спор можно решить только путем радикальной критики философской терминологии. Осн. произв.: «Beitrдge zu einer Kritik der Sprache», 1901-1902; «Die Sprache», 1907; «Wцrterbuch der Philosophie», 1910-1911; «Der Atheismus und seine Geschichte im Abendlande», 1920-1923.
/Философский энциклопедический словарь. 2010/
*
австро-немецкий писатель, литературный критик и философ. По своему первоначальному образованию — журналист. Испытал влияние британского эмпиризма и номинализма, А.Шопенгауэра, феноменалистической эпистемологии Э.Маха, а также кантовского критицизма. Одним из первых среди немецкоязычных авторов стал рассматривать язык с философской точки зрения. Маутнер поддерживал осуществленную Кантом критику разума, однако упрекал немецкого философа в непонимании того, что разум и есть язык: в философии Маутнера разум (интеллект) тождественен языку. Все философские проблемы для него суть языковые проблемы. При этом он опирался на естественный язык и невысоко оценивал попытки его формализации. Ранний Л.Витгенштейн в «Логико-философском трактате» полемически высказывался по поводу маутнеровской критики языка, однако в поздний период становится явным значительное влияние идей Маутнера на Витгенштейна. Э.Кассирер критиковал теорию познания Маутнера за скептицизм и доведение до предела принципов эмпиризма.
Маутнер стремился к разработке последовательно номиналистической теории познания. Он вел борьбу с реификацией общих понятий, разоблачал политическое околдовывание людей такими общими понятиями, как «народ», «раса», «дух». Язык философии для Маутнера — тот же обыденный, повседневный язык, лишь подвергшийся некоторому уточнению. Любой язык, в т.ч. язык философии и науки, метафоричен. Двусмысленности и неясности языка связаны именно с его метафоричностью и являются причиной заблуждений познания. Маутнер считал, что язык в целом более приспособлен для поэзии, чем для философии и науки. Научные законы он оценивал лишь как временные индуктивные обобщения, которые с лингвистической точки зрения представляют собой реифицкрованные метафоры. Логику он сводил к психологии языка и считал, что может быть много различных логик.
Основная цель исследований Маутнера — определить природу и пределы языка. В «Словаре по философии» (Wörterbuch der Philosophie: Neue Beiträge zu einer Kritik der Sprache. Münch., 1910) дается объяснение психологического происхождения слов, а затем показывается, как в истории философии эти слова подвергались реификации. Отвергая мнение философов и логиков о том, что смысл слов объективен, Маутнер утверждал, что нет языка как такового (это лишь реифицированное общее понятие), а есть отдельные люди, использующие язык в своих целях. Язык — не какая-то универсальная сущность, а активность, социальное явление. Отсюда особое внимание Маутнера к прагматическим аспектам языка. «Критика языка» должна завершаться «молчанием». Маутнеровская философия обыденного языка не пользовалась значительным влиянием при жизни ее автора, однако интерес к ней сильно возрос в 1960—70-х гг.
Соч.: Beiträge zu einer Kritik der Sprache. Stuttg., 1901—1903; Die Sprache. Fr./M, 1906; Der Atheismus und seine Geschichte im Abendlande, 4 Bde, 1920-1923; Ausgewählte Schriften, 6 Bde, 1949; в рус. пер.: Атеизм в эпоху Великой Французской революции. Л.—M., 1924. Лит.: Weiler G. Mauthner's Critique of Language. Cambr., 1970.
А. Ф. Грязнов
/Новая философская энциклопедия: В 4 тт. М.: Мысль. Под редакцией В. С. Стёпина. 2001/


Колубовский Игорь Яковлевич
23.05.1894, Петербург — 11.11.1941, Ленинград


историк философии, переводчик, в ПБ 1938—41.
Сын Я.Н.Колубовского. По окончании окружной гимназии (1912) поступил на ист.-филол. фак. Петерб. ун-та (окончил в окт. 1917). Был оставлен на каф. философии и откомандирован в Томский ун-т мл. ассист. В дек. 1920 вернулся в Петроград, служил переводчиком в отд. информации Коминтерна (до закрытия отд. в авг. 1922). В нояб. 1921 — янв. 1924 был науч. сотр. Ист. НИИ при Петрогр. ун-те (секция философии). Уволился по закрытии ин-та. В 1924—30 зарабатывал лит. трудом. В нач. 1926 возглавлял кн. магазин изд-ва «Долой неграмотность». В 1930—32 сотрудничал в журн. «Наука и техника». С сер. дек. 1932 до сент. 1937 — науч. референт, затем (сдельно) переводчик в Ленингр. Ин-те философии АН СССР.
Осн. труд К.— первый рус. перевод кн. Ф.Шеллинга (с прим. и обширной библиогр.) — «Системы трансцендентального идеализма» (1936). Печатался в журн. «Под знаменем марксизма», «Фронт науки и техники», «Вест. знания» и др., выполнял пер. и библиогр. работы для каф. диамата науч. и учеб. ин-тов. Читал курс «Библиография естествознания» на библ. курсах культмассового отд. Ленсовета.
27 февр. 1938 подал заявление в отд. кадров ПБ с просьбой «о предоставлении работы по договору» и получил ее в I фил. 16 сент. оформлен на полставки гл. б-ря. Работал библиографом и консультантом. В окт. 1938 составил обстоят. отрицат. отзыв о рукоп. указ. к «Истории XIX в.» Э.Лависса и А.Рамбо с указанием фактических и метод. недостатков, занимался подгот. хрестоматии по истории фр. атеизма XVIII в. Совм. с Ю.А.Фельдман в 1940 организовал выст. «Русское просветительство в борьбе с религией за развитие науки». Вел работу по розыску и учету неизв. и малоизв. кн. и рукоп. первой половины XVIII в., принадлежавших перу фр. материалистов-атеистов. Погиб 11 нояб. 1941. В сер. янв. 1943 после ареста жены К. его кн. и арх. поступили в ПБ.
Соч.: Первобытное хозяйство. Л., 1925 (сост.); Полеводство. Общая часть. Л., 1925 (сост.); Потонувшие материки. Л., 1927; Карфагенские древности // Наука и техника. 1927. № 13; Завоевание пустыни. Л., 1928; Сквозь льды. Л., 1928; Доисторический человек в Трансваале// Наука и техника. 1929. № 20; На передовых постах социалистической индустрии. М.; Л., 1931 (соавт.); Наука на службе социалистического строительства. М.; Л., 1931 (соавт.); Минеральные богатства Карельской АССР. М.; Л., 1932; Русский перевод «Левиафана» Гоббса: (Рец.) // Фронт науки и техники. 1937. № 12; Томазо Кампанелла (1558—1639) // Кн. и пролетар. революция. 1939. № 5/6; Материалы к международным отношениям в период Восточной войны 1853—1856 гг. // Воен.-ист. журн. 1940. № 4; Суворов в литературе // Там же. № 5; Библиография о русско-японской войне 1904—1905 гг.: [Рец. на кн. В.В.Лучинина] // Там же. № 6; Изучение научного наследия Ломоносова как естествоиспытателя: (Библиогр. указ. с предисл.) // Природа. 1940. № 4.
Пер.: Риккерт Г. Философия жизни. Пб., 1922 (совм. с Е.С.Берловичем); Тагор Р. Личное. Пг., 1922 (пер. и предисл.); Тагор Р. Национализм. Пг., 1922 (совм. с М.И.Тубянским; предисл.); Тагор Р. Фрагменты. Пг., 1923 (совм. с М.И.Тубянским); Стэкпул Г. Де Вер. Коралловый корабль. Л., 1926; Литературная теория немецкого романтизма: Документы. Л., 1934 (совм. с Т.И.Сильман); Шеллинг Ф. Системы трансцендентального идеализма. Л., 1936 (пер. и библиогр.); То же. Л.; М., 1936 (пер., коммент., библиогр.).
Лит.: Хроника войны.
Арх.: ОР РНБ. Ф. 360; Арх. РНБ. Ф. 10/1; Ф. 10/2; Ф. 2, 1938, д. 589; ЦГАЛИ СПб. Ф. 97, оп. 3, д. 230, 556.
М. Д. Эльзон
/Сотрудники РНБ — деятели науки и культуры. Биографический словарь, т.1-3/

@темы: якобинцы, философия, социальная история, религия и церковь, революции, полезные ссылки, персона, оригинальные произведения 18 в., новые публикации, массы-классы-партии, литературная республика, источники/документы, история идей, историография, историки, дискуссии, Шометт, Франция, Термидор, Сильвен Марешаль, Просвещение, М.Робеспьер, Ж.-Ж.Руссо, Европа, Директория, Германия, Вольтер, Великая французская революция, Бонапарт, 20 век, 19 век, 18 век

Комментарии
2011-11-14 в 05:37 

Синяя блуза
вот оно, пирог с поющими дроздами!
Capra Milana, нижайше кланяюсь и благодарю, гражданка )))

2011-11-14 в 07:41 

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)
Capra Milana, спасибо! )

2011-11-14 в 19:20 

Без диплома
Круглое невежество - не самое большое зло: накопление плохо усвоенных знаний еще хуже (Платон)
Capra Milana, спасибо!

2011-11-14 в 20:19 

Свой среди чужих...
...чужой среди своих
Capra Milana, спасибо!
Забавная книжка, где уютно сочетаются неожиданно меткие замечания и напыщенные профессорские благоглупости... Развлекайтесь, граждане.
Превосходит все ожидания. Прочитал только 1/3, но смеяться уже не могу )

2011-11-15 в 05:54 

Nataly Red Rose
Свобода начинается с иронии
Capra Milana, большое-большое-большое спасибо!!!

*справки о Маутнере из разных источников тоже забавные. То Вася, то не Вася. От "романиста" до "философа"...*

URL
2011-11-16 в 05:39 

Cosmopolite
Армия принципов прорвется там, где не пройдет армия солдат. Т.Пейн
Capra Milana, спасибо, от имени гражданина Анахарсиса ))
Маутнер, похоже, ненавидит атеистов так, что даже МР по сравнению с ними превозносит.

2011-11-18 в 06:03 

Свой среди чужих...
...чужой среди своих
Маутнер, похоже, ненавидит атеистов так, что даже МР по сравнению с ними превозносит.
Cosmopolite, правящие классы гораздо лучше понимают функцию церкви и религии, чем угнетаемые. Так что по определению, сочувствовать атеизму они никак не могут.

2011-11-24 в 06:21 

Martine Gabrielle
Истине самой по себе свойственна неотразимая притягательность... но одним лишь дуракам даровали боги умение говорить правду, никого не оскорбляя
Capra Milana, спасибо, очень вкусно ))

На мой взгляд, много такого, что верно сказано. Например, вот это:
Характеру Робеспьера была присуща та же, в известной мере, ледяная холодность, но все же он обладал рядом прекрасных человеческих черт и был чужд жестокости; при усмирении восставших провинций и городов друзья этого революционного вождя, равно как и его брат Августин, проявляли мягкосердечие и готовность щадить виновных; Робеспьер был рассудителен и безупречен (мы охотно применили бы здесь термин "корректен"), бессердечен, но все же не злонамерен; никогда он не был движущей силой великой революции, всегда лишь часовой стрелкой на ее циферблате; всегда он давал нужную формулу, будучи почти велик в своей ограниченности, подобно стрелке скрытого часового механизма, точно, без всяких прикрас, — совсем, как новый календарь. Сколько раз дело ни шло о человеческих жизнях, о жирондистах, о терроре, о королеве, о гебертистах, — всегда готовый на жертвы, великий в своей ограниченности, он отстаивал справедливость, а великая незнакомка, революция, шла все вперед и вперед, оставляя его позади; наконец, 9 термидора она перешагнула через его труп. Мы должны теперь рассмотреть его противоположность гебертизму, которая не окончилась просто казнью Гебера.
...Не следует забывать, что тот же самый Робеспьер также заставлял голосовать за или против существования высшего существа и бессмертия души, как парламенты четвертого столетия, называвшиеся церковными соборами, голосовали о троичности и о других религиозных тайнах. Догматы 7-го мая 1794 г. не были столь претенциозны, как объекты церковной распри в первые века христианства. Но подобно тому, как последние опирались на кулачное право, так теперь орудием убеждения служила гильотина; и на нас производит крайне комическое впечатление то, что в декрете Робеспьера бог и бессмертие признавались не на основании разума или науки, но попросту от лица французского народа. Парижане, олицетворяя французский народ, совершенно так же приветствовали спасение бога, как несколько недель тому назад они поддерживали своим радостным кличем его свержение. В конвенте вскоре после того стали говорить, что декретом 7 мая существование верховного существа было "доказано". Почему не согласиться с этим? Декрет и речь Робеспьера не заключали в себе никаких больших глупостей, чем стародавние доказательства бытия бога.

2011-11-24 в 16:42 

marianne68
Ceux qui font les révolutions à moitié ne font que se creuser un tombeau
Capra Milana, отлично )))

правящие классы гораздо лучше понимают функцию церкви и религии, чем угнетаемые. Так что по определению, сочувствовать атеизму они никак не могут.
Свой среди чужих..., само собой.

Маутнер, похоже, ненавидит атеистов так, что даже МР по сравнению с ними превозносит.
Cosmopolite, еще бы!

2011-11-25 в 18:57 

Оппортунист
Демократия является худшей формой правления, за исключением всех остальных
Маутнер, похоже, ненавидит атеистов так, что даже МР по сравнению с ними превозносит.
А вы не думали, присутствующие граждане, и робеспьеристы, особенно, что с вашим персонажем что-то не так? раз его используют разные по убеждениям авторы, для доказательств самых противоречивых друг другу идей?

2011-11-28 в 09:31 

forster2005
"Что толку видеть вещь, если о ней никто ничего не доказывает?!"
А вы не думали, присутствующие граждане, и робеспьеристы, особенно, что с вашим персонажем что-то не так? раз его используют разные по убеждениям авторы, для доказательств самых противоречивых друг другу идей?
Оппортунист, подумать тут можно вот о чем. 1) Что взгляды и практика МР достаточно эклектичны с современной точки зрения, 2) что они (эти самые взгляды и практика) имеют довольно высокий уровень обобщения, выше конкретно-исторической ситуации ВФР. 3) Что образ-символ довольно многогранный и востребованный, как политически, так и психологически.

2011-12-02 в 10:53 

Березовый сок
Вопреки видимости, именно зима — пора надежды (Ж.Сесборн)
Capra Milana, большое спасибо.
Пьеса Клоотса немного наивная )
Маутнер местами пишет странно. Как будто отмахивается от фактов, которые ему не интересны. Но нельзя, все-таки, сказать, что он их совсем не знает.
*скорее всего, он сам деист или считает, как многие, что религия нужна для сдерживания народа*

1) Что взгляды и практика МР достаточно эклектичны с современной точки зрения, 2) что они (эти самые взгляды и практика) имеют довольно высокий уровень обобщения, выше конкретно-исторической ситуации ВФР. 3) Что образ-символ довольно многогранный и востребованный, как политически, так и психологически.
Forster2005, )))

2011-12-11 в 07:25 

Синяя блуза
Пьеса Клоотса немного наивная )
Березовый сок, ему сколько лет-то было?

*скорее всего, он сам деист или считает, как многие, что религия нужна для сдерживания народа*
он филистер в том плане, что не может представить духовность без какой-то веры в сверхъестественное
Маутнер местами пишет странно. Как будто отмахивается от фактов, которые ему не интересны. Но нельзя, все-таки, сказать, что он их совсем не знает.
угу, знает. На уровне беллетристики конца 19 века ;-)))

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Vive Liberta

главная