Записи пользователя: М-Воронин (список заголовков)
11:27 

там, за океаном...

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)
Моисей Самуилович Альперович
Франсиа и Франция
(«Парагвайский Робеспьер» во французской историографии)

Французский ежегодник 1973


Статья из ФЕ, которую не к чему было присоединить, пусть будет сама по себе.
Автор известен, это специалист по истории Латинской Америки.
"Парагвайский Робеспьер" - Хосе Гаспар Родригес де Франсия-и-Веласко (6.01.1766, Ягуарон, — 20.09.1840, Асунсьон), великий и ужасный диктатор доктор Франсиа.

рисунок из испанской вики
Впрочем, что касается сравнения с МР, я лично согласиться никак не могу. Формальное сравнение, если уж оно так нужно, напрашивается с Бонапартом...

@темы: 18 век, 19 век, Америка, Великая французская революция, Испания, Франция, имена, события, календарь, историки, историография, национально-освободительные движения, новые публикации, персона, полезные ссылки, революции, скачать бесплатно, социальная история

17:55 

наши старые друзья - тт.Захер, Шометт, Жак Ру и другие

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)
17:03 

еще о французской историографии

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)
19:07 

не наши наши историки: Евгений Викторович Тарле

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)
20:42 

историки наши и ненаши: Матьез, Лефевр и Ричард Кобб

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)

Виктор Моисеевич Далин
О НОВЫХ РАБОТАХ РИЧАРДА КОББА
Французский ежегодник 1973



В изучении Великой французской революции, особенно ее социальной и экономической истории, за последние три четверти века были достигнуты крупнейшие успехи. Еще в 1901 г. Альфонс Олар, глава буржуазно-либеральной школы, опубликовал свой лучший труд «Политическая история Великой французской революции», в которой ее социальной история не было уделено никакого места. Но в том же 1901 г. началась публикация четырехтомной «Социалистической истории Французской революции» Жана Жореса, которая явилась первой попыткой социальной интерпретации революции. Этот труд Жореса, ставшего вскоре председателем комиссии по изучению экономической истории революции, оказал значительное влияние на двух наиболее видных историков Французской революции в XX в. — Альбера Матьеза (1874—1932 гг.) и Жоржа Лефевра (1874—1959 гг.).
Альбер Матьез, выходец из небогатой крестьянской семьи, благодаря своему изумительному трудолюбию и страстной увлеченности историей революции, очень быстро прошел первые ступени университетской карьеры. Уже в 1904 г. он защищал докторскую диссертацию о «Теофилантропии и декадном культе». Один из талантливейших учеников Олара, он на первых порах шел по стопам своего учителя, занимаясь в тот период ожесточенной борьбы с клерикализмом в Третьей республике по преимуществу (до 1910 г.) религиозной историей революции.
Именно эта вражда к капиталистическому обществу, ненависть к парламентской коррупции Третьей республики, к «торгашам справа и слева», социалистические убеждения и связанные с этим различные исторические оценки и обусловили, на наш взгляд, разрыв между Матьезом и Оларом, создание в 1907—1908 гг. «Общества робеспьеристских исследований» и матьезовского журнала «Annales Revolutionaries». Этот разрыв дорого обошелся Матьезу: двери Сорбонны были для него закрыты; вплоть до 1926 г. он вынужден был преподавать в провинциальных, второстепенных университетах (Безансон, Дижон). – ну да, свобода же научных точек зрения. Когда в 1911 г. издатель выдвинул его книгу «Рим и конституционное духовенство во время Учредительного собрания» на соискание премии Академии наук, он с горечью писал тому же Пеги: «...Я боюсь, что под куполом (Академии. — В.Д.) мои работы рассматриваются как разрушительные. Они действительно, разрушительны по отношению к чудовищным ошибкам, накопленным на протяжении многих лет историками-предпринимателями, без знаний и убеждений. Если в глазах Академии преступление искать истину и полностью ее высказывать, я не стану настаивать и буду продолжать шествовать в одиночестве. Время возьмет свое, и если меня не понимают сегодня, то поймут завтра. Я буду ждать». …Матьез читал публичный курс «Парламентская коррупция при терроре», привлекший много слушателей и легший позднее в основу его известной книги. Ее мишенью были не только дельцы, депутаты Конвента, но и парламентарии современной ему Франции.
Годы войны многое объяснили Матьезу в социально-экономической политике Конвента, вызванной инфляцией и дороговизной. Большое влияние оказала на Матьеза Октябрьская революция. Когда он узнал о высокой оценке, которую Ленин давал якобинизму, он пришел в восторг. Близко его знавший Морис Домманже вспоминает, что чтение ленинских «Очередных задач Советской власти» (написанных в 1918 г. — В.Д.) явилось для него откровением. Сходство проблем, которые революция ставила перед обеими великими странами, несмотря на 125-летний интервал, его поразило. Тогда он взялся за написание «Большевизма и якобинизма», переиздание «Социального вопроса во время Французской революции», за второе аннотированное издание «Социалистической истории Французской революции» Жореса. 20-е годы были лучшим периодом в научной деятельности Матьеза, когда он в наибольшей мере испытывал на себе влияние марксизма. Несмотря на все свои робеспьеристские преувеличения, он в это время яснее, чем кто-либо из его предшественников, вскрывал социальные корни борьбы между жирондистами и монтаньярами. К тому времени Матьез добился мирового признания, и в 1926 г. он был привлечен для «чтения курса» в Сорбонне, но заведование кафедрой так и не было доверено этому «профессору с пикой». 26 февраля 1932 г. Матьез, «пламенный историк пламенной революции», скончался на кафедре во время занятий.
Председателем «Общества робеспьеристских исследований» и редактором журнала стал Жорж Лефевр. Жизненный его путь несколько отличался от матьезовского. Внук ткача, уроженец промышленного Севера, социалист с ранних лет и притом близкий к гедистскому направлению, Ж.Лефевр долгое время преподавал в провинциальных лицеях. Только в 1904 г. он начал работу над докторской диссертацией (его одногодок, Матьез, в это время ее уже защитил) «Крестьяне департамента Нор» — тема, избранная под влиянием Жореса и И.В.Лучицкого, которого Лефевр высоко ценил. Работа над этой диссертацией отняла у ученого 20 лет жизни — и только в 1924 г., в 50-летнем возрасте, он ее защитил. Но она сразу получила почти восторженное признание. Крупнейший знаток социально-экономической истории, известный бельгийский историк Анри Пиренн назвал ее «жемчужиной французской историографии». Очень положительный отзыв о книге дал А.Матьез; высоко оценили ее и советские историки. Выбор темы был не случаен для Лефевра — с самого начала его интересовала экономическая история, особенно история аграрных отношений, что его явно отличало от Матьеза, у которого не было специально экономических исследований.
Как и Матьез, Лефевр придерживался последовательных демократически-социалистических убеждений. С 1935 г. он преподавал в Париже и стал заведующим кафедрой истории Великой французской революции. Лефевр был убежденным сторонником Народного фронта. Один из его слушателей, о котором мы будем говорить дальше, Р. Кобб, вспоминает о преисполненных энтузиазмом битком набитых студенческих аудиториях, восторженно слушавших в эти годы лекции Лефевра. В годы войны он — убежденный враг нацизма. Брат его, географ Теодор Лефевр, был зверски казнен — обезглавлен!— гитлеровцами. Позднее, когда Лефевру предлагали стать членом Академии наук, он категорически отклонил это предложение, мотивируя свой отказ тем, что он не хочет находиться вместе с теми, кто «убивал его брата», с коллаборационистами, которых было немало в составе Академии. - наука, она такая чистая, она вне политики.
…под влиянием марксизма, благодаря Матьезу и Лефевру, а также их многочисленным ученикам и единомышленникам, научное изучение Французской революции в первой половине XX в. ушло далеко вперед по сравнению с оларовской «Политической историей». Как же развивается французская историография Великой французской революции во второй половине нашего века, особенно после смерти Лефевра? О некоторых положительных итогах и некоторых тревожных явлениях нам хотелось бы рассказать как раз в связи с новыми работами Ричарда Кобба.
* * *
В историографии Великой французской революции во второй половине XX в. значительным событием явилось почти одновременное появление трех больших монографий, посвященных изучению роли городских народных низов в революции. В 1958 г. вышла монография Альбера Собуля «Парижские санкюлоты во II году. Народное движение и Революционное правительство», получившая сразу общее признание. В 1959 г. появилась книга Джорджа Рюде «Толпа во французской революции». В 1961—1963 гг. было опубликовано двухтомное исследование Ричарда Кобба «Революционные армии. Орудие террора в департаментах. Апрель 1793 — флореаль II года». Все три монографии были связаны единством тематики, стремлением изучать историю революции не «сверху», а «снизу»; все три автора в той или иной степени были учениками Жоржа Лефевра...
При всей близости позиций трех историков методологические различия между ними обозначились давно.
…В начале 50-х годов Р.Кобб целиком сосредоточился на исследовательской деятельности. Он вернулся к теме, подсказанной ему Кароном и Лефевром, и стал изучать вопрос о роли эбертистов в парижском народном движении. Он работал параллельно с Альбером Собулем. Оба пришли к одинаковому выводу — не Эбер и эбертисты были «стартером» движения, не они его организовывали. Собуль посвятил свою диссертацию совершенно «автономному», отнюдь не эбертистскому движению парижских санкюлотов, руководимому секциями и Парижской Коммуной, и его монография открыла в известной мере новую страницу в историографии Французской революции. Р.Кобб сосредоточил свое внимание на одном из эпизодов этого народного движения, на Революционных армиях, созданных в результате сентябрьского натиска 1793 г. в Париже и в ряде других городских центров. Изучая эти Революционные армии, Р.Кобб проявил исключительное трудолюбие и необычайную любознательность.
Но уже и в этих лучших работах Р.Кобба можно проследить ряд отличительных особенностей в понимании задач истории, в оценке революции и ряда коренных вопросов ее развития. О них Кобб рассказал и сам в некрологе Ж.Лефевра, появившемся в 1960 г. То, в чем он упрекал Лефевра и в чем с ним не соглашался, как раз и было ахиллесовой пятой самого Кобба. Главной слабостью Лефевра он считал его «стремление, как и у большинства французских историков, к синтезу». В противоположность этому Кобб и тогда проявлял крайнюю ненависть к тому, что он называл «социологией» (видя в ней «главного врага истории»), к обобщениям, к попыткам создания «научной истории», к поискам каких бы то ни было закономерностей в истории. Кобб уже тогда ставил в вину Лефевру то, что он считал существование классовой борьбы во Франции XVIII в. «исторической реальностью». Кобб называл его «наивным человеком», потому что Лефевр «верил в исторический прогресс». При всем своем громадном уважении в Лефевру как историку он считал его все же устарелым французским республиканцем, своеобразным «неоякобинцем». Он с сожалением подчеркивал, что в последние годы своей жизни Лофевр становился все более «догматичным» по отношению к Робеспьеру. Как признает сам Кобб, «Лефевр ненавидел легкомыслие, которое приводило его в бешенство, и никогда не прощал мне высмеивание санкюлотов и богохульство в отношении Робеспьера».
…В 1963 г., как раз в год выхода «Революционных армий», Р.Кобб опубликовал в «Annales Historiques» исключительно теплый некролог о Я.М.Захере, отмечая при этом свою «признательность и благодарность по отношению к народу, которым мы гордимся..., советскому народу, бывшему нашим великим союзником в годы борьбы против фашизма». – Вот так. Лишнее подтверждение изолированности и неактуальности советской исторической науки.

…Вышедшие почти через десять лет после «Революционных армий», книги …оставляют совершенно иное впечатление. Прежде всего в структуре обеих книг сказался свойственный Коббу «импрессионизм». «Мой предмет хаотичен, — признает он сам, — и я хочу писать о нем хаотически»; это больше всего соответствует «моему несистематическому уму». - А вы тут со своей "научной терминологией".
Прежде всего Кобб резко меняет тематику своего исследования и откровенно объясняет причину этого изменения: «Политическая история Французской революции не скучна, она бесконечно увлекательна и является открытым полем для новых исследований... Дело не во Французской революции, а во мне самом. Я не могу больше проявлять прежний энтузиазм к внутренней истории двух Комитетов — я слишком долго жил ею — и я нахожу гораздо более привлекательным, даже на высшем уровне, термидорианский период прежде всего потому, что он страшно анархичен и дезорганизован... Периоды слабого правительства, очень близкого к анархии, гораздо более привлекательный объект исторического исследования, чем периоды действенного и твердого правительства. Самое привлекательное — это периоды слабого правительства, наступающие немедленно после периодов твердого управления». Попутно Кобб выясняет, что привлекало его раньше к теме Революционных армий: «Главная тема моих «Революционных армий» — это беспомощность даже самого хваленого Революционного правительства перед лицом хорошо организованных групп давления». Даже крепкое Революционное правительство оказывается «пленником и заложником местных незначительных должностных лиц». Кобб не анализирует классовые пружины этого конфликта — давление крепкого крестьянства на местные органы управления с тем, чтобы удержать хлеб от централизованного распределения. Теперь для него все сводится к конфликту местных, «полуанархических» властей, которым он явно сочувствует, с централизованным государством. Классовый конфликт, который так ясно вскрывали Матьез и Лефевр и который раньше видел и сам Кобб, исчез, и исторический свет и тени расположены сейчас совершенно неверно; скрыт острый конфликт между голодающим городом, армией, сражающейся за республику, и зажиточной деревней с ее «хлебной забастовкой».
Изменение тематики исследования связано не только с интересом Кобба к «слабым» правительствам. Мы помним о той неприязни, которую он проявлял к Робеспьеру и «неоякобинской часовне», вызывавшей его споры с Лефевром и достаточно ясно сказавшейся в «Революционных армиях». Но тогда он способен был все же объективно признавать роль Робеспьера, хотя бы в вопросе о создании этих армий. Сейчас его отношение к Робеспьеру и Революционному правительству лишено и тени какой бы то ни было исторической объективности. Кобб согласился с мнением рецензента «Times Literary Supplement», что его главная слабость как историка в том, что он неспособен проявлять симпатии к людям, которые стремятся к власти независимо от того, руководствуются ли они добрыми или злыми мотивами. Но он не собирается смягчать эту свою позицию: «Я еще готов, — пишет Кобб, — понять тех, кем руководит желание осуществлять зло ..., но я должен сознаться в своем крайнем отвращении к Робеспьеру, не только из-за того, что он делал, из-за того, что он так скучно и вымученно говорил, но и потому, что он представляет собой фарисейство, самодовольство, упрямство, отсутствие понимания других людей и пуританизм». – Каждый принимает и извиняет в качестве первопричины поступков, то, что ближе лично ему. Власть, богатство, «желание осуществлять зло». Общечеловеческие ценности.
В своей запальчивости Кобб настолько далек от объективности, что даже к Бареру проявляет гораздо больше симпатии и противопоставляет его Робеспьеру: «Барер гораздо более удачливый революционер, — и пусть нам будем позволено это сказать, — гораздо более приятный человек, чем Робеспьер, и к тому же он дожил до 40-х годов». Барер, в самом деле, дожил до 1841 г. и пережил почти на полвека Максимильена Робеспьера. Даже 9 термидора Кобб ставит в вину Робеспьеру — он видит в нем сознательное «политическое самоубийство» и именно в этой связи противопоставляет ему «удачливого» Барера.
Отметим попутно, что, хотя Кобб никак не может обвинить в «холодной кровожадности» Бабефа (он сам ссылается на его знаменитое письмо в июле 1789 г.), он не проявляет ни малейшего интереса, никакой симпатии к этому движению «равных», называя его «бессмысленным», совершенно лишенным связей с народом. «В нем не было ничего «народного», хотя Бабеф и его друзья были благосклонно расположены к тому, чтобы использовать народ как пушечное мясо, с тем чтобы завоевать путем кровавого переворота революционную диктатуру»; «Руссо так же бесполезен для понимания санкюлотов, как и Бабеф»; «заговор равных до наших дней продолжает надоедать историкам». С тем самым «легкомыслием», которое, как вспоминает сам Кобб, приводило в бешенство Ж.Лефевра, он пишет в связи с книгой Э.Гобсбаума «The Primitive Rebels» — «бандиты (в отличие от Бабефа) никогда не бывают скучны».
Неприязнь Кобба к Робеспьеру была известна и раньше, она приняла только сейчас совершенно невероятные формы. Но самое характерное для его новых работ — это пересмотр взглядов на санкюлотское движение, на его роль и значение в революции. Кобб считает, что только изучение событий III года и всего последующего полного упадка народного движения дает объяснение того, чем же являлось это движение — в своей последней книге Кобб неизменно берет это слово в кавычки — во II году. Вопрос вовсе не в том, почему санкюлотское движение потерпело неудачу, почему оно пришло в упадок в 1795 г., как раз тогда, когда оно набирало полную силу в Англии. Вопрос в том, «в силу какого чуда» санкюлотам удалось, «хотя бы временно и частично, добиться успеха». История народных движений вообще — это «история неудач, разочарования и безнадежности», их отличает «половинчатость, непоследовательность, бесконечная дробность». И если во II году народному движению на короткий промежуток времени удалось добиться успеха, то это — «случайность», обусловленная войной.
Самый термин «санкюлот»,— которым раньше Кобб неизменно пользовался,— способен только «вводить в заблуждение», это «неуловимое и скользкое понятие», оно может быть полезно «для интеллектуальных упражнений, но оно способно привести только к дурно написанной истории». По мнению Кобба, санкюлотов никак нельзя определить по их классовой принадлежности; у них нет единой социальной или политической программы, их отличает «крайний индивидуализм и большая доля анархии». Только в этом он видит «квинтэссенцию» санкюлотизма.
«Санкюлотское движение является исторической абстракцией» — таков его заключительный вывод. В такой же мере «чрезвычайно преувеличен и упрощен, в смысле классовой характеристики политических методов и программы, конфликт между санкюлотами и Революционным правительством. Сами санкюлоты и не знали, что они вступили в такой конфликт. Не представляя собой никакой политической, экономической или социальной общности, могли ли санкюлоты представлять хотя бы мимолетную угрозу для Революционного правительства? Разумеется, они никогда об этом и не думали».
Можно было бы сказать, что в этих замечаниях Кобба есть какая-то доля истины — конфликт между «якобинцами» и «санкюлотами» иногда толкуется слишком прямолинейно, и во всяком случае, несмотря на все противоречия, между ними не произошло разрыва. Якобинцы продолжали оставаться «якобинцами с народом». Но за критическими замечаниями Кобба стоит по существу нечто гораздо большее — он вообще отрицает самостоятельную роль народных масс даже в те исторические эпохи, когда им, но ленинскому определению, удавалось наложить свой отпечаток на ход исторического развития. Кобб усиленно подчеркивает, что и в парижском санкюлотском движении II года, которое он все же рассматривает как счастливое исключение, участвовали только представители ничтожного меньшинства, «элиты»...

А целое читайте, граждане, сами. Оцените Далина-критика.
На сайте ФЕ есть статья А.В.Гордона "Советские историки и «прогрессивные ученые» Запада (история с Ричардом Коббом)", 2007. Не скажу, что мне лично это напоминает по тону и манере изложения. Но пусть будет ссылка, мы не они, нам бояться нечего ;-))

@темы: 18 век, 19 век, 20 век, Великая французская революция, Европа, М.Робеспьер, Россия и Франция, Советский Союз, дискуссии, историки, историография, история идей, история науки, массы-классы-партии, новые публикации, они и мы, персона, полезные ссылки, революции, свобода-право-власть, социальная история, товарищам, якобинцы

19:20 

наши французские историки: Жорж Лефевр, Жан Жорес

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)

Жан-Рене Сюратто
18.05.1916 – 20.10.1998
ЖОРЖ ЛЕФЕВР И ЖОРЕС
перевод A. О. Зелениной
Французский ежегодник 1979


о Жане ЖОРЕСЕ (3.09.1859 — 31.07.1914)

о Жорже ЛЕФЕВРЕ (6.08.1874 — 28.08.1959)


С НОВЫМ ГОДОМ! )

@темы: 18 век, 19 век, 20 век, Великая французская революция, Европа, Франция, историки, историография, история идей, новые публикации, они и мы, персона, полезные ссылки, революции, товарищам

08:40 

Бабеф, бабувисты, бабувизм: тогда, после, теперь

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)

Яков Михайлович Захер
БАБЕФ И «БЕШЕНЫЕ»
Французский ежегодник 1960


…нужно сразу же оговориться. Всем, изучавшим историю «бешеных», хорошо известно, что далеко не все руководители этого движения, несмотря на общность их взглядов и тактики, поддерживали непосредственные личные отношения между собой. Однако отсутствие личных связей не мешало обычно отдельным представителям «бешеных» действовать в одном и том же духе и защищать друг друга от нападок якобинцев.
Совершенно очевидно, что, говоря о возможной связи Бабефа с «бешеными», следует иметь в виду не столько прямую личную связь, сколько общность тактики на отдельных этапах революции и в лучшем случае взаимную поддержку...
Некоторое отступление: общая характеристика обстановки, сложившейся в первые месяцы термидорианской реакции, а также в период, непосредственно предшествовавший ей.
Таково было положение в Париже, когда во второй половине августа 1794 г. туда возвратился Бабеф, окончательно оправданный судом (30 термидора) и освобожденный из ланской тюрьмы, где он последнее время находился.
В результате полной переоценки ценностей Бабеф решительно выступил против правых термидорианцев, обвиняя их в том, что если они и хотят республики, то лишь «республики буржуазной и аристократической». Этому идеалу термидорианцев он противопоставляет якобинскую диктатуру, во время которой народ не нуждался в предметах первой необходимости, и восхваляет вантозские декреты робеспьеристов.
Подведем теперь некоторые итоги. Анализ имеющихся в нашем распоряжении источников показал, что если у историка и нет достаточных оснований утверждать существование личных связей между Бабефом и вождем «бешеных» Жаком Ру весной и летом 1793 г., однако их высказывания по ряду важнейших вопросов того периода отличаются большим сходством. Что же касается взаимоотношений Бабефа и Варле, то здесь положение иное и имеются основания говорить уже не только о совпадении высказываний, но и о непосредственной личной связи. Но хотя существование личных связей, а на отдельных этапах революции (летом 1793 г. и в начале термидорианской реакции) и тактической связи между Бабефом и некоторыми деятелями «бешеных» представляется более чем вероятным, однако значения этой связи, а также степени влияния взглядов «бешеных» на Бабефа, ни в коем случае не следует преувеличивать. Достаточно сказать, что в то время как «бешеные» не поднялись до осознания необходимости ликвидации частной собственности на средства производства как таковой, независимо от источников ее происхождения, и требовали лишь конфискации богатств, нажитых путем спекуляций, Бабеф уже с 1786 г. во главу угла своих взглядов ставил положение о необходимости отмены всякой частной собственности на средства производства.
Другим вопросом, в котором Бабеф сделал огромный шаг вперед по сравнению с «бешеными», был вопрос о диктатуре. В то время как «бешеные», увидев, что якобинская диктатура направлена не только против аристократов, но и против плебейских масс, пришли к неправильному выводу о необходимости ликвидации всякой диктатуры вообще, Бабеф пришел к заключению, что на смену буржуазно-демократической диктатуре якобинцев должна прийти не буржуазная демократия, а революционная диктатура, осуществляющая «равенство на деле», а не только «равенство в правах».
Все сказанное выше позволяет утверждать, что по сравнению со взглядами «бешеных» взгляды Бабефа представляют собой качественный скачок огромного исторического значения. Но все же, несмотря на это, некоторую роль в развитии взглядов Бабефа сыграла и его связь с «бешеными», и именно в этом (наряду с тем непосредственным влиянием, которое они оказали на ход классовой борьбы) и заключается один из аспектов исторической роли Жака Ру, Варле и их единомышленников.
* * *

Альбер Собуль
СЕКЦИОНЕРЫ И БАБУВИСТЫ, ИХ СОЦИАЛЬНЫЙ СОСТАВ
Французский ежегодник 1960


Чтобы правильно оценить значение «Заговора равных», необходимо изучить не только политические документы, но и социальный состав бабувистов. Мы имеем в виду не самих заговорщиков, не руководящую группу заговора, а тех людей, которых они полагали «вовлечь в движение», людей, по разным причинам заслуживающих того, чтобы их рассматривали как бабувистов, ибо это против них были изданы декреты об аресте весною IV года и это они оказались скомпрометированными по делу Гренельского лагеря в фрюктидоре. Такое изучение и сравнение с политическим составом парижских секций II года Республики позволило бы более точно определить место «Заговора равных» в общем развитии Французской революции. …нам представляется возможным выявить на основе приблизительных цифровых данных кое-какие характерные черты, проливающие некоторый свет на «Заговор во имя равенства», на его структуру и на границы его распространения.
ПОДПИСЧИКИ «TRIBUN DU PEUPLE»
«ПАТРИОТЫ, СПОСОБНЫЕ КОМАНДОВАТЬ»
ОБВИНИТЕЛЬНЫЙ АКТ И ДЕЛО ГРЕНЕЛЬСКОГО ЛАГЕРЯ
* * *

Морис Домманже
«РАВНЫЕ» и КОНСТИТУЦИЯ 1793 ГОДА
Французский ежегодник 1960


До 9 термидора «друзья Равенства»… желали сохранения революционного правительства «во всей его чистоте». Будучи сторонниками Конституции 1793 года, они, как и все якобинцы, откладывали ее проведение в жизнь до более спокойных времен, до заключения мира. Они считали, что революционное правительство должно предварительно создать условия, необходимые для полного и подлинного осуществления народного суверенитета. После 9 термидора, …по выражению самого Бабефа, перед лицом «вызывающего тревогу движения вспять», совершавшегося под прикрытием борьбы против революционного правительства, они вскоре поняли, что пошли по ложному пути, и вернулись на прежнюю позицию: революционное правительство должно возвратиться к своей первоначальной цели, а потом провести в жизнь Конституцию 1793 года.
Известно, что руководители бабувистов предстали перед Верховным судом в Вандоме скорее по обвинению в попытке ликвидировать. Конституцию III года и заменить ее Конституцией 1793 года, чем по обвинению в пропаганде общности имущества. Учитывая этот факт, а также мнение многих современников, можно понять, почему Матьез счел возможным написать, что заговор Бабефа «был не столько попыткой, носившей коммунистический характер, сколько последним усилием террористов вернуться к власти». Он даже пошел дальше: утверждая (не без преувеличения), что историк «равных», Буонарроти, «был, вероятно, более коммунистом, чем сам Бабеф», он затем заявил, что заговор «не был, собственно говоря, коммунистическим заговором». Однако не следует позволять вводить себя в заблуждение позицией, занятой правительством и его судьями. С их точки зрения, самым неотложным делом являлась защита Конституции и правительства от ударов, которые готовилась им нанести «преступная и кровожадная» мятежная группа, а вовсе не стремление воспрепятствовать потрясению основ общества в каком-то отдаленном будущем. То обстоятельство, что государственные обвинители и председатель Верховного суда обращали свое главное внимание на защиту учреждений III года, хотя и пугали присяжных призраком коммунизма, то обстоятельство, что обвинительное жюри оставило в силе лишь обвинение Бабефа и его последователей в «подстрекательстве к восстановлению Конституции 1793 года», отнюдь не может служить основанием для отрицания или, по меньшей мере, недооценки бесспорного и ярко выраженного коммунистического характера заговора. С попыткой ослабить значение этого характера ссылкой на различие между идеями руководителей и взглядами рядовых участников (что присуще всем политическим движениям) нельзя согласиться, хотя эта точка зрения заслуживает более глубокого обсуждения применительно к частному случаю данного заговора.
Перейдем теперь к рассмотрению идеологических и тактических мотивов, на которые ссылались «равные», выступая за Конституцию 1793 года.
…Прежде всего в принципе «равные» отдают предпочтение «учреждениям» перед «конституциями». Затем, несмотря на некоторые оговорки преимущественно социального порядка, они считают Конституцию 1793 года наиболее демократической, наиболее эгалитарной, а также, поскольку она получила одобрение широких народных масс, и наиболее законной. Они видят в ней политическую цель, которая сможет быть осуществлена, когда созданные в переходный период коммунистические учреждения полностью окажут свое влияние и всякая диктатура станет излишней. Они видят в ней также и средство, вернее, основной лозунг, способный объединить и поднять массы на народное восстание, которое должно открыть эру преобразования общества. Но они твердо придерживаются того мнения, что даже после победы восстания необходимо отсрочить, следуя примеру Конвента, применение Конституции 1793 года.
* * *

Жан Рене Сюратто
БАБУВИСТЫ, «КРАСНАЯ ОПАСНОСТЬ» И ПРОПАГАНДА ДИРЕКТОРИИ (1796—1798)
Французский ежегодник 1960


Доссонвиль 21 флореаля IV года (11 мая 1796 г.) по поручению Директории арестовал Бабефа и его штаб; в последующие дни было арестовано 245 человек, и Карно лично, со всей строгостью следил за осуществлением этих репрессий. Для Директории, как и для современников, речь шла о новой попытке «террористов» вернуть себе власть. После разоружения предместий, более года тому назад, они не могли уже больше рассчитывать на открытое восстание и поэтому организовали тайный заговор и, стремясь придать своей попытке достаточную силу, старались обеспечить себе поддержку недовольных в армии.
Как реагировали народные массы на арест заговорщиков? Какую выгоду извлекло из этого дела правительство? Какое распространение получили идеи бабувистов во Франции? Вот вопросы, на которые необходимо ответить, чтобы представить себе подлинное положение вещей.
* * *
Даже в 1792 г., после объявления революционной Францией войны Германской империи, почти вся немецкая передовая буржуазия и интеллигенция были настроены оппозиционно по отношению к своим властям и ждали прихода революционной армии. Особенно горячо приветствовали Французскую революцию в Гамбурге. Однако вскоре настроение большинства немецкой интеллигенции изменилось под влиянием страха перед развернувшимися революционными событиями как во Франции, так и внутри империи, а также в результате цензурных и полицейских мер, принятых контрреволюционной коалицией в период ее борьбы с революционной Францией. И все же немало было и таких передовых людей в Германии, которые продолжали симпатизировать революции во Франции, видя в ней осуществление справедливости и равенства людей на земле. Таковыми были не только Георг Форстер, Евлогий Шнейдер, майнцские и страсбургские клубисты, но и Кант, Фихте, Кампе и многие другие.
Архенгольц. Фонтан. Фихте.
Вся атмосфера якобинской Франции, проникнутая республиканской добродетелью, патриотическим интересом к общему делу, требованием жертвенности и бескорыстия, так прекрасно описанных Геортом Форстером в «Парижских письмах» (1793 г.), была по душе Фихте и вызывала его восхищение. Подобно санкюлотам Фихте с отвращением относился к частной торговле. Новая экономическая политика якобинцев в отношении купцов (3-й максимум 30 вантоза 1794 г.) ограничила их прибыль. Бабеф радикальнее якобинцев решал вопрос о внутренней торговле. Он прямо писал, что торговлю, губящую людей, надо уничтожить. Купцы должны стать только агентами распределения продукции, идущей в общественные магазины. Эти положения могли в известной мере повлиять на Фихте.
Пожалуй, этого достаточно, чтобы сказать, что в пору написания «Замкнутого торгового государства» Фихте был близок к идеям Бабефа…

Юлия Яковлевна Мошковская
ОТКЛИКИ на ПРОЦЕСС БАБЕФА в ГЕРМАНИИ

Bальтер Марков
БАБЕФ и СОВРЕМЕННАЯ ЕМУ ГЕРМАНИЯ

Французский ежегодник 1960


* * *

Жан Дотри
БАБУВИСТСКАЯ ТРАДИЦИЯ ПОСЛЕ СМЕРТИ БАБЕФА И ДО РЕВОЛЮЦИИ 1830 г.
Французский ежегодник 1960


Aвторы, высказывавшиеся о судьбах бабувизма в период от Консульства и до монархии Луи-Филиппа, придерживаются двух точек зрения. Наиболее распространенное мнение состоит в том, что учение Бабефа, хотя его и перестали открыто исповедовать (по крайней мере, последовательно), сохранилось в качестве «закваски» в широких демократических кругах, лишенных возможности выступать публично. Именно это решительно утверждал Адвиель, второй серьезный историк бабувизма после Буонарроти. Жюль Прюдомо, превосходный биограф Кабе, сравнивал уход бабувизма в подполье с исчезновением реки в расселине Земли. «Известно, что бабувизм, пережив трагический конец Бабефа и Дартэ, продолжал существовать в течение всего периода Директории и всего периода Империи, подобно рекам, которые уходят под землю и там несут свои воды, пока структура почвы не позволит им вновь пробиться на поверхность».
Противоположное мнение можно сформулировать следующим образом: бабувизм умер, если и не вместе с Бабефом, то во всяком случае вместе с клубом Манежа в 1799 г., в период, непосредственно предшествовавший 18 брюмера. Исходной точкой его воскрешения было опубликование в 1838 г. Филиппом Буонарроти «Заговора во имя равенства, именуемого заговором Бабефа». Возродившийся незадолго до 1830 г. бабувизм уже не был бабувизмом Бабефа, он обрел новый облик, который придал ему Буонарроти. Коммунизм Буонарроти 1828 г., который лег в основу «необабувизма», столь мало отличался от коммунизма Бабефа, что Буонарроти вполне искренне полагал, что это тот же коммунизм, который исповедовал Бабеф в 1796—1797 гг. Альбер Матьез был главным защитником этой точки зрения.
I. БАБУВИСТЫ, ДЕМОКРАТЫ И «ИСКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ» РЕСПУБЛИКАНЦЫ В ПЕРИОД ВТОРОЙ ДИРЕКТОРИИ (ЛЕТО 1797 — ОСЕНЬ 1799 года)
II. ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ЗАГОВОРЫ и БАБУВИСТЫ В ПЕРИОД КОНСУЛЬСТВА И ИМПЕРИИ (1799-1814 гг.)
III. БАБУВИСТЫ ВО ВРЕМЯ «СТА ДНЕЙ» И РЕСТАВРАЦИИ. ЭГАЛИТАРНЫЕ ИДЕИ В ТАЙНЫХ ОБЩЕСТВАХ 1815—1830 гг.

Несомненно, бабувистская традиция сохранилась, но в виде ли могучего подземного потока или в виде из года в год убывающего ручейка? Была ли его вода все той же водой из бабувистского источника? Ведь сколько раз, начиная с 1797 г., шли бабувисты на компромиссы с различными направлениями демократических и патриотических течений! Какими только окольными путями не шли тайные общества Буонарроти с их ритуалом посвящения в тайну!
Мы знаем, о чем думал Буонарроти, когда в 1828 г. решил напечатать «Заговор». Мы можем даже предполагать, что эти его мысли не соответствовали полностью тем мыслям, какие были у него самого и у Бабефа в 1796 г. Однако мы не знаем, как отнеслись Антонелль и Жермен, а также все те, кто уцелел ко времени Реставрации, к тому, что было изложено в «Заговоре». Их отсутствие в тайных обществах Буонарроти свидетельствует, вероятно, о том, что, помимо прочих разногласий с Буонарроти, они не одобряли и принципов организации этих обществ.
В самом деле, для того времени эти тайные общества были уже анахронизмом. Они соответствовали представлениям германских иллюминатов конца XVIII в., считавших, что большинство членов тайного общества не следует посвящать в тайну, лежащую в его основе.
Изложенные в «Заговоре во имя равенства» бабувистские идеи, проникая в массы, становились «материальной силой». Мог ли бабувизм удовлетвориться полумасонскими и полурелигиозными формами организации? Пролетарии 1830 г. — люди малой веры. Они хотели равенства тотчас же и для всех. Какими бы тайными не были их общества, — а в конце концов, они были не такими уже тайными, — это общества равных. Это не масонские молельни или храмы, это отряды предшественников будущей рабочей партии.
* * *

Сэмюэль Бернстайн
НЕОБАБУВИСТСКАЯ ПЕЧАТЬ 1837—1848 гг.
Французский ежегодник 1960


Фигуранты дела: Шарль Тест, Вуайе д'Аржансон, Теодор Дезами, Ришар ле Лаотьер, Альбер Лапоннере, Ледрю-Роллен, Филипп Бюше, Этьен Кабе, Жюль и Дезирэ Гэ.

Коммунисты являются единственной партией во Франции, определенно заслуживающей внимания. (Генрих Гейне)
* * *

Дидье Лемэр
БАБЕФ И ДЕМОКРАТЫ ДЕПАРТАМЕНТА ЛУАР-И-ШЕР
(от Вандомского процесса до наших дней)

Французский ежегодник 1979


* * *
…гравировальщик Франсуа Бонвиль, автор известного альбома деятелей Французской революции. Заметный след в истории искусств он не оставил (даже биографических сведений о нем нет ни в одном справочнике); его альбом, однако, выделяется своей полнотой — 200 портретов. Современники отмечали добросовестность, с которой он стремился обеспечить полноту своего собрания. Так, известно, что он делал зарисовки с Фукье-Тенвиля и Карье в Революционном трибунале в самый день суда над ними; сохранилась и жалоба Шометта, генерального прокурора Коммуны, на то, что «некий гравер Бонвиль сделал его портрет без его согласия и выставил для продажи». Судя по подписи, гравюра была выполнена Бонвилем в 1794 г., когда Бабеф был еще малозаметным редактором «Jоurnal de la liberte de la presse». Альбом выходил с 1796 г.; Бонвиль, очевидно, не решился тогда напечатать портрет только что казненного по приказу Директории Бабефа; но уже в 1800 г. «Кузен Жак» опубликовал гравированный портрет и указал даже адрес художника, у которого его можно купить. Это служит свидетельством популярности имени Бабефа в это время.
У нас нет сведений, встречался ли автор «Неологическото словаря», Беффруа де Реньи с Бабефом. Из переписки Бабефа с секретарем Аррасской академии, Дюбуа де Фоссэ, опубликованной Адвиелем, видно, что провинциальный академик был восторженным почитателем «Кузена Жака» и всячески пытался внушить Бабефу свой пиетет перед популярным комедиографом.
Его заметка о Бабефе, опубликованная в «Неологическом словаре», представляет собой любопытный образец послетермидорианской «защиты» памяти Бабефа. Отмечая его «экзальтацию», т.е. искренность и страстность его идей, он тут же стремится набросить на него тень напоминанием о пресловутом «деле о подлоге»; говоря о «малой вине» Бабефа, он пытается представить его искупителем вины его сообщников. Так, он пишет: «Бабеф, молодой чрезвычайно экзальтированный литератор; в связи с изданием оппозиционной газеты против правительства III года он был арестован вместе со многими другими (в частности, с Друэ), предстал перед Вандомским судом, был приговорен к смерти вместе с неким Дартэ и казнен в Вандоме 7 или 8 прериаля после очень долгих дебатов, сопряженных с огромными расходами... Его выдали за главу заговора, отнюдь не шуточного.
Еще до того, как Бабеф был объявлен заговорщиком, его обвинили к подлоге. Он даже был осужден за подлог уголовным трибуналом Соммы. Но он апеллировал к трибуналу Эны и вышел здравым и невредимым благодаря стараниям и заботам своего друга Лоттофэ, который позднее вместе с ним предстал перед Вандомским судом. Согласитесь, что экзальтированный литератор, занимающийся подлогами, зашел в своей экзальтации слишком далеко. Но гильотинировали его не за подлог; и ничто не разуверит публику в том, что его сторонники не виновны. Власть обстоятельств в период революции такова, что самые справедливые судьи бывают порой вынуждены склониться под их бременем.
Но всегда будет поражать дерзость сторонников человека, павшего жертвой обстоятельств, и озлобление, с которым они преследуют память того, кто своей смертью искупил их преступления. Со всех сторон слышишь от этих бывших друзей Бабефа, что он заслужил свою участь... Но ведь он пал жертвой именно потому, что помогал им в их заговоре!»

…Леонар Галуа, публицист демократического направления, историк революции 1789—1794 гг., был в эпоху Реставрации одним из редакторов оппозиционной газеты «Constitutiоnnel». Эта книга Галуа представляет собой двухтомный популярный труд пропагандистского характера. В предисловии Галуа указывает цель, которую поставили перед собой он и его коллеги по изданию: «Будучи выходцами из парода и тружениками, объединившимися в общество с филантропической и, быть может, благотворной целью улучшения положения рабочих, издатели считают необходимым познакомить массы с Великой революцией, совершенной французским народам». Но, сообщает он ниже, эта эпоха может быть значительно лучше изучена по газетам и журналам первых шести—семи лет ее социального возрождения, чем по опубликованным позднее книгам или мемуарам. Отсюда внимание Галуа к полемике в периодической печати 1789—1795 гг. и его нескрываемое сочувствие левому крылу журналистов-якобинцев.
Таким образам, Бабеф предстает у Галуа не бунтарем-одиночкой, а человеком, завершившим труд целого ряда идейных предшественников. Выражая свое восхищение Бабефом, который «жил как Цицерон и умер как Катон», Галуа отсылает читателей к «книге прославленного Буонарроти» и (отмечая, что им придется выписывать ее из Брюсселя), он приводит письма почитателей и единомышленников Бабефа и заканчивает главу о журналисте Бабефе изложением процесса и прославлением памяти обоих казненных, этих «благородных защитников равенства».

Лев Семенович Гордон
К ИКОНОГРАФИИ БАБЕФА
Французский ежегодник 1960


* * *

Жак Фукар
РОДИТЕЛИ БАБЕФА
Французский ежегодник 1979


@темы: якобинцы, экономика должна, философия, утопия, товарищам, социальная история, свобода-право-власть, реставрация, революции, полезные ссылки, персона, они и мы, новые публикации, массы-классы-партии, капитал, источники/документы, история идей, историография, историки, имена, события, календарь, Шометт, Франция, Термидор, Сильвен Марешаль, М.Робеспьер, Июльская революция, Июльская монархия, Европа, Директория, Гракх Бабеф, Германия, Великая французская революция, 20 век, 19 век, 18 век

22:40 

"к нам приехал на квартиру генерал..."

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)
14:07 

"наследники мятежной вольности"

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)
в продолжение обсуждения книги А.Д.Чегодаева:

а кого Вы назвали бы "наследниками" ВФР в конце 18 - первой половине 19 века?
5 имен из числа литераторов, художников, скульпторов, музыкантов


Желательно с обоснованием, конечно.

@темы: 19 век, 18 век, homo ludens, Великая французская революция, Европа, Россия и Франция, вопрос-ответ, история идей, история искусств, они и мы, персона, товарищам

20:33 

Иоган Георг Адам Форстер

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)
День рождения у него в этом месяце, но еще не скоро. А статью выложим сейчас.

Юлия Яковлевна Мошковская
МИРОВОЗЗРЕНИЕ НЕМЕЦКОГО РЕВОЛЮЦИОНЕРА XVIII века ГЕОРГА ФОРСТЕРА
Из ИСТОРИИ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ ИДЕЙ
Сборник статей
к 75-летию академика
Вячеслава Петровича Волгина
М.: изд-во АН СССР. 1955.



В дополнение:
Подробный биографический очерк
Из творчества Форстера:
Революционные события в Майнце
Из письма о «Богах Греции» Шиллера
Парижские очерки (осень 1793 г.)
Политические выступления

Веймарский классицизм. Французская революция и немецкая литература (энциклопедическая статья)

И эту выдержку из текста самого Форстера полезно привести еще раз.
<...> со ступени на ступень, от низшей до высшей, поднималось общественное мнение, и на каждой из них оно уясняло себе ошибку, вызванную предыдущей обманчивостью видимого горизонта. В настоящее время оно остановилось на самом обобщенном из всех определений <...> революция есть революция. Вам оно, наверно, покажется чересчур упрощенным, или даже, быть может, банальным. Минутку терпения! Достаточно долго мы наотрез оказывались называть вещи своими именами, но тот факт, что все переворачивается вверх дном, убедительнейшим образом доказывает, что название здесь соответствует самой вещи; и кто знает, не явится ли в будущем это движение спасительным для экзегетических изысканий некоего немецкого писателя, утверждавшего, что это великое слово скорее обозначает возвращение всего существующего, нежели его разрушение?..
Правда, эта движущая сила - отнюдь не чисто интеллектуального, не чисто разумного свойства; это грубая сила толпы; конечно, в той мере, в какой разум неотъемлем от человека, он оказывает влияние на революцию, воздействует на ее движение и частично определяет ее направление, но получить в ней преобладание он никак не может, и если уж, чего мы отнюдь не отрицаем, революции суждено было совершиться, не должен в ней преобладать, ибо главенство разума как такового способно только замедлить революцию, а никак не ускорить ее и способствовать ей.
<...>Мы пожертвовали собой или, что одно и то же, позволили принести себя в жертву ради всего человечества. Так пусть же по крайней мере наша борьба, наше сверхчеловеческое напряжение, наше подлинное мученичество пойдет на пользу остальным народам Европы! Вашим мудрецам и ученым хорошо ораторствовать и горячиться, доказывая нам, что мы должны были сделать это гораздо лучше, чем сделали. Эх, дражайшие господа! Лучше сделать мы не могли! Но и это от нас не зависело. Когда Дон Кихот освободил каторжников с галер, а они в награду избили и ограбили ею, кто был более повинен в этом - гоняющийся за химерами рыцарь или одичалые узники? Но мне думается, в данном случае самое разумное было бы никого не судить и не осуждать. В своих поступках люди выказывают себя такими, какие они есть: каждый действует сообразно своему природному складу и несет неизбежные последствия. Когда рушится трон, притом так легко и без усилий, как это произошло у нас, то ведь совершенно очевидно, что все его подставки и подпорки уже насквозь прогнили. <...> Вы спросите, почему провидение допустило это несоответствие между обветшалостью прежнего строя и неспособностью народа создать себе новый строй и приурочило революцию именно к этому моменту? Ответить на этот вопрос может только само провидение. Я не чувствую себя призванным исследовать эту статью теодицеи, хотя лично я убежден, что наша революция, как часть возвышенного плана провидения, цель которого - воспитание человечества, вполне своевременна и что Франция после тех тяжких испытаний, через которые она проходит, все же выработает более справедливый, разумный, благодетельный строй.
<...> Hа каждой последующей ступени общественный разум все более развивался и очищался; <...> эта сила продолжает расти и в будущем еще сулит явления весьма примечательные Я знаю, многие из ваших соотечественников, доведись им прочесть это место, завопили бы: «Избави нас бог от такого разума!» Я явственно слышу эти вопли. Но можете ли вы, однако, объяснить мне, как случилось, что в стране, где с начала этого века существовали глубокомысленнейшие философы, еще по сию пору среди некоторых ученых и писателей распространены самые обывательские воззрения? Кто стал бы ломать копья за революцию, если бы речь шла о том, чтобы рыцарски взять под свою защиту каждое событие и происшествие в отдельности как высоконравственное и соответствующее разуму? Но разве следует из-за этого полностью отвергать и ни во что не ставить изумительное богатство мысли, множество возвышеннейших истин разума и бесчисленные движения благороднейших человеческих чувств - словом, величественное зрелище борьбы и возобладания тех необъятных духовных сил, которые в этих событиях объединяли всех их участников? Спору нет, гораздо легче начисто отрицать за целым народом - народом, состоящим из стольких-то миллионов людей, - и разум и добродетель, а затем громогласно объявить все, что у него происходит, порождением злобы и невежества одной из сторон и тупоумия, бессилия - другой; легче, осудив с относительной, условной точки зрения безнравственность отдельных событий и поступков, сделать вывод о гнусности тех, кто был к ним причастен, нежели дать себе труд должным образом отграничить то огромное, не поддающееся точному расчету воздействие, которое неизбежное сцепление причин и следствий оказывает на совокупность великих событий нашего века, - отграничить это воздействие от природного склада людей, участвующих в событиях, а затем, проследив все условия жизни и деятельности этих людей, составить себе утешительное убеждение, что несовершенства и ошибки повсюду, разумеется, представляют наш общий удел, но что к блаженнейшему успокоению человечества безнравственность и неразумие обычно являются лишь результатом невежества и праздности. Если целью стремлений народа является гражданская и моральная свобода, развитие духовных сил, очищение и облагорожение чувств - словом, совершенствование, то какими бы окольными путями народы ни шли к этой цели, зачастую падая и снова подымаясь, а временами даже, по видимости, скользя назад по крутому склону, все же самое это стремление - залог того, что они, если не полностью, то в какой-то мере достигнут своей цели; каждый шаг вперед - победа, одержанная над препятствиями и приближающая к желанному пределу.
<...> С каждым днем я все более убеждаюсь, что не произойди наша революция - и не было бы спасения от этого все шире распространявшегося себялюбия. <...> Небывалая жажда чувственных наслаждений и суетность во всех ее видах поглощают всю физическую и духовную энергию человека, не оставляя простора для более благородного себялюбия, выражающегося в стремлении найти и познать себя в других. Где величие мысли, где благородные порывы, где возвышающее душу чувство прекрасного? Где самозабвение, жертвенность, духовная независимость? Иметь, стяжать, владеть, наслаждаться - вот круг мыслей, сдавливающих человека, приковывающих его к земле и к праху. Где же средство разорвать все эти мертвящие оковы и взамен их обрести иные, животворные узы?
Теперь я перейду к последнему, самому поразительному результату воздействия революции и присущей ей силы общественного мнения. Она нанесла смертельный удар алчности, корыстолюбию, скупости - словом, наихудшему виду рабства, до которого может опуститься человек, - зависимости от неживых вещей.
<...> Примечательное явление нашей революции сходно с ним еще и в том, что компоненты революции тоже почти что однородны и не сильно разнятся между собой как по величине, так и по другим каким-либо признакам превосходства. Иначе говоря, люди, которые действуют в нашей революции, в большинстве случаев отнюдь не стоят... неизмеримо выше своих сограждан... Вот почему затрудняешься ответить на вопрос - революция ли создана для людей или люди для революции? По-видимому, то и другое одинаково верно. Принцип равенства не так легко получил бы столь решительный перевес, если бы ему противодействовало очевидное общепризнанное неравенство между людьми; и именно такие, сходные между собой, люди в дальнейшем более всего выиграли от этого принципа.
Я должен упомянуть здесь об обычном, нередко намеренно ложном истолковании этого принципа. «Все люди равны? Что за нелепость! Разве не различаем мы среди них рослых и маленьких, белых и черных, сильных и слабых, умных и глупых и т.д. Разве физические и духовные качества не распределены повсюду весьма неравномерно» - Правильно; но каждый человек имеет одинаковое с другими людьми право требовать, чтобы природа, даровавшая ему жизнь, дала ему также возможность существовать и необходимые к тому средства. Помимо этого естественного равенства, свойственного и всем иным земным существам, каждый человек, как разумное, способное к совершенствованию создание, для себя - самоцель, независимо от степени своих природных дарований Это неотъемлемое моральное равенство- неотъемлемое, потому что, когда речь идет о развитии человека, один не может заступить место другого, - поставило свои права под охрану общества. Впрочем, я не беру под свою защиту так называемые скрижали прав человека, и хотя я по привычке все еще употребляю выражение «права», я все же согласен с Годвином, когда он утверждает, что нравственное существо имеет только обязанности.
<...> Ваши политики, ваши философы все еще разыскивают республику и революцию в той или иной голове. Давайте-ка бросьте эти причуды; у нас они считаются de l’ancien regime и совершенно вышли из моды.
<...> Разумеется, революция неминуемо должна была вызвать столкновения бурных страстей, которые то благоприятствовали ее задачам, то замедляли ее развитие. Но если спросить, служила ли она когда-нибудь или будет ли когда-либо исключительно служить вожделениям того или иного честолюбца, той или иной партии, то незначительность и полное уравнение отдельных граждан перед мощью государства, самая ничтожность их личных страстей, искренняя любовь к родине, несомненно воодушевляющая огромное большинство жителей Франции, направление, в котором движется революция, и весь ныне уже определившийся ход ее - просвещение, ставшее в этом столетии всеобщим достоянием, возвышенные основные принципы, получившие распространение в самых широких массах нашего народа, словом - разум, который общественное мнение иногда отражает в несколько замутненном виде, но всегда жаждет воспринять во всей его чистоте, - все это вместе взятое дает мне основание заключить, что враждебные страсти, имя которым легион, прорываясь наружу, как обычно, при свержении обветшалых, держащихся насилием установлений, вынуждены всегда облачаться в покровы добродетели и мудрости, а этот наряд стесняет их движения и подчиняет удовлетворение их притязаний великой цели революции.

@темы: 18 век, Великая французская революция, Германия, Европа, Просвещение, Франция, история идей, история науки, персона, полезные ссылки, социальная история, философия

18:07 

Шарль Фурье

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)
Еще статья из Французского ежегодника 1958:

Иогансон Исаакович Зильберфарб
1903—1968
ТВОРЧЕСКИЙ ПУТЬ ШАРЛЯ ФУРЬЕ


Зильберфарб - первый по рангу отечественный "фурьерист", в смысле исследователь идей Фурье. К теме ВФР тоже имел прямое касательство.

@темы: философия, утопия, социальная история, свобода-право-власть, революции, полезные ссылки, персона, новые публикации, массы-классы-партии, литературная республика, капитал, история науки, история идей, историки, Франция, Июльская монархия, 19 век, экономика должна

22:14 

Революционные комитеты парижских секций

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)
12:35 

Социальный кружок (Никола Бонвиль, аббат Фоше и другие товарищи)

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)
07:55 

Мабли и физиократы

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)
Это две разные статьи, граждане коллеги, из одного сборника:
"Из ИСТОРИИ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ ИДЕЙ:
к 75-летию академика Вячеслава Петровича Волгина"
М.: изд-во АН СССР. 1955.


А.М.Деборин (Иоффе)
СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ДОКТРИНА ФИЗИОКРАТОВ

С.С.Сафронов
ПОЛИТИЧЕСКИЕ и СОЦИАЛЬНЫЕ ИДЕИ МАБЛИ



Тематические ссылки даны на последней странице.
У Деборина речь идет в основном о Франсуа Кене (4.06.1694 - 16.12.1774; бюст на родине героя) и о Тюрго.

@темы: 18 век, Европа, Мабли, Просвещение, Франция, история идей, история науки, либерализм, литературная республика, новые публикации, персона, полезные ссылки, социальная история, философия, экономика должна

22:34 

Жан Мелье ("как слово наше отзовется")

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)

Геннадий Семенович КУЧЕРЕНКО
СУДЬБА "ЗАВЕЩАНИЯ" ЖАНА МЕЛЬЕ в XVIII веке
М.: Наука. 1968
Ответственный редактор: доктор исторических и доктор философских наук Б.Ф.ПОРШНЕВ


«Завещание» Жана Мелье — первое открытое провозглашение идей народной революции, утопического коммунизма и атеизма в XVIII в. Автор показывает, какое большое влияние оказали взгляды Мелье на Вольтера, энциклопедистов, на формирование идеологии бабувизма, т.е. на всю передовую общественно-политическую и философскую мысль до и во время Великой французской революции.

От редактора
Вступление
Глава I. СУДЬБА ИДЕЙ МЕЛЬЕ в 30-60-х годах XVIII в.
                    1. Распространение рукописей «Завещания» в 30—40-х годах
                    2. Мелье и критика христианства (Вольтер. Отношение Д'Аламбера к «Извлечению». Философы-деисты из кружка Буланвилье)
                    3. Мелье и французский материализм первой половины XVIII в. (Ламеттри)
Глава II. МЕЛЬЕ И ЭНЦИКЛОПЕДИСТЫ
                    1. Роль идей Жана Мелье в атеистической пропаганде 60—70-х годов
                    2. Мелье и некоторые черты социальной философии Гельвеция
                    3. К вопросу об идейных истоках социальной утопии в мировоззрении Дидро
                    4. Защитники церковной идеологии о «Завещании»
Глава III. СУДЬБА «ЗАВЕЩАНИЯ» ЖАНА МЕЛЬЕ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
                    1. Мелье и Клоотц
                    2. Мелье и Нэжон [Адрес Нэжона Национальному собранию]
                    3. К вопросу об идейных истоках бабувизма
Заключение
Библиография

Указатель имен

К теме:
Жан Мелье. Завещание
Б.Поршнев. Жан Мелье
А.Иоаннисян. Коммунистические идеи в годы Великой французской революции
В.Волгин. Сборник работ «Очерки истории социалистических идей с древности до конца XVIII в.»
В.Волгин. Французский утопический коммунизм XVIII-XIX вв.
В.Волгин. Революционный коммунист 18 в. Жан Мелье и его "Завещание"
Сильвен Марешаль

Об авторе

@темы: 18 век, Великая французская революция, Вольтер, Гракх Бабеф, Дидро, Ж.-Ж.Руссо, Жан Мелье, Мабли, Просвещение, Сильвен Марешаль, Франция, историки, история идей, литературная республика, массы-классы-партии, новые публикации, оригинальные произведения 18 в., персона, полезные ссылки, революции, религия и церковь, свобода-право-власть, социальная история, философия

20:54 

"жак-рутисты", "enragés", то есть - "бешеные"

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)
С них мы начинали библиотеку, ими и продолжаем. Снова любимый наш автор и уважаемые персонажи:

Яков Михайлович Захер
ДВИЖЕНИЕ "БЕШЕНЫХ"
М.: издательство социально-экономической литературы. 1961


Глава I. ИСТОРИОГРАФИЯ «БЕШЕНЫХ»

Глава II. СОЦИАЛЬНАЯ БАЗА И ПРЕДПОСЫЛКИ ВЫСТУПЛЕНИЯ «БЕШЕНЫХ»

Глава III. ЭТАПЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ «БЕШЕНЫХ»
«Бешеные» в борьбе с Жирондой
Критика «бешеными» деятельности якобинцев
Поражение «бешеных»

Глава IV. ПРИЧИНЫ ПОРАЖЕНИЯ И ИСТОРИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ ДВИЖЕНИЯ «БЕШЕНЫХ»
Характерные черты мировоззрения «бешеных»
Слабость организации
Историческое значение движения «бешеных»


К теме (напомню)
Жак РУ. Речь о причинах несчастий французской республики
В.Марков. Рукопись Жака Ру «Речь о причинах несчастий французской республики»


Т.Солтановская. Ж.-П.Марат и «бешеные» весной 1793 г.

Я.Захер. «Бешеные», их деятельность и историческое значение

Я.Захер. Жак Ру и якобинская конституция 1793 г.

Я.Захер. Жан Варле во время якобинской диктатуры

Я.Захер. Теофиль Леклерк и его «Друг народа»

Я.Захер. Последние работы (с предисл.А.Гордона). Общество революционных республиканок 1793 г. и его борьба с якобинцами. Жак Ру в 1792 г. О двух темных местах ранней биографии Жака Ру /копия с сайта Юрия Карякина/

Я.Захер. Последний период деятельности Жака Ру

Г.Серебрякова. Клер Лакомб

Другие работы Я.М.Захера:
Я.Захер. Парижские секции 1790-95 годов: политическая роль и организация

Я.Захер. Робеспьер

Я.Захер. Сен-Жюст: жизнь, деятельность, идеология

Я.Захер. Дехристианизаторская деятельность Фуше

Я.Захер. Тюрго

Об авторе: статья В.Золотова

@темы: якобинцы, экономика должна, социальная история, свобода-право-власть, полезные ссылки, персона, новые публикации, массы-классы-партии, история идей, историография, историки, Франция, М.Робеспьер, Комитет общественного спасения, Жан-Поль Марат, Гракх Бабеф, Великая французская революция, 18 век

18:41 

город на горе Фавор

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)

Йозеф Мацек
8.04.1922 - 10.12.1991
ТАБОР в ГУСИТСКОМ РЕВОЛЮЦИОННОМ ДВИЖЕНИИ
М.: изд-во иностранной литературы. 1956
по оригинальному изданию:
Josef Macek, «Tabor v husitském revolučnim hnuti» (Praha, 1952)
перевод с чешского Н.А.Аросьевой, Т.Е.Егеревой, Н.М.Пашаевой
Редакция и предисловие П.И.Резонова


Содержание
Предисловие к русскому изданию
Предисловие

Глава 1. Оценка Табора – мерило прогрессивности историка
Произведения Франтишека Палацкого как выражение позиции молодой чешской буржуазии. Работа В.В.Томека и позитивистов как выражение классовых интересов экономически господствующей буржуазии. Произведения И.Пекаржа, В.Халоупецкого, Т.Г.Масарика и И.Славика как выражение позиции загнивающей буржуазии периода империализма. Зденек Неедлы — хранитель и завершитель народных традиций. Принципиальное значение работ Карла Маркса и Фридриха Энгельса для научного объяснения истории гуситского Табора. Только Коммунистическая партия Чехословакии в произведениях Зд.Неедлы, К.Крейбиха, К.Конрада и прежде всего Клемента Готвальда отстояла подлинно революционное значение Табора и разоблачила те извращения истории, которые допускает Пекарж и Масарик.

Глава 2. Кризис феодализма в XIV и XV столетиях
Начало кризиса феодализма, вызванного развитием городов. Ход классовых боев во Флоренции, Фландрии, Франции, Англии, в немецких городах как выражение кризиса феодального строя. Руководящая и движущая сила этих антифеодальных выступлений. Роль ересей и идеология бедноты. Кризис чешского общества на грани XIV-XV веков как одно из проявлений кризиса феодализма.
Скачать файл

Глава 3. Социально-экономическое положение в предгуситской Чехии в начале XV века
Учение о трех сословиях как отражение классовых интересов феодалов. Стремления народа изменить общественный строй, нашедшие отражение в учении Петра Хельчицкого и Яна Желивского. Разрушающее воздействие денег на феодальные отношения Чехии, равно как и других стран. Церковь. Церковь как самый крупный феодал. Начало концентрации церковных земельных владений. Ненависть к церкви и ее богатству. Фискальная политика папы и симония, способствующие усилению антицерковного движения. Падение нравов среди духовенства и противоречия между высшим и низшим духовенством. Дворянство. Высшее дворянство и первые попытки концентрации панских земельных владений. Кризис низшего дворянства. Феодальные раздоры, ослабляющие правящий класс. Города. Города как элемент, чуждый феодальному обществу. Торговый капитал и немецкий патрициат. Борьба чешского бюргерства за власть. Борьба городской бедноты за создание условий, необходимых для существования. Крестьянство и городская беднота — наиболее эксплуатируемые общественные слои. Крестьянство. Критика взглядов буржуазных ученых на положение крестьянства. Разница между положением богатых крестьян и деревенской бедноты. Экономические и правовые формы притеснения крестьян. Бессилие короля в условиях возрастающего обострения классовых противоречий и бесконечных феодальных смут. В.И.Ленин о предпосылках успешной революции.
Скачать файл

Глава 4. Идеология как отражение классовых противоречий
Критика идеалистического метода буржуазной историографии. Ф.Энгельс о ересях. Роль церкви как самого крупного феодала. Католические стихи и песни, отражающие страх правящего класса перед нарастающей революционной волной. Труды Томаша Штитного, показывающие классовый гнет, но не указывающие путей для его ликвидации. Проповедники предгуситской эпохи К.Вальдгаузер, Ян Милич из Кромержижа и Матей из Янова, также не нашедшие революционного решения вопроса. Учение и деятельность магистра Яна Гуса как источник революционной идеологии. Связь Гуса с народом — прямой путь его к революционной идеологии. Мелкие проповедники — друзья Гуса и наследники его идей. Народные пророчества, отражающие нарастание революционной волны. Народная ересь, первые объединения революционного народа. Критика буржуазной историографии по вопросу о народной ереси. Южночешский центр народной ереси. Микулаш из Дрездена и Ян Желивский — хранители революционного наследия Яна Гуса и продолжатели его дела, призывавшие народ к борьбе.
Скачать файл

Глава 5. Феодальные междоусобицы и классовая борьба с начала XV века до основания Табора
Революционные отклики на казнь Яна Гуса и Иеронима Пражского. Протест чешского дворянства. Бессилие двора Вацлава IV справиться с нарастающей революционной волной. Феодальные междоусобицы, направленные главным образом против высшей церковной иерархии. Борьба горожан против немецкого патриота и прелатов. Пльзень и проповедник Вацлав Коранда. Усти Сезимово — центр гуситского движения на юге Чехии. Волнения в Праге. Революционное выступление пражского населения 30 июля 1419 года как начало революционной борьбы. Трудности, связанные с объединением сельского населения. Деятельность бродячих проповедников. Паломничества на горы, сплотившие широкие массы чешского народа. Паломничества на гору Табор. Преодоление пассивности эксплуатируемых масс. Микулаш из Гуси. Паломничества на горы и в пять городов — объединение и сплочение революционных масс для борьбы. Паломничества на гору Кржижек под Прагой. События в Праге после 30 июля 1419 года. Возникновение панского союза. Первая неудачная попытка сосредоточить чешское население в Праге. Отход революционных отрядов к Пльзеню. Захват Усти Сезимова южночешскими таборитами. Основание Табора как следствие эволюционной борьбы широких народных масс. Хилиазм — революционная идеология таборитов. Критика буржуазной историографии.
Скачать файл

Глава 6. Социальный состав таборитов в 1420-1452 годах
Источники официального характера — основа для изучения социального состава таборитов. Критика методологии буржуазной историографии. Анализ источников официального характера: «Книга казней» панов из Рожмберка. Показания гончара Сливки в 1420 году. Реестр Златокорунского монастыря. Отрывки из урбариальных реестров Тржебоньского монастыря. Запустение в ряде мест в связи с возникновением Табора. Анализ таборитского рихтаржского реестра 1432—1450 годов. Список запрещенных ремесел и мелких промыслов. Социальный состав таборитов в 1432—1450 годах по данным рихтаржского реестра. Дополнение официальных источников данными частного характера и их сравнительный анализ. Данные «Хроники» Вавржинца из Бржезовы о социальной структуре таборитов. Писарь Прокоп. Папоушек из Собеслава. Ян Пржибрам, Ондржей Ржезенский, Ондржей из Брода, Ондржей из Эскобара, Эней Сильвий Пикколомини. Переписка Ольдржиха из Рожмберка. Сатирическое произведение «Вацлав, Гавел и Табор». Корреспонденция Ческих Будеёвиц и сведения в «Книге казней» о Червене Ржечице и войске таборитов. Микулаш Бискупец из Пельгржимова. «Старые чешские летописи». «Анонимные выпады против гуситов». Прокоп из Пльзеня. Иоанн Паломар о таборитских войсках. Дворяне и бюргеры — ненадежные борцы за идеи гусизма. Привилегии, дарованные Сигизмундом Табору. Переписка таборитов с Ольдржихом из Рожмберка. Неизвестный священник и Шимон-кузнец. Эней Сильвий Пикколомини о Таборе в 1451 году. Выводы.
Скачать файл

Приложение I. Список деревень и городов, жители которых ушли в Табор или поддерживали таборитов
Приложение II. Список названий деревень и городов, встречающихся в именах таборских горожан периода 1432-1450 годов и поясняющих их происхождение
Приложение III. Список таборских горожан, род занятий которых установлен (по таборскому рихтаржскому реестру 1432-1450 годов)
Приложение IV
Обзор главных источников по таборскому хилиазму
Список сокращений
Именной указатель
Указатель географических названий

Распознавание без вычитки.
Приложения будут добавлены позднее, можно сделать закладку на эту запись и наведаться дней через 10 (раньше не обещаю).
Таблицы, которых много в 6 главе, иллюстрации и карты отдельным архивом.

Книга отличная, учиться и учиться историкам работе с источниками. К тому по теме, на русском языке, - самая основательная. К сожалению, второй том почему-то переведен не был.

Об авторе - коротенькая справка в чешской вики. Фотографии: 1, 2. Медиевист. Как общественный деятель, накануне и после 1968 года занимал позицию против присутствия в Чехии войск стран Варшавского договора. Из Академии наук ЧСРР в 1970 ушел или был исключен, публиковался в основном за рубежом. По ссылке можно посмотреть список его основных работ.

@темы: социальная история, событие, религия и церковь, революции, полезные ссылки, персона, новые публикации, национально-освободительные движения, массы-классы-партии, источники/документы, история идей, историки, Чехия, Советский Союз, Нидерланды, Италия, Европа, Германия, 20 век

10:47 

Старый режим во Франции: документы (хрестоматия)

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)

Сергей Данилович Сказкин
СТАРЫЙ ПОРЯДОК во ФРАНЦИИ
история в источниках
пособие для практических занятий


М.-Л.: государственное издательство. 1925. 96 с.
Предисловие
Источники
I. Из «Политического завещания» Ришелье
1. Из предисловия к «политическому завещанию»
2. О принципах управления
3. О дворянстве
4. О третьем сословии королевства. О чинах юстиции
5. О чинах финансового ведомства
6. О народе

II. Теории абсолютизма и их критика
7. Людовик XIV о королевской власти
8. Боссюэт. Учение о королевской власти
9. Оппозиционная печать при Людовике XIV

III. Кольбертизм
10. Докладная записка Кольбера 1664 г.
11. Королевский указ 1670 г.
12 —13. Инструкции Кольбера к Беллинцани
14. Письмо Кольбера к интенданту Ербиньи

IV. Внешняя торговля Франции, колонии, внешняя политика
15. Эдикт об учреждении Северной торговой компании
16. Торговля Франции с Испанией в 1681 г. Инструкция графу де Вогийону
17. Парижский мир 1763 г.

V. Религиозная политика
18. Из Указа об отмене Нантского эдикта

VI. Интенданты
19. Поручение интенданту Вилльмонте (1637 г.)
20. Сен-Симон об интендантах

VII. Джон Лоу и его система
21. Вольтер о системе Джона Лоу
22. Париж в 1720 г. (Из дневника Жана Бюва)

VIII. Внутреннее состояние Франции в средине XVIII в. по сочинениям д'Аржансона
23. Королевский двор и его значение в управлении. Из мемуаров д'Аржансона 1748 г.
24. Из дневника д'Аржансона за 1748—1755 г.г.

IX. Парламенты
25. Февральский эдикт 1771 г.
26. Парламенты против отмены дорожной повинности 1776

X. Попытки реформ при Тюрго
27. Из докладной записки Тюрго о муниципалитетах
28. Из эдикта об упразднении цехов
29. Внутреннее управление мануфактурой Сен-Мор
30. Дюбуле-Фавье Кольберу
31. Устав подмастерьев-корзинщиков г.Орлеана
32. Из устава союза подмастерьев г.Макона
33 Королевское распоряжение о компаньонажах (1749 г.)
34. Из ордонанса губернатора г.Монпелье (1730 г.)
35. Административное распоряжение по г. Орлеану
36. Постановление Тулузского суда 1779 г.
37. Организация хозяев, направленная против рабочих

XII. Аграрные отношения и крестьянство
38. Из «Путешествия по Франции» Артура Юнга
а) о формах землевладения и землепользования
б) о половниках
в) о мелкой собственности

XIII. Общественные учения
39. Из «Завещания» Жана Мелье

Примечания

@темы: экономика должна, философия, социальная история, персона, новые публикации, либерализм, источники/документы, история идей, Франция, Просвещение, Великая французская революция, 18 век, 17 век

23:18 

Уильям Годвин

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)
Коллеги граждане, на всякий случай делюсь находкой.

Уильям Годвин
О СОБСТВЕННОСТИ

(текст приводится по единственному русскому изданию фрагментов "Исследования о политической справедливости" Годвина: Москва, Издательство АН СССР, 1958г.)
Оглавление
Глава I. ИЗОБРАЖЕНИЕ ИСТИННОЙ СИСТЕМЫ СОБСТВЕННОСТИ
Глава II. ПРЕИМУЩЕСТВА, ВЫТЕКАЮЩИЕ ИЗ ПРАВИЛЬНОЙ СИСТЕМЫ СОБСТВЕННОСТ
Глава III. ВОЗРАЖЕНИЕ ПРОТИВ НАШЕЙ СИСТЕМЫ, ОСНОВАННОЕ НА МЫСЛИ О ПОЛОЖИТЕЛЬНОМ ВЛИЯНИИ РОСКОШИ
Глава IV. ВОЗРАЖЕНИЕ ПРОТИВ НАШЕЙ СИСТЕМЫ, ОСНОВАННОЕ НА ОПАСЕНИИ СОБЛАЗНОВ ПРАЗДНОСТИ
Глава V. ВОЗРАЖЕНИЕ ПРОТИВ НАШЕЙ СИСТЕМЫ, ОСНОВАННОЕ НА ЕЕ НЕУСТОЙЧИВОСТИ
Глава VI. ВОЗРАЖЕНИЕ ПРОТИВ НАШЕЙ СИСТЕМЫ, ОСНОВАННОЕ НА ЖЕСТКОСТИ СОЗДАВАЕМЫХ ЕЮ ОГРАНИЧЕНИЙ
Глава VII. ВОЗРАЖЕНИЕ ПРОТИВ НАШЕЙ СИСТЕМЫ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ РОСТА НАРОДОНАСЕЛЕНИЯ
Глава VIII. СПОСОБ УСТАНОВЛЕНИЯ ИСТИННОЙ СИСТЕМЫ СОБСТВЕННОСТИ
ПРИЛОЖЕНИЯ
1. Влияние политических учреждений, поясненное примерами
2. Общество и правительство
3. О равенстве человеческого рода
4. О революции
5. Демократия и путь к совершенствованию
6. Будущее политических обществ
7. Об управлении
8. Об уничтожении правительства
9. О праве
С.А.Фейгина ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВО В. ГОДВИНА
ПРИМЕЧАНИЯ

В библиотеке у граждан есть и другие материалы, которые могут пригодиться в ссылках.
Вообще-то я искал тексты утопистов, которых еще тов.Волгин успел сдать в печать.

@темы: Великобритания, история идей, литературная республика, оригинальные произведения 18 в., персона, полезные ссылки, социальная история, философия

21:19 

история Древнего мира - Рим

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)
Граждане коллеги, подборка книг (уже мини-библиотека по теме).
Подготовил гражданин rexy-craxy - не лениться благодарить товарища за колоссальный труд!
Опубликовано в его ЖЖ и в "Знание - власть" (полезнейшее сообщество).

Штаерман Е. М. Древний Рим: проблемы экономического развития
М.: Наука, 1978.
Постоянная ссылка
Временная ссылка 1
Временная ссылка 2
Размер: 3.97 Мб
Доступен до: 2009-05-10
Аннотация издательства:

Штаерман Е. М. Социальные основы религии древнего Рима
М.: Наука, 1987.
Постоянная ссылка
Временная ссылка 1
Временная ссылка 2
Размер: 10.12 Мб
Доступен до: 2009-05-10
Аннотация издательства:

Нечай Ф. М. Образование римского государства
Минск: Изд-во БГУ, 1972
Постоянная ссылка
Временная ссылка 1
Временная ссылка 2
Размер: 5.81 Мб
Доступен до: 2009-05-09
Аннотация издательства:

Штаерман Е. М. Мораль и религия угнетенных классов Римской империи (Италия и Западные провинции)
М.: Изд-во АН СССР, 1961
Постоянная ссылка
Временная ссылка 1
Временная ссылка 2
Размер: 9.45 Мб
Доступен до: 2009-05-09

Немировский А. И. Идеология и культура раннего Рима
Воронеж: Изд-во Воронежского ун-та, 1964
Постоянная ссылка
Временная ссылка 1
Временная ссылка 2
Размер: 11.88 Мб
Доступен до: 2009-05-09

Немировский А. И. История раннего Рима и Италии. Возникновение классового общества и государства
Воронеж: Изд-во Воронежского ун-та, 1962
Постоянная ссылка
Временная ссылка 1
Временная ссылка 2
Размер: 14.50 Мб
Доступен до: 2009-05-08

Анри Валлон. История рабства в античном мире. Греция. Рим
Аннотация
Читать
Скачать doc
Скачать pdf

Маяк И. Л. Римляне ранней Республики
М.: Изд-во МГУ, 1993. 160 с.
Постоянная ссылка
Временная ссылка 1
Временная ссылка 2
Размер: 3.01 Мб
Доступен до: 2009-05-07
Аннотация издательства:

Маяк И. Л. Рим первых царей (Генезис римского полиса)
М.: Изд-во Моск. ун-та, 1983. 272 с.
URL 1
URL 2
Update. URL 3 (бессрочный)
Размер: 7.42 Мб
Доступен до: 2009-05-06
Аннотация издательства:

UPD 1:
Штаерман Е. М. История крестьянства в древнем Риме
М.: Наука, 1996
Временная ссылка 1
Временная ссылка 2
Размер: 3.04 Мб
Доступен до: 2009-05-11
Аннотация издательства:

UPD2:
Залесский Н. Н. Этруски в Северной Италии
Л.: Изд-во ЛГУ, 1959
Временная ссылка 1
Временная ссылка 2
Размер: 5.07 Мб
Доступен до: 2009-05-11
Аннотация издательства:

Штаерман Е. М. К проблеме возникновения государства в Риме
// Вестник древней истории, 1989, N 2, стр. 76-94.
Временная ссылка 1
Временная ссылка 2
Размер: 483.72 кб
Доступен до: 2009-05-11

Штаерман Е. М. Расцвет рабовладельческих отношений в Римской республике
М.: Наука, 1964
Временная ссылка 1
Временная ссылка 2
Размер: 7.01 Мб
Доступен до: 2009-05-11

Штаерман Е. М. Кризис рабовладельческого строя в западных провинциях Римской империи

Как работать с книгами в формате DjVu


@темы: Древний мир, полезные ссылки, Римская республика

Vive Liberta

главная