Записи пользователя: АиФ (список заголовков)
09:40 

серьезная литература о Владимире Ильиче Ленине

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/
06:13 

"забытые" - к счастью, не совсем

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/
В сегодняшней подборке статей - французские мыслители (и практики) XVIII века, перед именем которых можно прочитать "забытый", "малоизвестный".
Благодаря монографии Абгара Рубеновича Иоаннисяна, Буассель и Кюбьер для нас уже НЕ неизвестные, и Доливье тоже. С гражданами Деларошем и Руйе - знакомимся.
А проповедник Реги - своего рода антагонист Жана Мелье, человек любопытный, чьи взгляды иллюстрируют перевернутый тезис: если долго-долго идти направо, придешь налево )


С. С. Сафронов
СОЦИАЛЬНЫЕ ВОЗЗРЕНИЯ ПЬЕРА ДОЛИВЬЕ
История социалистических учений
М.: изд-во АН СССР. 1962


Сильвен Гужон
ПОСЛЕДНИЕ СОЧИНЕНИЯ И ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ ЖИЗНИ ПЬЕРА ДОЛИВЬЕ
Французский ежегодник 1982

К истории петиции, представленной Пьером Доливье Законодательному собранию 1 мая 1792 г.
Публикация А.Адо
Французский ежегодник 1965


Лев Семенович Гордон
НЕИЗВЕСТНЫЙ ПУБЛИЦИСТ XVIII в. ОГЮСТЕН РУЙЕ
Французский ежегодник 1964

ЗАБЫТЫЙ УТОПИСТ XVIII века ТИФЭНЬ ДЕЛАРОШ
История социалистических учений
М.: изд-во АН СССР. 1962



Абгар Рубенович Иоаннисян
МИШЕЛЬ КЮБЬЕР в ГОДЫ РЕВОЛЮЦИИ
Французский ежегодник 1964


С. С. Сафронов
СОЦИАЛЬНЫЕ ВОЗЗРЕНИЯ БУАССЕЛЯ
Из истории общественных движений и международных отношений
Сб. статей в память академика Е.В.Тарле
М.: изд-во АН СССР. 1957



Ги Бесс
ЗАБЫТЫЙ ПРОПОВЕДНИК ФРАНСУА-ЛЕОН РЕГИ (1725—1789)
Французский ежегодник 1970


@темы: философия, утопия, социальная история, скачать бесплатно, свобода-право-власть, религия и церковь, революции, полезные ссылки, персона, новые публикации, массы-классы-партии, литературная республика, источники/документы, история идей, историки, Франция, Просвещение, Великая французская революция, 18 век

22:07 

"я умею только сомневаться" - а мы без сомнений поздравляем с днем рождения...

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/
Он, оглядев имение, был счастлив в этот миг:
Изгнанник-часовщик взглянул неуловимо,
Знакомый столяр шел на стройку мимо,
Туда, где госпиталь, как саженец всходил.
Почти все принялись - садовник известил.
Сверкали Альпы белизной. И было лето. И был он так велик.

В Париже желчью изошли враги,
Ругая нравственность сидящей в грозном кресле
Слепой старухи, ждущей смерти и письма.
Он рек: "Нет слаще жизни!" Так ли? Да, весьма.
Борьба за правду, справедливость стоит жизни, если
Добавить садоводство к ней и острые мозги.

Лесть, брань, интриги... Будучи умней,
Он все же предпочел иные средства
В войне с посредственностью, например, смиренность,
По надобности, хитрость - атрибуты детства,
Двусмысленный ответ, порой неоткровенность.
И терпеливо ждал паденья их Помпей.

Не сомневался он, как Д'Аламбер, что победит.
Один Паскаль - достойный враг, другие ж, Боже,
Отравленные крысы; а впереди еще так много дел ,
Рассчитывать придется на себя - таков удел.
Дидро - тот просто глуп и делает что может,
Руссо всплакнет и первенство простит.

В ночи ему вдруг вспомнились подруги. Вожделенье -
Великий педагог; Паскаль - дурак.
Эмилию влекли и звезды, и постель. Пимпетта - клад,
Его любила так же, как скандал, и он был рад.
Отдав Иерусалиму скорби дань: итак -
Несправедливым ненавистно наслажденье.

Ему не спится, будто часовому. Покоя нет
В ночи. Землетрясенья, казни: смерть тоже на часах.
По всей Европе нянечкам-вампирам
Не терпится сварить своих детей. И только лира
Его их остановит. За работу! А звезды в небесах,
Не ведая забот, слагали песнь, бесстрастную, как свет.



"Вольтер в Ферне"
Оден Уистан Хью, 1939 год
перевод М.Фельдман



Лев Семенович Гордон
ВОЛЬТЕР — ЧИТАТЕЛЬ БЕЙЛЯ И НЕККЕРА
Французский ежегодник 1961

Лариса Лазаревна Альбина
ВОЛЬТЕР и «ПОЛИТИЧЕСКОЕ ЗАВЕЩАНИЕ» РИШЕЛЬЕ
Французский ежегодник 1967

Лариса Лазаревна Альбина
ВОЛЬТЕР В РАБОТЕ НАД «ОПЫТОМ О НРАВАХ И ДУХЕ НАРОДОВ»
Французский ежегодник 1980

Елена Сергеевна Кулябко, Нина Васильевна Соколова
ИСТОЧНИКИ ВОЛЬТЕРОВСКОЙ «ИСТОРИИ ПЕТРА»
Французский ежегодник 1964

Инесса Ивановна Сиволап-Кафтанова
РАДИЩЕВ и ВОЛЬТЕР
Французский ежегодник 1978

Лариса Лазаревна Альбина
ВОЛЬТЕР — ЧИТАТЕЛЬ «ЭНЦИКЛОПЕДИИ»
Французский ежегодник 1978

Луи Тренар
СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИ ВОЛЬТЕРА
Французский ежегодник 1979

Инесса Ивановна Сиволап-Кафтанова
ВОЛЬТЕР В СОВЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ 1917-1972 гг.
Французский ежегодник 1973



Все материалы о Вольтере

из недавних веб-публикаций:
И.Сиволап-Кафтанова. Вольтер о революционных движениях XVII-XVIII вв.
Жан-Батист Клоотс. ТОРЖЕСТВУЮЩИЙ ВОЛЬТЕР, или РАЗОЧАРОВАННЫЕ СВЯЩЕННИКИ

@темы: религия и церковь, революции, полезные ссылки, персона, новые публикации, литературная республика, либерализм, история идей, историография, историки, Россия и Франция, Просвещение, Европа, Вольтер, 18 век, 17 век, социальная история, философия

06:30 

историки наши и не наши: от частного к общему

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/

Альбер Собуль
КЛАССИЧЕСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ. О НЫНЕШНИХ СПОРАХ
перевод А. О. Зелениной
Французский ежегодник 1976


Альберт Захарович Манфред
О НЕКОТОРЫХ СПОРНЫХ И НЕРЕШЕННЫХ ВОПРОСАХ
ИСТОРИОГРАФИИ ВЕЛИКОЙ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Французский ежегодник 1976



upd 18/10/11
Мы решили не делать отдельный пост, а дополнить эту запись двумя новыми ссылками, обещанными гражданином Очевидцем:


Жак-Леон Годшо
СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ИЗУЧЕНИЯ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
В СТРАНАХ ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЫ И США

Французский ежегодник 1970

Ефим Борисович Черняк
1794 год: АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ИССЛЕДОВАНИЯ
ВЕЛИКОЙ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Французский ежегодник 1987


И кто тут наши и кто не наши?.. ;-)
запись создана: 07.10.2011 в 06:30

@темы: якобинцы, товарищам, социальная история, революции, полезные ссылки, они и мы, новые публикации, история идей, историография, историки, дискуссии, Франция, Советский Союз, Россия и Франция, Европа, Великая французская революция, 20 век, 19 век, 18 век

12:08 

история истории - люди и проблемы

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/
Продолжаем популяризировать Французский ежегодник (в его минувшие славные годы),
и продолжаем тему историографии:

Лидия Валентиновна Таран
ТЕОРИЯ «ИСТОРИЧЕСКОГО СИНТЕЗА» АНРИ БЕРРА
Французский ежегодник 1968



Берр Анри [Henri Berr]
31.01.1863 - 19.11.1954

@темы: 20 век, Европа, Россия и Франция, дискуссии, историки, историография, история идей, история науки, новые публикации, полезные ссылки, социальная история, философия

17:36 

наши французские историки: Жак Дюкло

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/

ЖАК ДЮКЛО
2.10.1896 - 25.04.1975



ЧЕЛОВЕК, СТРАСТНО УВЛЕЧЕННЫЙ ИСТОРИЕЙ: ЖАК ДЮКЛО
Жан Брюа


Это он вернул молодость словам,
употреблявшимся в 1789 и 1793 гг.,
и тем, которые жили в дни Коммуны.
Арагон


Были люди, более близкие ему и встречавшиеся с ним чаще, чем я. Другие, в особенности находившиеся рядом с ним, разделяли ответственность, которую он взял на себя и нес в течение полувека со спокойным мужеством, свойственным его характеру.
Но представляет ли кто-нибудь силу страсти, руководившей его чтением, направлявшей некоторые его труды и многочисленные выступления? Это — страстное увлечение историей. Оно захватило его очень рано. Среди первых книг, которые он с жадностью поглощал, мы находим «Историю французской революции» Мишле, но также и «Три мушкетера» Дюма. Он питал слабость к Дюма. Но это не мешало ему возмущаться оскорбительными высказываниями Дюма по адресу революционеров. Во всяком случае, писал он, «это чтение пробудило у меня особый интерес к истории, интерес, который непрестанно возрастал». Доказательство тому — его мемуары. Уже с самых первых страниц у него появляется потребность рассказать историю своей деревни, и с этой целью он отыскивает наказ прихода Луэ, который до революции входил в маркизат Бенэ1. «Под вечер жизни» (так названа им последняя глава книги) он возвращается к истории и вспоминает нескольких прославленных пиренейцев, например Бертрана Барера, бывшего члена Комитета общественного спасения, и барона Ларре, главного хирурга в армии Наполеона2.
Поэтому я счел себя обязанным посвятить страстному увлечению Жака Дюкло историей эту статью.

Жак Дюкло и «Марсельеза»

Это было почти сорок лет назад. Два обстоятельства открыли мне тогда жажду исторических знаний, владевшую Дюкло. По его просьбе Арагон уговорил тогда Ренуара создать фильм «Марсельеза». Жак попросил меня помочь постановщикам в том, что касается исторической документации. В результате — мое первое открытие: Дюкло, бурно восхищающийся — но в ущерб, однако, точности,— великими событиями революции. Он говорил мне: «Видишь ли, главное, что надо выделить, это роль народных масс. Возьми, например, историю с батальоном федератов, который отправляется из Марселя в Париж, принимает участие в событиях 10 августа 1792 г. и затем выступает к Вальми: хорошо бы посмотреть, что они из этого могут сделать с помощью своей кинокамеры. А затем измена! Ты понимаешь, эти Олензарды (Ohlenzards). (Ax, надо было слышать, как он выговорил это слово! Оно до сих пор звучит у меня в ушах), их нельзя упустить! Ибо предатели нации или готовящиеся предать ее существовали всегда (и тут Жак принялся вспоминать роль «пятой колонны» в истории), существуют и поныне».
Год спустя, в 1939 г., Жак Дюкло писал: «Существуют французы, готовые из ненависти к прогрессу, из ненависти к народу повторить поступок мэра общины Сен-Мишель, который 3 сентября 1792 г. принял «в качестве друга порядка и мира» армию герцога Брауншвейгского и указал ему для расправы жилища патриотов, верных делу спасения нации» 3.

Монтрёйский музей

А затем началась — и продолжается и поныне — эта великая затея с музеем в Монтрёйе. Я вспоминаю эти дни, проведенные под молодой листвой парка Монтро в доме, принадлежащем члену монтрёйского муниципалитета, который сдал этот дом Обществу современной истории, возглавлявшемуся Жаком Дюкло. Лихорадочные дни, как обычно, когда тревожишься, будет ли все готово в назначенный час 4.
Альбер Собуль также должен помнить это. Ведь он, тогда еще молодой студент, помогал нам в оформлении залов, посвященных Французской революции. С нами был также Даниель Рену, находившийся 31 июля 1914 г. рядом с Жоресом, когда тот был убит в кафе Крауссан. Даниель Рену тоже увлекался историей. У него было еще другое увлечение — «его парк» в Монтро, где теперь в память о нем воздвигнута статуя. Был еще «товарищ Клеман», настоящее имя которого было Евгений Фрид. Он был одним из руководителей Коммунистической партии Чехословакии, а в Париже представлял Коммунистический Интернационал. Какой замечательный человек! Как радушно он вас встречал! Как глубоко знал он историю. Мы называем его просто «наш друг». Я ни в коей мере не компетентен высказываться о роли, которую он мог играть наряду с Торезом и Дюкло при создании Народного фронта. Предметом моих бесед с ним была только история и особенно история Франции. «Клеман, обожавший, как никто другой, рыться в рукописях, — писал о нем Жак Дюкло, — страстный коллекционер, знавший все парижские адреса, где можно было отыскать старые газеты, старые афиши, был одним из самых рьяных сторонников создания этого музея, представлявшегося ему прообразом музея революционной Франции, которому когда-нибудь суждено будет занять подобающее место в нашей столице» 5.
И наконец, там был Жак. Надо было видеть, как он извлекал из витрины том «Энциклопедии» Дидро, как нежно его гладил, как влюбленно разглядывал какую-нибудь гравюру, как хохотал над какой-нибудь карикатурой (он питал слабость к карикатурам, безжалостно разившим Наполеона III или Адольфа Тьера) 6. Особенное удовольствие (но часто получать его он не мог, так как был слишком занят) ему доставляло самому показывать посетителям музей. Он начинал тогда с залов верхнего этажа, посвященных веку Просвещения. И показывая экспонаты, иконографические документы и рукописи, он искусно оживлял исторические события на протяжении более чем 150 лет, от Дидро до Жореса. Когда он прибегал к анекдоту, то это всегда помогало понять смысл событий. «Подобное посещение, — говорил он, завершая осмотр, — помогает, по моему мнению, осознать, что история не создается лишь несколькими выдающимися людьми. Она создается народом, который часто пишет ее своей кровью».

Важнейшая составная часть культуры

По мнению Жака Дюкло, знание истории должно быть важнейшей составной частью культуры. Этим объясняется его упорный бой за популяризацию истории борьбы народов. Он считал, что для достижения этой цели все средства хороши. Вот один пример. В 1936 г. Жак Дюкло предложил муниципалитету Монтрёйя дать новые названия нескольким улицам: улица Камелина, улица Жана Аллемана, улица Луизы Мишель, улица Делеклюза, улица Федератов, улица Бабефа, улица Сен-Жюста и др. Благодаря этому, учитывая прежние названия и добавленные после 1936 г., можно сказать, что план Монтрёйя представляет собой до некоторой степени прогулку по тропам истории.
И затем нельзя не вспомнить его «проделку» со станцией метро «Робеспьер». Я говорю «проделка», так как в этом деле проявилось все лукавство Дюкло. У этого наводившего ужас пиренейца было в сущности много общего с Гаврошем. Это одна из причин любви, которую питала к нему молодежь. Дюкло, находившийся под влиянием трудов Матьеза, хотел, чтобы было отдано должное Неподкупному, «этому великому человеку, вся жизнь которого была отдана в жертву общественному благу». Согласно тогдашним правилам, станциям метро полагалось давать название ближайшей пересекающей его линию улицы. За этим дело не стало! Часть улицы Арсен-Шеро (названной в честь одного из прежних мэров Монтрёйя), пересекавшей Парижскую улицу, была переименована в улицу Робеспьера, и тогда, хочешь — не хочешь, надо было назвать только что открытую станцию метро станцией Робеспьера!
Чувствуется затаенная улыбочка (улыбка человека, которому только что удалась хорошая проделка) в словах Дюкло: «Это до некоторой степени благодаря мне имя Робеспьера фигурирует на плане Парижского метро» 8. Матьез скончался в 1932 г. Но я знаю с его слов, что Жорж Лефевр был очень рад этой проделке.
Добавим, что Жак Дюкло принимал участие во всех коллоквиумах, организованных Институтом Мориса Тореза. Мы, Клод Виллар и я, имели удовольствие сопровождать Жака Дюкло в Москву на два коллоквиума, организованных Институтом всеобщей истории АН СССР. Первый был посвящен теме: Ленин и Франция, второй — столетию Коммуны.

По тропам истории

Не подлежит сомнению, что некоторым событиям истории Жак Дюкло отдавал предпочтение. Они относятся к эпохе, осью которой была Парижская Коммуна. Именно этому периоду он посвятил несколько своих книг9. Он возглавил Ассоциацию друзей Парижской Коммуны. Под его влиянием было решено издавать полугодовой журнал, посвященный, согласно его замыслу, «пролетарской эпопее 1871 г.»
При встречах с историками-профессионалами (я имею в виду совещания «за круглым столом», душой которых он был. Речь на них шла о I Интернационале, о Коммуне, о гедизме, о влиянии Октябрьской революции, о Народном фронте и пр.) Жак имел обыкновение говорить: «Господа, я ведь историк только по воскресным дням». Он хотел прослыть «наивным» историком, подобно тому как говорят о таможеннике Руссо, что он был наивным живописцем. Это как будто скромность, но в то же время и лукавство. Конечно, несмотря на его исключительную работоспособность, у него не хватало времени на научные поиски. Но какая начитанность! Его темперамент рассказчика проявлялся в исторических повествованиях, жанре, в котором он был большим мастером.
Не подлежит никакому сомнению, что Жак Дюкло испытывал личное удовольствие, изучая историю и воскрешая ее образы. Но это не было для него ни бегством от действительности, ни скрипкой Энгра. Это было нечто большее, значительно большее. Самозабвенно следуя по путям истории, восходя все выше, он намерен был включить в нее и историю Французской коммунистической партии как своего рода звено в длинной цепи народных битв. Относительно Коммуны он писал, что она явилась, «так сказать, провозвестницей вступления в борьбу тех новых социальных сил, которые с тех пор вызвали глубокие изменения в мире» 10. Статьи и книги Дюкло, неразрывно связанные с его действиями, способствовали тому, что эти «новые социальные силы» осознавали свою мощь. И в конечном счете именно поэтому этот человек, страстно увлеченный историей, сам стал действующим лицом истории — истории, которая совершается.

- - - - - - - - - - - - - -
1 Duclos J. Memoires, t.I. Paris, 1968, p.25 (рус. пор.: Дюкло Ж. Мемуары, т.I. 1896-1952, М. 1974, с.13).
2 Duclos J. Memoires, t.VI. Paris, 1972, p.465—468 {Дюкло Ж. Мемуары, т.II, 1952-1969. М., 1975 с. 545).
3 «Cahiers du communisme», juillet 1939 (спец. вып.).
4 Торжественное открытие музея состоялось 25 марта 1939 г. С тех пор в музее были оформлены новые залы, посвященные современной истории и в особенности движению Сопротивления.
5 «Cahiers de l'lnstitut Maurice Thorez», 1969, N 13, p. 120—124. Во время войны Клеман был убит в Бельгии гестаповцами. См. также: Cogniot G. Le Front populaire. Editions sociales, p. 98—135.
6 В своей последней книге Жак Дюкло посвятил главу политической карикатуре прежних времен (Duclos J. Се que je crois. Paris, 1975, p.152—164).
7 Duclos J. Memoires, t.II. Paris, 1969, p.409.
8 Ibid., p.370.
9 Duclos J. La Commune de Paris. A. I'assaut de ciel. Paris, 1970; idem. La Premiere Internationale. Paris, 1974; idem. Marx et Bakounine. Paris, 1974.
10 «La Commune», N 1, p.9. В числе «этих глубоких изменений» была и Октябрьская революция (см.: Duclos J. Octobre 1917 vu de France. Paris, 1961).


ЗАСЕДАНИЕ ГРУППЫ ИСТОРИИ ФРАНЦИИ, ПОСВЯЩЕННОЕ ПАМЯТИ ЖАКА ДЮКЛО
21 МАЯ 1975 г.
Все выступления печатаются с сокращениями


Альберт Захарович Манфред

Позвольте открыть наше заседание, посвященное памяти Ж.Дюкло. Мы воздаем сегодня должное ушедшему от нас выдающемуся деятелю международного рабочего и коммунистического движения, одному из основателей Французской коммунистической партии, другу советского народа.
Его жизнь была неразрывно связана со всей историей современной эпохи. Ж.Дюкло стоял у истоков образования Французской коммунистической партии, был одним из ее руководителей в тот ответственный период, когда он вместе с Морисом Торезом превращал эту партию в массовую партию, первую партию французского народа, Он был одним из руководителей Французской коммунистической партии в самые трудные годы немецкой оккупации, одним из руководителей движения Сопротивления. Все годы войны он провел в подполье. Он был видным деятелем Коминтерна, членом президиума его. Все международное коммунистическое движение в той или иной мере связано с именем Ж.Дюкло. Об этом еще будут написаны книги. Деятельность Дюкло станет темой последующего изучения. И надо сказать, что жизнь Дюкло действительно заслуживает научного исследования, как жизнь одного из самых выдающихся и замечательных революционных борцов нашей эпохи.
Но для нас Дюкло близок еще и другим. Он был нашим другом, другом советских историков и в особенности историков, занимающихся Францией. Он многократно принимал участие в работе нашей группы, нашего сектора истории Франции, и это поднимало все конференции, на которых он выступал, на особо высокий уровень.
Я позволю себе напомнить 1957 г., когда Жак Дюкло впервые выступил как один из основных докладчиков на заседании, посвященном 40-летию Советской власти, в заполненном до отказа зале в старом помещении нашего института на Волхонке, 14. И уже тогда товарищи, знавшие Дюкло по книгам и газетам, сумели его оценить как первоклассного, изумительного оратора, который умело владел тайной завоевания аудитории, привлечения аудитории на свою сторону.
Товарищи, должно быть, помнят, что при всей своей занятости, при всей многообразной общественной, политической, научной деятельности Ж.Дюкло всегда откликался на просьбы и предложения принять участие в нашей работе.
Я напомню, какую большую роль сыграл он во время конференции, посвященной 100-летию Парижской Коммуны в 1971 г. Его доклад, и это не будет преувеличением, был главным, центральным в этой международной встрече историков.
Я напомню также доклад, который Дюкло сделал у нас на международной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения В.И.Ленина. Я думаю, что нам надо будет еще возвращаться к теме, так глубоко поставленной в докладе Дюкло, который назывался «Влияние ленинских идей на развитие рабочего движения во Франции». Всякий, кто занимается историей революционных событий во Франции, идет ли речь о далеком прошлом или о современности, не может сейчас пройти мимо этого необычайно богатого мыслями доклада.
Я позволю себе также напомнить, что Ж.Дюкло был нашим собратом и коллегой и в узкопрофессиональном смысле. Он был историком. Конечно, прежде всего он был профессиональным революционером. Но вклад, внесенный им и в историю и в историческую науку, был велик. И мы восхищались неутомимой творческой силой, которая побуждала его уже на склоне лет создавать одну книгу за другой.
Нельзя сегодня рассматривать проблемы истории Коммуны вне ставшей знаменитой книги Дюкло «Они штурмовали небо», переведенной на все европейские да и не только европейские языки.
Совершенно особое значение имеют мемуары Ж.Дюкло, изданные в течение последних лет. 7 томов его мемуаров заслуживают того, чтобы в этом кратком вступительном слове сказать немного о них. Они подкупают прежде всего простотой. Это мемуары в высшем, лучшем смысле этого слова. Это рассказ о прожитой жизни, о жизни в революционной борьбе.
Есть еще одна особенность этого издания. Воспоминания Дюкло были изданы не коммунистическим издательством, а левым издательством «Fayard», которое выпустило их большим тиражом, потому что спрос был чрезвычайно велик. Воспоминания коммунистического лидера стали событием в идейной жизни страны. Не только коммунисты, но и люди левых взглядов — все старались прочесть рассказ о жизни, о борьбе выдающегося деятеля французского коммунистического движения.
Не будет преувеличением сказать, что сейчас нельзя изучать новейшую историю Франции, не обращаясь к мемуарам Дюкло. Без них ни один добросовестный исследователь не обойдется. Дюкло с присущей ему скромностью широко ввел в свое повествование документальный материал, и его воспоминания выходят за узкие границы этого жанра. Это, если угодно, памятник эпохи, документ, по которому мы будем воссоздавать жизнь Франции критических лет XX в.
Все, кому выпало счастье встречаться с Ж.Дюкло, не могли не оценить необычайного сочетания его многосторонних и различных дарований.
Достаточно сказать, что со времен Жореса французский народ не знал оратора такой силы. Это не значит, что он повторял Жореса. Они были совсем разного склада. Дюкло был непревзойденным мастером импровизации. Стихийные, спонтанные ответы Дюкло его противникам были поразительны. Одна из последних наших встреч состоялась накануне того дня, когда ему предстояло сразиться с Понятовским. Нужно было видеть, в каком он был азарте. Он говорил: «Я ему задам!» — и в этом можно было не сомневаться. Несомненно, его яркий полемический талант должен был во всем блеске проявиться в предстоящем поединке. Так и случилось.
Я еще хочу сказать, что Ж.Дюкло был человеком огромного личного обаяния. При всех его многосторонних обязанностях — а обязанности он брал на свои плечи тяжелые и большие — всегда он оставался человеком прекрасной души, отзывчивым, внимательным и превосходно понимающим своих собеседников, человеком большого сердца. У него дома я увидел удивительную историческую библиотеку, редчайшие собрания, коллекции. Я ощутил удивительную атмосферу научного творчества.
Я не могу не выразить здесь того чувства огромной потери, которое испытывают все, кто знал Дюкло на протяжении многих лет. Тяжелую утрату понесла и Французская коммунистическая партия, и Франция в целом, и мы, советские люди, которые потеряли одного из самых верных и близких нам друзей. Дюкло уже нет. Наше сегодняшнее заседание лишь первый отклик на его сравнительно недавнюю кончину. Но я думаю, что работа только начинается. Остались его книги, его труды. Они будут нам помогать служить благородным идеалам, которым была целиком, без остатка, посвящена его прекрасная жизнь.

Георгий Михайлович Ратиани

Со смертью Жака Дюкло завершилась целая полоса политической жизни Франции. Это действительно особая историческая личность, которая на протяжении более полувека была связана со всеми событиями французской жизни и играла в них выдающуюся, а порой героическую роль.
К тому, что было сказано, я хотел бы добавить воспоминания о некоторых чертах, которые особенно врезались в память. Я знал Дюкло долгие годы, много раз с ним встречался. Ж.Дюкло был подлинным профессиональным революционером. Отличался он удивительными способностями в области партийно-организационной и идеологической работы и был самым выдающимся трибуном Французской коммунистической партии. Необыкновенное сочетание самых различных качеств создало великолепный тип революционера. Я уже не говорю о его необыкновенной храбрости, способности переносить физические страдания, его удивительной работоспособности, о его любви к жизни.
Мне часто приходилось бывать у него дома, встречать его в парламенте. Дюкло интересовался абсолютно всем. Его интересовала наука, искусство, техника, все, что происходило в стране и в мире. Он был удивительно жаден к познанию людей, с особым мастерством выуживал все, что в них было интересного. Он действительно жил в гуще французской жизни, он был француз по всем чертам своего характера, один из лучших образцов француза. При всей большой роли, которую он играл в международном рабочем движении, национальные черты были в нем развиты с необыкновенной силой. Он обладал подлинно «галльским характером».
Я уже говорил о том, что Дюкло любил жизнь. Нужно было его знать лично, чтобы оценить это. Он любил все. Он был большим знатоком французских вин, французской кухни. Говоря, что он старый кулинар, Дюкло отстранял жену от плиты и готовил любимые блюда сам и по поводу каждого блюда рассказывал историю, связанную с историей Франции.
Это была действительно обаятельная личность. Мне приходилось наблюдать его на праздниках, на митингах. Он знал колоссальное количество людей в партии и для каждого находил какую-то нужную фразу. Идя в толпе, он узнавал десятки людей и каждому бросал какое-то меткое выражение, кого-то умел подбодрить, кого-то о чем-то спросить.
И конечно, Дюкло войдет в историю Франции как поразительный мастер ораторского искусства. Это был действительно прирожденный трибун. Французский парламент всегда был богат большими ораторами. Но я бы сказал, что Дюкло в послевоенной парламентской Франции был оратор номер один. В нем сочетались блестящее красноречие, умение держать длительное время аудиторию в напряжении, меткость убийственных сарказмов. Перелистайте стенограммы заседаний французского Национального собрания и вы найдете в них десятки сатирических выражений, которыми Дюкло клеймил своих противников. На следующий день газеты выносили эти слова в аншлаги.
Дюкло прожил трудную жизнь революционера. В 1926 г. он был впервые выставлен кандидатом во французский парламент и в 1976 г. во французском парламенте предполагали праздновать 50-летие его депутатской и парламентской деятельности. Это была его первая боевая избирательная кампания, такая же бурная, как и все последующие. Он был выставлен коммунистическим кандидатом на частичных выборах первой секцией Парижа против кандидата правых сил — известного Поля Рейно. Это была одна из наиболее горячих избирательных кампаний, она выражала борьбу коммунистической партии против правых. Дюкло выступал каждый день на нескольких митингах. Он организовал приглашение Рейно на митинг, где вступил с ним в открытую полемику. Рейно в своих мемуарах пишет, что он настолько уставал в этой борьбе, что ляринголог Клемансо каждый вечер вливал ему масло в горло для того, чтобы восстановить работу его голосовых связок. И во втором туре Дюкло победил. Тогда это было совершенно сенсационное событие. Неизвестный коммунистический кандидат победил Поля Рейно! Через несколько месяцев Дюкло был арестован и три года находился на нелегальном положении. Это была первая школа подполья для Ж.Дюкло. Она подготовила его в какой-то степени ко второй школе — к периоду Сопротивления.
Годы Сопротивления были великим подвигом, совершенно необыкновенным периодом в жизни Дюкло, когда в центре оккупированной фашистами Франции он вместе с Бенуа Фрашоном руководил Французской коммунистической партией и движением Сопротивления. Штаб-квартира Дюкло и Фрашона находилась под Парижем в долине Шеврёз, буквально под носом вермахта и гестапо.
Все хорошо знают, какие уловки применял Дюкло, чтобы не быть арестованным. Ему часто приходилось бывать в Париже и проводить подпольные совещания. Он отрастил бороду, ему сшили рясу, и он ездил на велосипеде-тандеме с молодым парнем связным. Приходилось проезжать мимо немецких офицеров, но ни разу их не остановили.
У Дюкло погибли за время оккупации трое связных, попавших в руки гестапо, где их жестоко пытали. Он рассказывал, что ни один из них не выдал, где находилась подпольная квартира Дюкло и Фрашона. Дюкло настолько верил в их твердость, что не сменил свою подпольную квартиру. Фотографии этих товарищей стояли у него дома на камине.
Каждым своим поступком Дюкло доказывал, что он был блестящим, талантливым революционером-подпольщиком. Уже 10 июля 1940 г. Дюкло удалось организовать в только что оккупированном немцами Париже издание воззвания компартии Франции, которое было отпечатано в типографии, находившейся в Париже, и распространено затем по всей Франции.
Все, что происходило в его жизни, Дюкло использовал для борьбы компартии. В 1952 г. в период разгула холодной войны Дюкло был арестован. У него в машине были найдены два голубя — убитых и ощипанных (во Франции их употребляют в пищу), но полиция сфабриковала дело, будто Дюкло держал в машине «почтовых голубей», чтобы отправлять какие-то послания. А в это время как раз происходила демонстрация против американского империализма. И вот Дюкло оказался в тюрьме. В письмах из тюрьмы, которые являются образцом политического памфлета, он разоблачал руководителей холодной войны, существовавший тогда правый режим Четвертой республики. Эти письма из тюрьмы распространялись по всей Франции, их читали во всех уголках страны. И свой арест и пребывание в тюрьме Дюкло превратил в политическую кампанию в пользу Французской коммунистической партии, всего демократического движения во Франции.
Здесь говорили о Дюкло как историке. Конечно, он не был профессиональным исследователем. Но в его подходе к историческим событиям поражает политическая острота. Задумав известный французский фильм «Марсельеза» о революции 1789 г., он просил Арагона принять участие в создании фильма. Он говорил, что задача фильма в том, чтобы показать борьбу народных масс.
Все исторические книги Дюкло написаны под острым политическим ракурсом. Когда пришла Пятая республика, режим личной власти, Дюкло обратился к эпохе Наполеона III. Написал о нем книгу, которая играла большую роль в политической борьбе за демократию.
События мая 1968 г., взрыв левацкого движения во Франции заставили Дюкло серьезно заняться Бакуниным. Он выпустил книгу «К.Маркс и Бакунин» и опубликовал неизвестную до того времени во Франции исповедь Бакунина.
Политическое мастерство, с которым Дюкло использовал исторические сюжеты, было великолепно, и его книги по своему стилю часто напоминают ораторскую речь. Интонации, манера рассказа о том или ином событии характерны именно для речи оратора-трибуна.
Последняя книга Дюкло «Во что я верю» вышла за несколько дней до его смерти. Это действительно политическое завещание Дюкло, книга, где в предчувствии скорой смерти Дюкло немного раскрывает свои внутренние переживания. Она состоит из эссе на разные темы. Например: «Что такое ложь?» или «Что такое страх?» Последняя глава — о жизни и смерти, о том, что его охватывает страх при мысли о потере способности творить и действовать,— исполнена необыкновенной силы. Пусть лучше, пишет он, жизнь его оборвется мгновенно, чтобы остаться на краю дороги, по которой шел всю жизнь. Книга пользуется огромным спросом. О ней опубликовали статьи почти все крупные буржуазные газеты, такие, как «Фигаро», «Монд», «Орор» и др.
Последняя политическая схватка Дюкло была с Понятовским, министром внутренних дел. На завтраке англо-американской прессы Понятовский, стараясь расколоть левые силы во Франции, заявил, что социалистическая партия демократическая и с ней действительно можно сотрудничать, а коммунисты — это партия «тоталитарная». Через несколько дней, когда Понятовский был на заседании Сената, Дюкло выступил с отпором. Понятовский поднялся и пошел к выходу. Дюкло бросил ему вслед: «Трус!» Понятовский потребовал извинений. И вот со всем своим мастерством Дюкло использовал этот инцидент в политических целях. Он согласился выступить с извинениями, но с условием, чтобы в Сенате была дискуссия по существу вопроса. Дискуссия была назначена. Это был очень трудный момент в жизни Дюкло. У него был страшный почечный приступ. Он боялся, что упадет в обморок, и все-таки не отказался от схватки, полагая, что если он не придет, то Понятовский может объявить, что Дюкло избегает этой дискуссии. И Дюкло выступил и напомнил о всем героическом пути компартии, о самоотверженной борьбе партии за национальные интересы и противопоставлял коммунистам реакционную фигуру Понятовского, разил его своим сарказмом.
Нужна очень хорошая книга о Шаке Дюкло, книга для широкого читателя, для нашего юношества, книга, которая бы дала возможность увидеть полвека борьбы Французской коммунистической партии.
Поскольку тут собрались историки Франции, то я и обращаюсь с таким пожеланием и надеюсь, что общими силами такую книгу нам удастся создать.


Выступавшие передо мной сказали много добрых слов о Жаке Дюкло, всесторонне охарактеризовали этого замечательного человека, пламенного революционера и страстного борца за дело рабочего класса. Мне хочется добавить лишь несколько штрихов к образу Дюкло, как выдающегося политического деятеля, вспомнив об одном кратком, но чрезвычайно ярком эпизоде его жизни, связанном с выдвижением его на президентских выборах 1969 г. в качестве кандидата от коммунистической партии.
Президентские выборы были досрочными и в известной степени неожиданными. Трудно было заранее предвидеть исход референдума, проведенного в апреле по сугубо второстепенному вопросу — проекту административной реформы, точно так же, как реакцию де Голля в случае провала проекта. Тем более что ровно ничего не обязывало его по закону покинуть пост главы государства. Однако де Голль отказался от этого поста и возникла необходимость избрать нового хозяина Елисейского дворца.
В ту пору левые силы не были объединены. Социалисты решительно отвергли предложение коммунистов выступить с общей кандидатурой уже в первом туре. ФКП не оставалось ничего другого, как выдвинуть собственного кандидата. Им стал Жак Дюкло. Ему было уже 72 года, здоровье его было изрядно подорвано. Однако он со свойственной ему неукротимой энергией и политическим искусством подготовил и блестяще провел избирательную кампанию, явив пример той высокой ответственности, с которой он всегда относился к выполнению решений и поручений партии.
Рассчитывать на успех кандидата компартии в условиях раскольнической тактики социалистов было, конечно, невозможно. Буржуазная печать и специалисты по изучению общественного мнения предсказывали, что Дюкло не удастся получить и 10% голосов избирателей. Но компартия решила использовать представившийся случай, в частности возможность получить доступ к телевидению, обычно закрытому для коммунистов, чтобы разъяснить миллионам французам свои цели, Жак Дюкло мобилизовал все свои духовные и физические силы, чтобы возможно лучше выполнить эту задачу.
В политическом плане он сразу нашел убийственную для соперников формулу. Как известно, наиболее вероятными претендентами на пост президента были Помпиду, выдвинутый деголлевской партией, и Поэр, кандидат от «центристов», и иже с ними. Буржуазная печать играла на противопоставлении этих двух персонажей, пытаясь подчеркнуть разницу в их избирательных платформах. Жак Дюкло в одном из первых выступлений по телевидению указал, что по существу между этими двумя представителями буржуазии нет никакого принципиального различия. Использовав народную поговорку, он бросил крылатую фразу, сказав про них — «белый колпак и колпак белый». Линия раздела, разъяснил он, проходит не между Помпиду и Поэром, а между ними, ставленниками крупного капитала, и кандидатом компартии, представляющим интересы широких масс трудящихся. Вот где подлинное, классовое различие.
Французы любят меткие, остроумные выражения. К великой досаде буржуазных кандидатов, тщетно пытавшихся отмахнуться от неприятной для них формулы, «белый колпак и колпак белый» был подхвачен всей печатью и не сходил с ее страниц в течение всей избирательной кампании.
Мне пришлось близко следить за избирательной борьбой, и я искренне восхищался тем, как вел ее Дюкло. Кампания требовала от него исключительного напряжения. Ежедневно он выступал на нескольких митингах и собраниях, по радио и телевидению, публиковал статьи, давал интервью. И более молодой и более здоровый человек с трудом бы выдержал такую отчаянную нагрузку. А Дюкло отдался кампании с поразительной энергией и самоотверженностью. Вот такой, в сущности «рядовой» для него день: рано утром — запись для радиостанции, короткое совещание с советниками и помощниками, в 11.30 — митинг у ворот завода «Рено», в 13.00 — встреча со студентами в Нантерре, завтрак в самолете и в 17.00 — митинг в Марселе, в 20.00 — сразу с аэродрома в студию телевидения, а оттуда в Сорбонну, где собирались представители интеллигенции.
Исключительная организованность Дюкло проявилась не только в планировании его выступлений и связанных с ними перемещений. Требовалось планировать и содержание его речей на митингах и собраниях и особенно выступлений по радио и телевидению, строго ограниченных во времени: предоставлялось по пять, а иногда и по три минуты. Нужно было каждый раз выбирать новую тему, поднимать новый вопрос, разбирать те или иные тезисы, только что выдвинутые соперниками. Тут Дюкло пригодился его талант оратора, трибуна, полемиста. Он увлекал участников митингов, вызывая бури оваций. Он беспощадно, но не грубо, а тонко, с юмором разоблачал и высмеивал доводы буржуазной пропаганды. Журналисты толпами следовали за ним, зная, что каждое его появление на трибуне, каждый диспут, в котором он принимает участие, каждая пресс-конференция дадут им богатый «урожай». И самые реакционные репортеры и газеты, отнюдь не разделявшие позиций Дюкло, вынуждены были отдать ему дань уважения и восхищения его умом, находчивостью, удивительной способностью ясно, образно, красочно и убедительно излагать свои мысли, его непоколебимой верой в правоту защищаемых им идей.
Позднее Жак Дюкло поделился со мной в частной беседе тем, как ему приходилось работать, четко распределять время, чтобы не потратить зря ни одной минуты, как помогали ему его советники и помощники. С улыбкой он вспоминал, что ему пришлось «учиться» выступать по телевидению. Перед камерами нельзя говорить так, как на митинге. Нужна другая форма обращения, если хотите, интимная. Все равно, как если бы вы пришли к людям домой, в узкий семейный круг. А ведь опыта было мало. G присущей ему деловитостью Дюкло решил практически освоить это новое для него дело. Ему доставили на дом необходимый аппарат. Он «тренировался» перед ним, слушая советы и замечания друзей и специалистов. И быстро преуспел. Выбирал для выступления одну или две темы, чтобы с максимальным эффектом использовать драгоценные минуты. Не отказывался от участия и в передачах, не имевших прямого отношения к выборам: например, в музыкально-артистической передаче для молодежи, вместе с артистами и поэтами. Находил нужные слова и формы высказывания. Его популярность росла день ото дня. «Прогнозисты» стали предсказывать, что Дюкло, пожалуй, соберет не 10, а 14 или 15% голосов.
Но и эти расчеты не оправдались. В результате первого тура Дюкло получил 21,5% голосов избирателей. Ему не хватило совсем немного, чтобы обогнать «центриста» Поэра, за которого проголосовало 23%, и выйти на второе место, что обеспечило бы ему участие во втором и решающем туре.
Кампания, блестяще проведенная Дюкло, имела огромные политические последствия. Со всей очевидностью она показала пагубность раскольнической тактики социалистов, чей кандидат потерпел тяжкое поражение: он собрал едва 5% голосов. Рядовые социалисты сурово осудили политику своего правого руководства. На очередном съезде социалистической партии многие делегаты выступили за совместные действия с коммунистами. Практическим результатом стало создание союза левых сил, в который вошли коммунисты, социалисты и левые радикалы. И у всех еще в памяти последние президентские выборы, прошедшие в 1974 г. после смерти Помпиду. Кандидат левых сил Ф.Миттеран получил почти половину голосов.
Этот небывалый еще в истории Франции успех левых сил явился в значительной степени следствием уроков, которые трудящиеся страны извлекли из кампании по президентским выборам 1969 г. Жак Дюкло, неизменный поборник единства левых сил, внес свой большой исторический вклад в дело объединения усилий всех прогрессивных и демократических сил Франции в борьбе против реакции, за новую светлую жизпь, за путь к социализму.

С. Н. Павлова

Можно многое сказать о выдающихся качествах, чертах характера борца-революционера, политического деятеля, убежденного марксиста, человека большого личного обаяния, каким был наш друг Жак Дюкло.
Жак Дюкло... Этот сплав простоты, скромности, динамизма, искрящейся улыбки, галльского юмора, высокой культуры и блестящей эрудиции, ясности, принципиальности, спокойной убеждающей логики и страстности в защите и пропаганде идеалов социализма; необычайной доброты, благожелательного внимания к друзьям и беспощадной нетерпимости к политическим противникам...
Жак Дюкло... Перед мысленным взором каждого оживают важные вехи истории Франции, истории Французской коммунистической партии. Вместе с Морисом Торезом, Марселем Кашеном и другими выдающимися деятелями ФКП он был участником и одним из главных действующих лиц многих важнейших исторических событий в своей стране и на международной арене.
Жак Дюкло... Не только один из основателей и деятелей ФКП, один из тех, кто хранил и развивал демократические, революционные традиции французского рабочего класса и народа, убежденный патриот своей страны, но и пролетарский интернационалист, видный и уважаемый деятель международного рабочего и коммунистического движения.
Всех, кто знал Ж.Дюкло, включая его политических противников, поражали его неутомимая энергия, его работоспособность, неуемная жажда знать и горячее стремление использовать свои познания в интересах рабочего класса, широких трудящихся масс.
Выходец из крестьянской семьи, сын плотника, сам рабочий, кондитер, а затем партийный политический деятель, Ж.Дюкло был тесно связан с массами; вся его жизнь показала, как много может дать рабочий класс народу, нации.
Хотя Ж.Дюкло и не получил специального образования, он был человеком широко образованным. Его школой были сама жизнь, борьба, повседневная работа. Понимая, что политический деятель должен многое знать и уметь, он с необычайным упорством добивался поставленных целей. Достаточно одного примера: с первых дней своего пребывания в рядах компартии Ж.Дюкло понял, что слушают тех, кто умеет хорошо говорить, и твердо решил овладеть искусством выступать перед широкими массами. Как он вспоминал позднее, это было нелегко сыну плотника, недавнему рабочему, только что вернувшемуся из окопов первой мировой войны. Однако благодаря своей настойчивости Ж.Дюкло стал одним из лучших ораторов и полемистов Франции. Он умел заставить любую аудиторию с интересом слушать его. Это умение он оттачивал непрерывно. Многие его выступления в Сенате, в Национальном собрании могут служить образцом ораторского искусства. Известно, с каким успехом он провел кампанию президентских выборов. Пять миллионов полученных им голосов стали убедительным свидетельством влияния коммунистов и авторитета самого Жака Дюкло.
Ж.Дюкло отличали постоянная кипучая деятельность и творческое горение мысли. Активное участие в классовых битвах, подготовка многочисленных статей и книг, поездки по стране и за ее пределами, выступления на собраниях и митингах трудящихся, на партийных и других национальных и международных форумах, контакты с людьми различных профессий разного социального положения — все это было неотъемлемой частью его послевоенной работы. Немало внимания и времени отдавал он и своим депутатским обязанностям, руководству муниципальной деятельностью коммунистов.
В своей последней книге «Que je crois», которую с полным правом можно назвать его политическим завещанием, Ж.Дюкло писал, что если придет час смерти, то пусть она поразит его, как молния, на трибуне какого-нибудь большого народного митинга... Это так созвучно его натуре: он не хотел умирать, ощущая потерю творческих духовных и физических сил! Даже во время отдыха, болезни Ж.Дюкло продолжал увлеченно работать над очередным выступлением, статьей, книгой, одновременно буквально поглощая книги, написанные другими. Всего им написано свыше двадцати книг и сотни статей. Его выступления по различным вопросам появлялись не только во французской прессе, но и в прессе других стран. Немало их было опубликовано в советской печати, в том числе и во «Французском ежегоднике». Советский читатель с огромным интересом встречал каждую новую работу Ж Дюкло.
Голос Ж.Дюкло часто звучал в различных аудиториях советских слушателей, в том числе и советских историков. Неоценим вклад Ж.Дюкло в важное дело информации советских людей о классовых битвах во Франции, о деятельности и борьбе Французской коммунистической партии, о славных датах истории и традициях рабочего и демократического движения Франции.
Ж.Дюкло всегда был отважным другом Советского Союза. В самые трудные дни он оставался верным чувству солидарности с советскими людьми и смело действовал как пролетарский интернационалист. С неослабным вниманием следил он за успехами советского народа в созидании коммунистического общества, за его борьбой в защиту мира и безопасности народов. Он был неутомимым пропагандистом этих всемирно важных успехов и многое делал для укрепления и дальнейшего развития франко-советского сотрудничества, взаимопонимания и дружбы между народами наших стран. Он был горд до слез, когда в связи с 75-летием Советское правительство наградило его орденом Ленина.
Светлый образ Жака Дюкло, который до конца своей прекрасной жизни боролся за идеалы социализма, навсегда сохранится в памяти и сердцах советских людей.

Французский ежегодник 1975 (М.: Наука. 1977. С.44-52)


Ж.Дюкло. На штурм неба. Парижская коммуна - предвестница нового мира

Другие работы Жака Дюкло, переведенные на русский язык, и работы о нем
.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

@темы: 18 век, 19 век, 20 век, Европа, М.Робеспьер, Парижская коммуна, Россия и Франция, Советский Союз, историки, историография, история идей, история науки, источники/документы, новые публикации, они и мы, персона, полезные ссылки, революции, социальная история, товарищам

00:59 

наши историки: Осип Львовчи Вайнштейн

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/

ОСИП ЛЬВОВИЧ ВАЙНШТЕЙН
6.12.1894 — 27.07.1980


27 июля 1980 г. на 86-м году жизни скончался доктор исторических наук, профессор Осип Львович Вайнштейн. От нас ушел после долгой жизни, заполненной непрестанным, плодотворным и радостным трудом ученого и учителя, один из выдающихся представителей той славной когорты, которая закладывала новые, марксистско-ленинские методологические основы советской исторической пауки, утверждала ее огромное значение в системе высшего гуманитарного образования, во всей нашей культуре.
О.Л.Вайштейн родился 6 декабря 1894 г. в г. Бендеры. Он окончил гимназию в Одессе, а затем — историко-филологический факультет Одесского (Новороссийского) университета. Хотя он был оставлен при университете профессором Н.Е.Щепкиным для подготовки к научной и преподавательской деятельности по истории средних веков, в силу ряда обстоятельств его формирование как историка проходило в области новой истории, а именно истории Франции конца XVIII—XIX вв., и этой первой своей любви он остался верен на всю жизнь.
Для обширного научного наследия О.Л.Вайнштейна — а это свыше 150 печатных работ, из них 10 — объемистые монографии, — характерны следующие основные черты. Прежде всего, диапазон тематики, интересующей ученого, весьма широк: это и средние века, и новое и отчасти новейшее время, так как Осип Львович был историком редкого в наши дни широкого профиля. Мы имеем в виду и то свойство его работ, что они весьма многоплановы: например, вопросы историографии рассматриваются в связи с историей философии и общественной мысли. С годами в его исследованиях все сильнее проявлялся интерес к методологическим аспектам пашей науки. При этом широта диапазона сочеталась у него с редкой полнотой и глубиной изучения источников. Эта черта проявилась уже в первой его книге «Очерки по истории эмиграции в эпоху французской буржуазной революции конца XVIII в.» (1924), основанной на изучении редких изданий из собраний С.Р.Воронцова, хранящихся в научной библиотеке Одесского университета. Драгоценной особенностью исследований О.Л.Вайнштейна были также их целеустремленность, внутренняя преемственность.
Осип Львович был пионером в изучении истории Парижской Коммуны 1871 г. Мы имеем в виду цикл его капитальных статей по таким кардинальным сторонам проблемы, как роль рабочего класса в Коммуне, ее социально-экономическая политика. Они легли в основу его книги «Этюды и исследования по истории Парижской Коммуны», появившейся па украинском языке в 1931 г. и вполне заслуживающей быть переизданной в наше время. О.Л.Вайшнтейн является автором и первого основательного общего очерка по истории Коммуны, вышедшего массовым тиражом в 1932 г.
В 1935 г. Осип Львович переезжает в Ленинград, где его научная и преподавательская деятельность протекает последовательно на посту руководителя одного из отделов Института истории феодального общества ГАИМК, заведующего кафедрой средних веков ЛГУ и, наконец, руководителя Группы всеобщей истории Ленинградского отделения Института истории АН СССР. В этом институте О.Л.Вайнштейн трудился до самой кончины.
Научная активность О.Л.Вайнштейна окончательно сосредоточивается в сфере медиевистики, а точнее — в изучении историографии средних веков, и он осуществляет главное дело своей жизни — создает цикл посвященных этому кругу проблем капитальных монографий. Начало положил увидевший свет в 1940 г. труд «Историография средних веков в связи с развитием исторической мысли от начала средних веков до наших дней», защищенный в качестве докторской диссертации. Почти четверть века спустя за этим трудом последовали книги «Западноевропейская средневековая историография» (М.; Л., 1965) и «История советской медиевистики (1917—1966)» (Л., 1968). Если учесть, что проанализированные в этих книгах сочинения сотен авторов были изучены О.Л.Вайнштейпом самым доскональным образом, то можно себе представить, какой гигантский труд был им вложен в эти исследования.
Обостренный интерес О.Л.Вайнштейна к проблемам методологии исторической науки всегда имел целью обогащение марксистско-ленинского метода исторического исследования и основанной на нем историографии отдельных эпох и проблем, равно как и усиление действенности наступательной критики в адрес буржуазной философии истории — прошлой и современной. В 1961, 1967 и 1976 гг. Осип Львович был одним из участников и редактором сборников статей по этим вопросам, подготовленных в ЛОИИ. Здесь он в течение ряда лет руководил методологическим семинаром. А последней его книгой, которую суждено было увидеть автору, были «Очерки развития буржуазной философии и методологии истории в XIX—XX вв.» (Л., 1979).
Нелегко перечислить даже наиболее важные стороны деятельности О.Л.Вайнштейна как исследователя, педагога, популяризатора исторической науки. Он много писал по истории культуры, особенно средневековой, и неудивительно, что его консультации высоко ценились коллективом Государственного Эрмитажа. Он был талантливым лектором и методистом; у автора этих строк до сих пор живы в памяти его лекции, слышанные почти полвека назад. Велики заслуги Осипа Львовича в создании первого советского учебника по истории средних веков для исторических факультетов, одним из авторов и редакторов которых он был начиная с 1938 г.
Много труда вложил Осип Львович в создание «Всемирной истории» как автор ряда капитальных глав, а также как высококвалифицированный редактор.
Питая, как мы уже говорили особую любовь к истории Франции, О.Л.Вайнштейн, кроме того, что в названных выше работах уделял ей особое внимание, создал еще ряд крупных статей по истории Франции в первом издании БСЭ, систематически выступал по этой тематике по вопросам историографии и источниковедения в наших исторических журналах и сборниках. Естественно, что он не мог стоять в стороне от создания Группы по истории Франции и «Французского ежегодника», членом редколлегии которого он был с 1962 г. Широкая эрудиция позволила ему выступить здесь, например, с ценными обобщающими обзорами работ советских исследователей по истории Франции (Французский ежегодник. 1958. М., 1959).
С юных лет О.Л.Вайнштейн всегда занимал активную общественную позицию советского патриота, закономерно приведшую его в начале 1944 г. к вступлению в ряды КПСС. Великую Отечественную войну он встретил не только как автор ряда произведений боевой антифашистской исторической публицистики, но и как непосредственный участник героической обороны города Ленина. И сейчас невольно вспоминаются наши встречи во время ночных дежурств на постах МПВО на здании исторического факультета ЛГУ.
О.Л.Вайнштейн был душевным, чутким человеком, внимательным наставником и воспитателем, верным другом. Тем тяжелее наша утрата и тем сильнее наша вера в то, что жизнь Осипа Львовича послужит младшим поколениям достойным примером самоотверженного служения нашей передовой науке, людям, родине.

Вадим Сергеевич Алексеев-Попов

Французский ежегодник 1980 (М.: Наука. 1982. С.238-241)



О.Вайнштейн. История парижской Коммуны (М.: журнально-газетное объед-е. 1932)
О.Вайнштейн. Парижская коммуна и Французский банк

@темы: 18 век, 19 век, 20 век, Великая французская революция, Парижская коммуна, Просвещение, Россия и Франция, Советский Союз, Средние века, историки, историография, история идей, история науки, новые публикации, они и мы, персона, полезные ссылки, революции, социальная история

00:52 

наши французские историки: Морис Домманже

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/

МОРИС ДОММАНЖЕ
14.01.1888 – 2.04.1976


В апреле 1976 г. на 89-м году скончался виднейший французский историк революционного и социалистического движения Морис Домманже*. Он родился в Париже 14 января 1888 г. В 18 лет он начал учительствовать в департаменте Уазы и проработал там в течение нескольких десятков лет. Уволенный властями Виши, он был в 1944 г., после освобождения Франции, восстановлен в должности.
Ученик и друг Альбера Матьеза, Домманже начал свою научную деятельность работами по истории французской революции — по истории дехристианизации в Пикардии, опубликованными им еще в 1913 г. Все последующие годы Домманже оставался активным деятелем «Общества робеспьеристских исследований», и на заседании, посвященном пятидесятилетию этого общества (основанного Матьезом в 1908 г.), Домманже выступил основным докладчиком.
Как исследователя М.Домманже особенно привлекала «троица», как он писал, великих французских революционеров-коммунистов — Мелье, Бабеф и Бланки. Его книга о Мелье (1965) наряду с работами В.П.Волгина и Б.Ф.Поршнева явилась важнейшим вкладом в изучение идейного наследия кюре-революционера. В исследовании биографии Гракха Бабефа и истории бабувизма М.Домманже сделал важнейший шаг вперед после В.Адвиелля. Уже в 1924 г. он издал небольшую, но весьма содержательную работу о Бабефе и «заговоре равных», сейчас же переведенную на русский язык. В 1935 г. Домманже осуществил ценнейшую публикацию избранных произведений Бабефа («Pages choisies de Babeuf»), в которой впервые был напечатай ряд важных произведений Бабефа, в том числе его письма к Анаксагору Шометту, Сильвену Марешалю и т.д. Этой книге было предпослано превосходное историографическое введение. В 1970 г. Домманже опубликовал сборник своих статей о Бабефе и «Заговор равных» («Sur Babeuf et la Conjuration des Egaux»). Для истории бабувизма важна и его подробнейшая биография Сильвена Марешаля (1950).
Исключительно велики заслуги Домманже в изучении биографии Бланки, хотя эти работы и не свободны были от некоторых преувеличений. Первая небольшая работа о Бланки появилась еще в 1924 г. и тоже была сейчас же переведена на русский язык. С того времени Домманже непрерывно занимался биографией вечного узника. С 1935 по 1969 г. он издал о нем семь весьма содержательных монографий. Итоги своих многолетних исследований Домманже подвел в трех капитальных томах: «Бланки до революции 1848 года» (1969), «Огюст Бланки и революция 1848 года» (1972), «Огюст Бланки в начале Третьей республики» (1971).
Человек исключительной работоспособности, Домманже опубликовал ряд капитальных монографий, посвященных истории революционного и рабочего движения Франции XIX в., в том числе работы по истории Коммуны**, «Историю Красного знамени» (1953), «Историю Первого мая» (1967), «Французские рыцари Труда» (1967), биографию Эдуарда Вайяна и т.д.
Домманже интересовался также историей распространения марксизма во Франции. Один из пионеров пропаганды марксизма — Габриэль Девиль завещал ему весь свой обширный архив (Домманже был вообще обладателем исключительно ценной личной коллекции по истории социализма). Пользуясь фондом Девиля, М.Домманже опубликовал в 1969 г. ценную работу «Распространение марксизма во Франции», в которой впервые напечатал и неизвестное до того письмо Энгельса к Девилю. Отдельное исследование Домманже посвятил и «Праву на леность» Поля Лафарга.
Почти всю свою жизнь проработавший учителем, Домманже особенно увлекался педагогическими идеями великих социалистов. В большом томе, посвященном им этой теме, Домманже уделил отдельную главу взглядам В.И.Ленина, к которому он относился с величайшим уважением.
Как уже отмечалось, ряд работ Домманже вышел на русском языке — его книга о видном фурьеристе Викторе Консидеране появилась в Москве (1928) раньше, чем в Париже (1929). Статьи М.Домманже были опубликованы также во «Французском ежегоднике» (1960, 1964). Он охотно откликался на все вопросы советских историков, с которыми состоял в постоянной переписке, всячески старался помогать им материалами из своего личного фонда (так он переслал советским историкам переписку Шарля Жермена с Бабефом в Арраской тюрьме).
До последних недель своей жизни неутомимый труженик Морис Домманже продолжал работать над биографией Жана Жореса, но завершить ее он уже не успел.
Весь фонд Домманже поступил сейчас в Институт социальной истории (Париж).

Виктор Моисеевич Далин, Якоб Иосифович Дразнинас

Французский ежегодник (М.: Наука. 1976)
- - - - - - - - - - - -
* См. о нем: Дразнинас Я. Революционное прошлое Франции в работах Мориса Домманже // Вопросы истории, 1970, № 7.
** «Eugene Varlin» (1926); «Hommes et choses de la Commune» (1937), «La Commune et les Communards» (1947), «L'Enseignement, l'enfance et la culture sous la Commune» (1964) и т.д.



- - -
Работы Мориса Домманже в сети:
Бабеф и заговор равных / перевод с франц. и примеч. Л.Б.Грюнберга, перевод стихов А.И.Питровского (Л.: Прибой. 1925)
Бланки / перевод с франц. (Л.: Прибой. 1925)
Истоки социальных идей Жана Мелье
История красного знамени во Франции с 4 сентября 1870 г. до Парижской Коммуны
«Равные» и Конституция 1793 года

@темы: товарищам, революции, полезные ссылки, персона, они и мы, новые публикации, история науки, история идей, историография, историки, Франция, Советский Союз, Россия и Франция, Парижская коммуна, Л.-О.Бланки, Жан Мелье, Гракх Бабеф, 20 век, 19 век, 18 век

00:34 

наши историки: Юлия Яковлевна Мошковская

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/

Юлия Яковлевна (Эйгер) МОШКОВСКАЯ
1892—1969


Юлия Яковлевна Мошковская (Эйгер) родилась в Петербурге. Дочь известного врача, автора многих научных трудов, она получила превосходное образование и обширную лингвистическую подготовку. Очень рано Ю.Я. втянулась в революционное движение, была активным членом с-д. организации рабочей и учащейся молодежи*. В ученическом кружке этой организации она в 1908 г. выступила с докладом о «Развитии капитализма в России» Ленина. Эта книга произвела на нее сильнейшее впечатление. «Меня в ней, — писала Ю.Я. в своих воспоминаниях, — поразил не только строгий анализ исследователя, но революционная воля и целеустремленность, эмоциональность борца...» В те годы Ю.Я. по поручению организации вела занятия с рабочими на Путиловском и Франко-Русском заводах.
Человек ясного и сильного ума, Ю.Я. рано заинтересовалась философией. В 1910 г. она прочитала в гимназии весьма содержательный доклад «Гегельянство в России». В 1911 г., поступив на историко-филологический факультет бестужевских женских курсов, она училась на двух отделениях — философском и историческом. В 1913—1914 гг. Ю.Я. занималась в Фрейбургском университете, участвовала в известном семинаре Генриха Риккерта. На всю жизнь Ю.Я. сохранила интерес к развитию философской мысли в Германии; она была превосходным ее знатоком.
После Октябрьской революции Ю.Я. работала в крупнейших научных учреждениях Петрограда и Москвы. В 1924—1929 гг. она работала в Институте Маркса и Энгельса.
В 20-х годах Ю.Я. работала в Институте истории Академии наук, в секторе новой истории. В 1936—1937 гг. она заведовала критико-библиографическим отделом журнала «Историк—марксист». К этому времени установилось главное направление научных интересов Ю.Я. — немецкое просвещение второй половины XVIII в. и его судьбы в годы Великой Французской революции. В большом коллективном труде по истории революции, вышедшем под редакцией В.П.Волгина и Е.В.Тарле, она явилась автором глав «Французская революция и общественная мысль в Германии», «Эльзасский вопрос во время революции» и «Майнцская революция». Эта последняя, и особенно ее руководитель Георг Фостер, стояли в центре исследований Ю.Я. Уже накануне войны она, в основном, закончила монографию о Форстере. Опубликовать это превосходное исследование ей удалось, однако, только в 1961 г. («Георг Форстер, немецкий революционер и просветитель XVIII века»). Впервые на русском языке Ю.Я. издала и «Избранные произведения» Форстера (1960 г.) со своими обширными комментариями и вводной статьей. Эти исследования получили высокую оценку в Германии.
Подлинным открытием в истории социальной мысли Германии XVIII в. явилась статья Ю.Я.Мошковской «Две забытые немецкие утопии XVIII века» («Вопросы истории», 1953, № 10) [скоро в нашей библиотеке]. Статья эта, высоко оцененная В.П.Волгиным, была переведена на немецкий язык и явилась толчком к ряду исследований и публикаций.
Ю.Я. охотно занималась также вопросами дипломатической истории. Накануне войны она подготовила публикацию документов по теме «Д.А.Голицын и «вооруженный нейтралитет» 1780 г.», принимала деятельное участие в подготовке первого издания «Истории дипломатии», для которой, в частности, написала «Дипломатию периода франко-прусской войны». Позднее, вместе с Н.Н.Болховитиновым, Ю.Я. по заданию Министерства иностранных дел СССР подготовила, по материалам Архива внешней политики России, обширный сборник документов «Россия и война США за независимость».
После Великой Отечественной войны Ю.Я. работала в Институте истории АН СССР и в секторе философии Фундаментальной библиотеки общественных наук Академии наук СССР (ФБОН). Здесь она подготовила ряд обзоров о развитии новейшей философии и выступила с ценными сообщениями («О новых иностранных изданиях типа автоэргографий», «Холизм — современное буржуазное мировоззрение» — о философско-биологических взглядах Смэтса; «Шарль Моррас — идеолог французского фашизма» и т.д.). К сожалению, большинство этих работ осталось только в рукописи.
Ю.Я. была активным членом нашей французской группы при Институте истории, присутствовала почти на всех ее заседаниях. На страницах «Французского Ежегодника» была опубликована ее ценная статья «Отклики на процесс Бабефа в Германии». Пристальный интерес к истории французской революции Ю.Я. сохраняла всегда. Свидетельством этому явилась опубликованная в 1968 г. в журнале «Новая и новейшая история» рецензия на книгу В.Граба «Демократические течения в Гамбурге и Шлезвиг-Гольштейне во время первой республики во Франции». Последняя печатная работа Ю.Я. «Георг Форстер в Париже. Немецко-французские революционные связи» появились в 1969 г. в сборнике «Sludien liber die Revolution». Akademie — Verlag, Berlin.
С глубокой духовной культурой в Юлии Яковлевне Мошковской гармонически сочетались душевное благородство, прямота, искренность, непримиримость по отношению ко всяким проявлениям человеконенавистничества, фальши, приспособленчества. Такой она и останется в памяти тех, кто знал и высоко ценил Юлию Яковлевну.

Виктор Моисеевич Далин
Французский ежегодник 1969 (М.: Наука. 1971. С.338-339)
- - - - - - -
* См. С.Дианин. Революционная молодежь в Петербурге (1897—1917). Л., 1926.


Ю.Мошковская. Мировоззрение немецкого революционера XVIII в. Георга Форстера / Из истории социально-политических идей (М.: изд-во АН СССР. 1955)

Ю.Мошковская. Отклики на процесс Бабефа в Германии / ФЕ 1960

@темы: 20 век, 19 век, 18 век, якобинцы, философия, товарищам, революции, полезные ссылки, персона, они и мы, новые публикации, история науки, история идей, историография, историки, Советский Союз, Россия и Франция, Просвещение, Германия, Великая французская революция

00:23 

наши историки: Энна Адольфовна Желубовская

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/

Энна Адольфовна ЖЕЛУБОВСКАЯ


Кончина Энны Адольфовны Желубовской (9 января 1970 г.) явилась тяжелой утратой для всей советской исторической науки и особенно для той группы наших ученых, которые посвятили себя изучению истории Франции.
Э.А.Желубовская родилась в Бобруйске. Она блестяще окончила гимназию, рано начала трудовую деятельность — чтобы завершить среднее образование, пришлось давать уроки. В 1920—1925 гг. она училась на факультете общественных наук Московского университета. Под руководством В.П.Волгина и Н.М.Лукина она продолжала занятия в аспирантуре РАНИОН'а (Российской ассоциации институтов общественных наук). В определении научных интересов Энны Адольфовны большую роль сыграл семинар Н.М.Лукина по истории французского социализма, в котором она выступила с докладом о поссибилистах, — этой теме была посвящена и ее кандидатская диссертация. Первой большой ее печатной работой и явилась статья о поссибилистах, опубликованная в сб. «Социалистическое движение во Франции» (1934 г.).
После окончания РАНИОН'а Э.А.Желубовская преподавала в Горьковском университете в 1930—1933 гг. С 1933 г. по 1936 г. она работала в Институте Маркса—Энгельса—Ленина, в секторе истории Интернационала. Здесь она осуществила первую ценную научную публикацию — протоколы Лондонской конференции 1-го Интернационала 1871 г. Вслед за этим, в течение почти тридцати пяти лет Э.А.Желубовская успешно и плодотворно работала в Институте истории Академии наук СССР.
В центре научных исследований Энны Адольфовны стояло изучение истории Второй империи в последние годы ее существования и Парижской Коммуны. Ее научный вклад в этой области получил единодушное высокое признание. Энну Адольфовну отличало исключительное трудолюбие, тщательность в исследовании, строгая взыскательность к себе. Все эти качества нашли свое воплощение в первоклассном труде «Крушение Второй империи и возникновение Третьей республики во Франции», защищенном в качестве докторской диссертации и опубликованном в 1955 г. Книга эта явилась результатом многолетнего упорного и кропотливого изучения архивных и печатных первоисточников, прессы, обширнейшего круга литературы. Энна Адольфовна писала сравнительно медленно, многократно переделывала свои рукописи, но каждая строчка ее труда была результатом взвешенного продумывания. Книга Энны Адольфовны была переведена на французский язык и вызвала многочисленные отклики. Стоит отметить, что в одной местной коммунистической газете были опубликованы выдержки из ее книги, где описывались стачки в этом департаменте во время Второй империи — память о них стерлась, и только труд Э.А.Желубовской воскресил для деятелей компартии славные воспоминания. Высоко были оценены главы книги, посвященные истории социалистического движения и секций 1-го Интернационала.
Энна Адольфовна внесла большой вклад в изучение истории Парижской Коммуны. Вместе с А.И.Молоком она опубликовала двухтомное издание «Протоколов Парижской Коммуны». Совместно с А.3.Манфредом, А.И.Молоком и Ф.В.Потемкиным она редактировала крупнейший труд советских историков по истории Коммуны, опубликованный в 1961 г. [Том 1, том 2], и явилась одним из основных авторов этого исследования. В последние годы жизни она тщательно собирала материалы о революционном движении в годы Второй империи и особенно об О.Вермореле [скоро в нашей библиотеке], и готовила труд, который собиралась озаглавить «Французская революционная молодежь при Второй империи и во время Коммуны».
Энна Адольфовна была ближайшей сотрудницей В.П.Волгина в издании серии «Предшественники научного социализма» В ее переводах вышли «Изложение учения Сен-Симона» (в 1947 г.), «История заговора во имя равенства» Буонарроти (два издания в 1948 и 1963 гг.), «Кодекс общности» Т.Дезами (1956 г.).
В связи со 150-летием К.Маркса Институт истории возложил на Э.А.Желубовскую подготовку и редактирование сборника «Маркс — историк». В эту работу она вложила свои замечательные организаторские способности, всю присущую ей настойчивость и энергию. В значительной мере благодаря ее усилиям, издание появилось вовремя и было осуществлено на высоком научном уровне. В этом томе Энна Адольфовна опубликовала содержательную статью «История Второй империи в произведениях Маркса». На сессии исторического отделения Академии наук, посвященной Марксу, Энна Адольфовна выступила с обобщающим докладом о Марксе—историке.
Старый член партии, она активно участвовала в общественной работе. Э.А.Желубовская была активнейшим членом группы по истории Франции со времени ее основания и членом редакционной коллегии «Французского ежегодника». Ни одно издание, ни одно научное мероприятие, посвященное истории Франции, не обходилось без ее участия. Она неоднократно посещала Францию, работала в Национальном архиве и парижских библиотеках, завоевала большое уважение и личные симпатии видных французских историков.
Последние годы Энны Адольфовны были омрачены тяжелой, мучительной болезнью. Но со свойственной ей твердостью и мужеством она оставалась в строю до последних дней. По рассказам близких, она ежедневно садилась к столу для работы, до тех пор пока окончательно не лишилась физических сил; даже в больницу, в последние дни жизни, она взяла с собой рукописи. Неутомимая труженица, строгая к себе, прямая и честная, Энна Адольфовна Желубовская пользовалась заслуженным авторитетом и уважением всех ее знавших. Орган ЦК французской компартии «Юманите» отозвался на кончину Энны Адольфовны теплой статьей, в которой подчеркивались ее большие заслуги в деле изучения истории Франции и Парижской Коммуны.
Товарищи и друзья, работавшие с Энной Адольфовной, редакция «Французского Ежегодника» глубоко скорбят по поводу ее кончины.

Сектор истории Франции Института
всеобщей истории Академии наук СССР
Редакция «Французского ежегодника»


Французский ежегодник 1969 (М.: Наука. 1971. С.336-337)


- - -
Работы Э.А.Желубовской в сети:

Крушение Второй империи и возникновение Третьей республики во Франции
Парижская Коммуна 1871 г. / под ред. Э.А.Желубовской, А.З.Манфреда, А.И.Молока, Ф.В.Потемкина
Протоколы заседаний Парижской коммуны 1871 года. В 2-х тт..
Борьба за Коммуну в Марселе в 1871 году
Из истории рабочего и социалистического движения во Франции в 1869-1870 гг.
Огюст Верморель
М.Нечкина, И.Майский, А.Манфред, В.Далин, Ф.Поршнев, Э.Желубовская, Ю.Мадор. Воспоминания о В.П.Волгине


Переводы:
Т.Дезами. Кодекс общности / Перевод с франц. Э.А.Желубовской и Ф.Б.Шуваевой). Комментарии В.С.Алексеева-Попова. Вступительная статья В.П.Волгина)
Ф.Буонарроти. Заговор во имя Равенства / перевод с франц. Э.А.Желубовской, под общ.ред. и со вступит.статьей В.П.Волгина, комментарии В.М.Далина
Изложение учения Сен-Симона (лекции Базара, Анфантена, Родрига) / перевод с франц. Э.А.Желубовской, вступит.статья В.П.Волгина

@темы: 19 век, 20 век, Парижская коммуна, Россия и Франция, Советский Союз, историки, историография, история идей, история науки, новые публикации, они и мы, персона, полезные ссылки, революции, товарищам

00:20 

наши историки: Иогансон Исаакович Зильберфарб

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/

Иогансон Исаакович Зильберфарб
13.10.1903 — 13.07.1968


13 июля 1968 г. скоропостижно скончался Иогансон Исаакович Зильберфарб, один из лучших в Советском Союзе знатоков истории социалистических идей, активнейший деятель Группы по изучению истории Франции при Институте истории с самого начала создания Группы.
Иогансон Исаакович родился 30 сентября (13 октября) 1903 г. в Брест-Литовске, в семье конторского служащего. Очень рано, с 16 лет, он начал трудовую жизнь. Университетское образование получил в Харькове, где занимался у В.П.Бузескула. В последние годы пребывания на историческом факультете И.И.Зильберфарб увлекся языкознанием и закончил факультет в 1923 г. по секции языка и литературы. Этот интерес к языкознанию И.И. сохранил и позднее. Он владел 7—8 языками и, кроме того, в совершенстве изучил эсперанто*.
В 1926 г. И.И. окончил аспирантуру при Харьковском институте народного образования по секции истории педагогики. Он представил диссертацию на тему «К истории социалистической педагогики». В этот первый период своей научной деятельности И.И.Зильберфарб работал по преимуществу в области изучения истории революционной и социалистической педагогики. Уже в 1927 г. он написал работу «Песталоцци и революция» (опубликованную в Харькове в 1932 г.). Тогда же он приступил к изучению педагогических взглядов великих утопистов. В 1925—1929 гг. И.И.Зильберфарб был членом Комиссии международных связей в ЦК работников просвещения и одновременно членом педагогического секретариата Интернационала работников просвещения, где руководил секцией истории социалистической педагогики. В эти годы он опубликовал ряд работ: «Международное объединение работников просвещения» (Харьков, 1925), «Интернационал работников просвещения в действии» (Харьков, 1925), «Современная революционно-педагогическая Франция» (М., 1926). Эта обширная и разносторонняя деятельность И.И.Зильберфарба в области педагогики была высоко оценена: уже в 1932 г. ему было присвоено звание профессора педагогики. Он стал также членом Государственного Ученого совета (ГУС) при Наркомпросе РСФСР.
В 30-х годах (в 1935 г. он переехал в Москву) сфера научных интересов И.И. видоизменяется и расширяется — от изучения педагогических идей социалистов-утопистов он переходит к изучению истории социалистических идей. Особый его интерес вызывает Шарль Фурье. Изучению биографии Фурье, его идейного наследства И.И.Зильберфарб посвятил большую часть своей жизни. Уже в 1937 г., в связи со столетием со дня смерти Фурье, И.И. опубликовал ряд серьезных этюдов. В 1940 г. он подготовил первый вариант диссертации о Фурье, но сам уклонился от ее защиты, не считая еще свой труд достаточно зрелым. Чрезвычайно требовательный к себе, он только в 1947 г. защитил свою докторскую диссертацию «Социальная философия Шарля Фурье и ее место в истории социалистической мысли первой половины XIX века». Но и после этой защиты И.И. продолжал свои изыскания. В 1951—1954 гг. в серии «Предшественники научного социализма», руководимой В.П.Волгиным, он осуществил четырехтомное издание «Избранных сочинений» Ш.Фурье, снабдив его обстоятельными комментариями. И.И.Зильберфарб был прекрасным знатоком истории социалистической мысли вообще. В 1940 г. он стал заместителем председателя комиссии по истории социалистических идей при Институте истории, возглавлявшейся В.П.Волгиным, высоко ценившим деятельность И.И.Зильберфарба.
Но наряду с этой темой, которой И.И. так увлеченно занимался всю свою жизнь, в 30-х годах в его деятельность вторглись новые интересы. Приход к власти Гитлера, приближение войны очень волновали и тревожили И.И. С присущей ему настойчивостью и убежденностью он отдает все свои силы борьбе против «коричневой чумы». Только тщательное изучение литературного и рукописного наследства И.И.Зильберфарба позволит учесть весь его большой вклад в это благородное дело. Яростный враг фашизма и его идеологии, И.И. выполняет ряд ответственных поручений партийных и военных органов, пишет брошюры, статьи, связывается с движением «Свободной Германии». Тщательно изучив идеологию немецкого фашизма, в 1943—1944 гг. он завершает большое и ценное исследование «Идеологическая подготовка германского империализма ко второй мировой войне» (около 35 авторских листов).
Всегда интересовавшийся историей Великой французской революции**, И.И.Зильберфарб обратил особое внимание на тот поход, который итальянский и германский фашизм начал против идей и традиций французской революции. Уже в 1939 г. он публикует статью «Фашистские фальсификаторы истории Французской революции»***. В годы войны он продолжает работу над этой темой. Морис Торез, которого И.И. ознакомил со своей рукописью «Фашистский поход против идей и традиций Французской революции», дал ей высокую оценку. По его совету И.И. решил расширить рамки своего исследования, включив в него также изучение роли революционно-патриотических идей и традиций революции в народном движении Сопротивления в 1940— 1944 гг. Над этой книгой И.И.Зильберфарб продолжал усиленно работать и в последние годы своей жизни. Одна из глав этой монографии, основанная на тщательном изучении подпольной литературы Сопротивления, была опубликована в 1962 г. на страницах «Французского ежегодника». Незадолго до кончины И.И. завершил статью на эту же тему для «Annales Historiques de la Revolution Francaise», написанную по просьбе А.Собуля****.
Далеко не все в жизни и научной деятельности И.И.Зильберфарба складывалось гладко. Только в 1964 г. вышла в свет его капитальная монография о Фурье, над которой он проработал около четверти века. Эта книга сразу получила единодушную положительную оценку в советской и зарубежной литературе. Главы из книги и отрывки из нее были опубликованы в центральном теоретическом органе Французской компартии «Cahiers du Communisme», в специальном журнале, посвященном истории социализма — «Mouvement Social», в итальянских и бельгийских изданиях. Как образец трудолюбия и научной добросовестности были, в частности, оценены историографический и библиографический обзоры, опубликованные в книге, включавшие более тысячи названий, — обзоры, не имевшие по своей полноте ничего подобного во всей обширной литературе по Фурье и фурьеризму. Опубликование этой монографии окончательно утвердило авторитет И.И.Зильберфарба как одного из лучших знатоков Фурье во всей мировой науке.
Несмотря на болезнь, И.И. не выпускал из рук пера буквально до последних: дней жизни. Им было написано около 200 научных работ.
И.И. был одним из наиболее деятельных членов Группы по изучению истории Франции. Он присутствовал почти на всех ее заседаниях, выступал с докладами и непременно участвовал в прениях. Во «Французском ежегоднике» был опубликован ряд его статей и сообщений. Так же активен он был в Группе по истории социалистических идей. Чрезвычайно внимательно следил И.И.Зильберфарб за всей зарубежной литературой по этой проблематике. В журнале «Вестник истории мировой культуры» он опубликовал превосходный обзор новейшей литературы по истории социализма.
Очень мягкий, скромный и непритязательный, Иогансон Исаакович был вместе с тем непримирим и настойчив в том, что считал своим научным долгом. Таким ученым, кристально честным, искренним человеком и неутомимым тружеником он сохранится в нашей памяти.

Французский ежегодник 1967 (М.: Наука. 1969. С.345-347)
- - - - - - - - - - - - - - - -
* Об этом интересе к лексикологии свидетельствует его специальная работа «Особенности языка Фурье и проблемы его перевода» (В кн. Ш.Фурье. Избранные сочинения, т.2. М., 1951).
** В коллективном труде «Французская буржуазная революция», вышедшем в 1941 г. под редакцией В.П.Волгина и Е.В.Тарле, он написал содержательную главу «Политика революционной Франции в области народного образования» (см. также «Советская педагогика», 1939, № 7).
*** «Историк-марксист», 1939, № 3.
**** В журнале «Annales Historiques de la Revolution Francaise» была опубликована статья И.И.Зильберфарба «Шарль Фурье и французская революция» (см. также «Французский ежегодник 1966». М., 1967).


- - -
Работы И.И.Зильберфарба в сети:
Банкротство эпигонов фурьеризма
Выдающийся гельветский демократ Песталоцци
Творческий путь Шарля Фурье
Шарль Фурье и французская революция
Фашистские фальсификаторы истории Французской революции

@темы: 18 век, 19 век, 20 век, Великая французская революция, Россия и Франция, Советский Союз, историки, историография, история идей, новые публикации, они и мы, персона, полезные ссылки, товарищам

15:20 

наши французские историки: Альбер Матьез

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/
07:43 

наши историки: Манфред

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/
По случаю нового 220-го года, чуть запаздывая с празднованием пяти санкюлотид,
продолжить массированную идейную атаку публикации ФЕ,
посвященные историкам и историографии.

Памяти Альберта Захаровича Манфреда
Французский ежегодник 1976
М.: Наука. 1978. С.5-30

Заседание Сектора новой истории капиталистических стран Европы и Группы истории Франции,
посвященное памяти А. 3. Манфреда, 9 февраля 1977 г.

Вадим Валентинович Загладин (23.06.1927 — 17.11.2006)
Даниил Михайлович Проэктор (1915—1997)
Борис Григорьевич Кузнецов (5.10.1903 — 5.09.1984)
Виктор Моисеевич Далин (6.01.1902 — 5.10.1985)
Милица Васильевна Нечкина (12.2.1901 – 16.05.1985)
Анатолий Васильевич Адо (8.01.1928 — 1.07.1995)
Наум Ефимович Застенкер (11.04.1903 — 13.07.1977)
Тамара Лазаревна Мотылёва (29.05.1910 — 5.11.1992)
Владислав Павлович Смирнов

ВОСПОМИНАНИЯ
ЕГО НАСЛЕДИЕ
Юрий Александрович Жуков (23.04.1908 – 6.06.1990)

УЧЕНЫЙ, БОРЕЦ
Вольф Николаевич Седых (род. 25.07.1928)

ПРОФЕССОР МАНФРЕД
Сергей Сергеевич Дмитриев (4.09.1906 — 9.11.1991)

IN MEMORIAM
Фернан Бродель (24.08.1902 — 27.11.1985)

О МОЕМ ДРУГЕ АЛЬБЕРТЕ МАНФРЕДЕ
Альбер Собуль (27.04.1914 — 11.09.1982)

УЧЕНЫЙ-ИНТЕРНАЦИОНАЛИСТ
Вальтер Марков (5.10.1909 — 3.07.1993)

КРУПНЕЙШИЙ СПЕЦИАЛИСТ ПО ИСТОРИИ ФРАНЦИИ
Жан Брюа (24.08.1905 – 11.02.1983)

ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ ИСТОРИК и ДРУГ
Клод Виллар



Некоторые из трудов А.З.Манфреда


@темы: якобинцы, социальная история, полезные ссылки, персона, они и мы, новые публикации, история идей, историография, историки, Франция, Советский Союз, Россия и Франция, Великая французская революция, Бонапарт, 20 век, 19 век, 18 век

19:28 

Термидор

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/
19:02 

"мы, нижеподписавшиеся..."

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/
Благодаря преимущественному праву покупки Государства на аукционе минувшего 18 мая, рукописи Робеспьера и Леба будут присоединены к коллекциям Национальных Архивов. Подписка, выпущенная по инициативе Общества робеспьеристских исследований и Института истории Французской Революции, а также мобилизация историков и избранников различных чувств, способствовали тому, чтобы это ценное достояние не было рассеяно. В течение недель, предшествовавших преимущественному праву, тысячи граждан пожелали свидетельствовать свою приверженность личности Неподкупного выплатой по подписке (всего более 120000 евро); равно как и многочисленные граждане, не питающие никакой особенной симпатии по отношению к персонажу, но находившие скандальным, чтобы главная фигура в истории Франции могла бы быть забыта подобным образом.
И однако, несмотря на выдающееся место в достоянии республики и в его выступления по многочисленным поводам, которые сохраняют постоянную актуальность для нашей демократии (именно защита бедных и защита ценности неподкупности и равенства), ни одной улице в Париже не присвоено имя Робеспьера, бывшего, однако, одним из наиболее знаменитых депутатов. Робеспьер - "слишком спорная" фигура? В Париже нет недостатка в улицах, носящих различные не менее спорные имена, что никто впрочем не думал бы о том, чтобы ставить это сегодня под сомнение.
Это причина, по которой, в конце концов, Совет Парижа на ближайшей сессии даст улице или площади французской столицы имя Робеспьера.


А теперь - лучшие граждане Французской республики нашего времени:
Sylvie Aprile, professeure (Université de Lille), présidente de la Société d’histoire de la Révolution de 1848 et des révolutions du XIXe siècle.
Michel Biard, professeur (d’Université de Rouen), président de la Société des études robespierristes.
Philippe Bourdin, professeur (Université de Clermont-Ferrand).
Ian Brossat, conseiller de Paris (PCF), président du Groupe communiste et élus du Parti de gauche.
Gilles Candar, professeur en classes préparatoires (Le Mans), président de la Société d’études jaurésiennes.
Alexis Corbière, conseiller de Paris (PG), premier adjoint du 12e arrondissement.
Jean-Numa Ducange, maître de conférences (Université de Rouen).
Florence Gauthier, maître de conférences (Paris-VII).
Hervé Leuwers, professeur (Université de Lille), directeur des Annales historiques de la Révolution française.
Jean-Marc Schiappa, historien (près de l’Institut de recherches et d’études de libre pensée.
Pierre Serna, professeur (Université de Paris-I), directeur de l’Institut d’histoire de la Révolution française.
Danielle Simonnet, conseillère de Paris (PG) du 20e arrondissement
Pour une rue Robespierre à Paris (appel collectif)
lundi 20 juin 2011


Нужно выяснить, состоялась ли или когда состоится пресловутая сессия парижского муниципалитета, и поднимался ли вопрос о наименовании улицы.

@темы: якобинцы, товарищам, социальная история, революции, полезные ссылки, персона, они и мы, история идей, историки, имена, события, календарь, дискуссии, Франция, Европа, Великая французская революция, 18 век

06:48 

аббат Клод Фоше и Социальный кружок

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/
Все мы, граждане товарищи коллеги, немножко жирондисты ), а посему в "дни бриссотинцев" всем нам статья из ФЕ, с приложением портретов персонажа (за исключением последней гравюры, которую можно датировать 1820-25 гг., прочие - 18 столетия, да еще и прижизненные).

Роже Барни
ФОШЕ и «СОЦИАЛЬНЫЙ КРУЖОК» Перевод A. В. Крюковой
Французский ежегодник 1982, 1983



Клод Фоше Анонимная цвет.гравюра
*
Клод Фоше Грав. Ламбера Антония Клессана (Claessens)
*
Клод Фоше Грав. по авторскому рисунку Мари-Анн Круазье (Croisier)
*
Клод Фоше Грав. по рис. Ф.Бонвиля
*
Клод Фоше Грав. Мельхиора Перонара (Peronard)

в альбоме «Acteurs»


...Зимой 1790/91 г. в зале Пале-Руаяля аббат Фоше произнес перед многочисленными слушателями серию речей об «Общественном договоре». Разумеется, он не был первым, кто взялся популяризировать Руссо подобным образом. Однако никогда еще Руссо не подвергался столь систематическому толкованию перед широким кругом сторонников революции. С нашей точки зрения, как по масштабам собраний, так и по самому значению предложенного Фоше анализа это было значительное событие. В самом деле, ведь это была дальнейшая разработка теории общественного договора в левой демократической интерпретации. Именно поэтому оратор искал одобрения не Национального собрания, а парижских масс. Впрочем, противопоставление это требует уточнения. Публика, к которой обращался Фоше, состояла главным образом из добропорядочных «просвещенных» буржуа, составлявших основную массу активных граждан. Такой цикл речей о Руссо вполне вписывался в рамки обычной деятельности Всеобщей конфедерации друзей истины, очень разношерстного объединения, созданного под эгидой «Социального кружка», масонской ложи, вдохновляемой Никола Бонвиллем. Украшенный пышным титулом «генерального прокурора» кружка, Фоше на деле занимал в нем несколько обособленное место...
Для того чтобы разобраться в толковании Руссо, предложенном аббатом Фоше, небесполезно попытаться представить себе личность самого оратора и ту аудиторию, к которой он обращался.
Фоше не был человеком из народа, подобно тем сельским кюре, которых можно видеть среди самых активных лидеров демократического движения вроде Грегуара или Жалле, депутатов Национального собрания, или Доливье, слишком дерзкого, чтобы быть когда-либо туда избранным. По своему происхождению Фоше принадлежал к зажиточной городской буржуазии. Однако состояние отца, разделенное между многочисленными детьми, не позволило бы ему удержаться на прежнем имущественном и социальном уровне, если бы перед этим блестящим учеником не открылся путь в семинарию. Фоше стал священником, но ему никогда не пришлось испытать участь скромного приходского кюре. Острота ума и несомненная житейская сметка позволили ему очень быстро сделать карьеру. С юных лет он был замечен как проповедник, и у него появились могущественные покровители. Приписанный к богатому приходу парижской церкви Святого Роха, Фоше вращался в кругу церковной верхушки, проповедовал при дворе. Вскоре талант принес ему титул постоянного королевского проповедника; милости полились на него дождем. Росли пенсии и пожалования. Накануне революции Фоше был уже человеком богатым и знаменитым. По связям, источникам доходов и образу жизни он в не меньшей степени принадлежал к миру привилегированных, чем аббат Мори. Их карьеры в основном сходны, однако Мори играл одну из главных ролей в партии «черных».
Если говорить о взглядах Фоше, то в них ярко воплотилось идеологическое течение, отмеченное печатью определенной двойственности. Верный духу Евангелия, он был судя по всему человеком глубоко верующим и при любых обстоятельствах вступал в бой с материализмом. Но вместе с тем он был философом и не только проповедовал терпимость, но в теоретическом плане весьма близок к чистому деизму.
Эта двойственность усилилась, когда Фоше стал деятелем революции. С одной стороны, он проявлял намного большую приверженность религиозным убеждениям, чем многие другие священники, которые не стеснялись афишировать свой скептицизм, считавшийся хорошим тоном. С другой стороны, он полностью разделял рационалистические выводы просветителей, в особенности в том, что касалось общественных проблем. Именно в этой области существовал тогда основной конфликт между разумом и верой; таким образом, позиция Фоше не содержала в себе ничего исключительного, кроме разве что глубины двойственности его убеждений.
Двойственность проявлялась также в том, что Фоше, не колеблясь, провозглашал чисто гуманистический идеал. Его любимое слово — «счастье»; оно без конца повторяется в его толковании Руссо. Фоше не боялся тесно связывать эти поиски счастья со своими религиозными убеждениями, к великому негодованию фарисеев, а может быть, кое-кого еще. Трудно сказать, куда могли завести такие поиски. Во всяком случае, очевидно, что Фоше ценил радости жизни, материальный достаток и даже роскошь, обеспечиваемую богатством. Он был человеком, умевшим ценить блага культуры, и в этом отношении не разделял спартанский идеал Жан-Жака. Но, разделяя в этом вопросе точку зрения передовой буржуазии, он в то же время не забывал о духе Евангелия; под влиянием революционных масс он вскоре обнаружил в себе призвание к защите бедняков. Точно так же он упорно защищал право свободного выражения чувств. По мнению некоторых врагов Фоше, его нравственность заслуживала не меньших упреков, чем нравственность самого аббата Мори, известного не слишком прилежным соблюдением обета целомудрия. Разумеется, само по себе это явление довольно банальное. Однако заслуживает внимания то, как аббат Фоше отвечал своим обвинителям. Он отнюдь не оспаривает церковных установлений в этой области. В то время как большинство демократически настроенных священников требовали по этому поводу реформы уставов, необходимой, по их мнению, чтобы очеловечить католическую религию, приблизить ее к народу и лишить социального консерватизма, Фоше со своей стороны все время очень энергично отвергал браки священников. При этом он отстаивал «права сердца». В этом вопросе, следовательно, также глубокое противоречие.
Несколько слов следует сказать о честолюбии Фоше. Совершенно очевидно, что он стремился играть значительную роль и, обладая вкусом к слову, любил властвовать над многочисленной аудиторией. Революция предоставила ему такую сцену, о которой он не мог и мечтать. Конечно, этот священник, имевший столько преимущественных прав и оказавшийся вдруг страстным противником привилегий, которыми так широко пользовался, вдохновлялся не заурядным честолюбием. Позволительно, однако, задать вопрос: не примешивался ли здесь к более благородным чувствам просто вкус к интриге?..
Известно, что дальнейшая эволюция Фоше подтвердила эти опасения. Избранный в Законодательное собрание, а затем в Конвент, Фоше в 1792—1793 гг. постепенно сполз к правому крылу партии жирондистов и кончил на эшафоте. Таким образом, двойственность личности Фоше не является чертой сугубо индивидуальной: ее социальная обусловленность достаточно очевидна. Фоше стал в определенном смысле идеологом революционно-демократической мелкой буржуазии, но для него оказалось затруднительным оставаться на этом уровне, не говоря уже о тех противоречиях, которые подразумевает эта позиция сама по себе.
Портрет Бонвилля выявляет черты довольно сходные. Он прошел примерно такой же политический путь, однако меньше участвовал в общественных делах и потому, несмотря на арест, пережил террор. Возобновив журналистскую деятельность, он продолжал отстаивать левые идеи, однако осторожно, не выражая по существу резкой враждебности по отношению ко все менее демократической линии, которой следовала термидорианская буржуазия, стремившаяся «остановить» и «укрепить» революцию.
Вот таковы эти два человека, вершившие судьбу «Социального кружка» и в определенный момент оказавшиеся, несмотря на разногласия, на самом гребне демократического движения...

@темы: философия, социальная история, свобода-право-власть, религия и церковь, революции, полезные ссылки, персона, они и мы, новые публикации, массы-классы-партии, литературная республика, история идей, имена, события, календарь, Франция, Просвещение, Ж.-Ж.Руссо, Европа, Великая французская революция, АРТеФАКТическое/иллюстрации, 18 век

21:24 

22 апреля, 1870. . .2011. . . (и далее)

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/
в уральских лесах * Владимир Ильич Ленин. 1970 год

фотографии сделала товарищ Л. со своей коллегой по работе, в марте 2008 года.

Владимир Ильич УЛЬЯНОВ (ЛЕНИН)
22.04.1870 - 23.01.1922
ранее опубликована книга Р.Кагановой "Ленин во Франции. Декабрь 1908 - июнь 1912. Революционер, теоретик, организатор"


К 22 апреля 2011 года мы сделали меньше, чем планировали. Но все же:

Ленин
РАССКАЗ о II СЪЕЗДЕ РСДРП
публикация в журнале "Борьба классов", 1933

И - следите за записями в журнале Дм.Покров - скоро должно появиться интервью с Владеном Логиновым.





ЛЕНИН в ИТАЛИИ, ЧЕХОСЛОВАКИИ, ПОЛЬШЕ
Памятные места
Павел Владимирович Московский, Виктор Георгиевич Семенов
М.: Политиздат. 1986. 173 с.
скан/pdf 5,37 Мб, скачать,
фотографии из книги выложены отдельно


ОГЛАВЛЕНИЕ
В в е д е н и е

Раздел 1. ЛЕНИН в ИТАЛИИ
“Обязан выступать против”
1908 год. У Горького на Капри
1910 год. Верные большой дружбе

Раздел 2. ЛЕНИН в ЧЕХОСЛОВАКИИ
Первые посещения
“Партия выходит на дорогу”
Прага - лучшее место для конференции
Пражская Всероссийская
Ленин прощается с Прагой

Раздел 3. ЛЕНИН в ПОЛЬШЕ
Краков
Краковское партийное совещание
Поронин
Поронинское партийное совещание
Поронин. 1914 год

П р и л о ж е н и е
Перечень памятных мест, связанных с пребыванием Ленина




ЛЕНИН во ФРАНЦИИ, БЕЛЬГИИ и ДАНИИ
Памятные места
Павел Владимирович Московский, Виктор Георгиевич Семенов
М.: Политиздат. 1982. 199 с.
скан/pdf 8 Мб, скачать, или или в формате DjVu (спасибо гражданину saavedra),
фотографии и фотокопии документов выложены отдельно


ОГЛАВЛЕНИЕ
В в е д е н и е

I. НА РОДИНЕ «МАРСЕЛЬЕЗЫ» и «ИНТЕРНАЦИОНАЛА»
Впервые за границей
Скалистый берег Логиви
В Русской школе на улице Сорбонны
На пороге революции

II. ПАРИЖСКИЙ ПЕРИОД
Париж, 1908
Пятая (Общероссийская) конференция РСДРП
Борьба за чистоту марксизма
Улица Мари-Роз, 4
Отдых в Бомбоне
Встреча в Дравейле
Январский пленум ЦК РСДРП
Против международного оппортунизма
Порник
Ленин о Толстом
В годы революционного подъема
Ленинская школа в Лонжюмо
«РСДРП пережила тяжкую болезнь: кризис кончается»
Последний визит во Францию
Ленин и Парижская коммуна

III. В БЕЛЬГИИ

IV. НА МЕЖДУНАРОДНОМ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОМ КОНГРЕССЕ в КОПЕНГАГЕНЕ

Приложение
Адреса В.И.Ленина во Франции
Адреса В.И.Ленина в Бельгии
Адреса В.И.Ленина в Дании

@темы: 20 век, АРТеФАКТическое/иллюстрации, Бельгия, В.И.Ульянов, Европа, Ленин, Парижская коммуна, Россия, Россия и Франция, Советский Союз, имена, события, календарь, история идей, источники/документы, массы-классы-партии, новые публикации, они и мы, персона, полезные ссылки, революции, свобода-право-власть, событие, социальная история, товарищам

20:05 

не так давно, 29 января, был день рождения одного замечательного гражданина...

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/
и подарок сделать вовсе не поздно )

ЕВГЕНИЯ АНДРЕЕВНА ПЕТРОВА
«ТЕАТР РЕВОЛЮЦИИ» РОМЕНА РОЛЛАНА
Драмы 1920—1930-х годов
Под редакцией профессора М.Н.Бобровой
Саратовский госуниверситет. 1983

Вступление
Глава первая. «Игра любви и смерти», «Вербное воскресенье», «Леониды»
Глава вторая. «Робеспьер»
Заключение


Тамара Лазаревна Мотылёва
29.05.1910 — 5.11.1992
ТРАГЕДИЯ РОМЕНА РОЛЛАНА «РОБЕСПЬЕР»
в свете новых материалов

Французский ежегодник 1972




Р.Роллан, «Робеспьер» (фрагменты драмы)
О Ромене Роллане:
Г.Цвенгрош. Р.Роллан – интерпретатор и поэт Великой французской революции (драма «Волки»: тезис и идейно-нравственная проблематика)
Т.Занадворова. Жан-Жак Руссо в «Драмах Революции» Ромена Роллана
/ в сб. «Великая французская революция и литературная жизнь Европы»: межвуз. сб. науч. трудов (Куйбышев, 1989)

другие материалы о Р.Роллане и ссылки на его произведения в сети

Евгения Андреевна - профессор кафедры истории зарубежной литературы и журналистики Саратовского университета имени Н.Г.Чернышевского.

p.s. "Ненужные ссылки" и комментарии - добавляли, добавляем и будем добавлять.

@темы: якобинцы, социальная история, свобода-право-власть, революции, полезные ссылки, персона, они и мы, новые публикации, массы-классы-партии, литературная республика, история идей, историки, дискуссии, Франция, Термидор, Сен-Жюст, Просвещение, М.Робеспьер, Ж.-Ж.Руссо, Европа, Великая французская революция, Бонапарт, 20 век, 18 век

20:04 

Французская революция 1789-1794 годов и разночинные слои русского общества

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/
08:30 

1 вандемьера, CCXIX год Свободы

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/

Здравствуйте, граждане коллеги, товарищи, друзья, читатели.


С новым годом!


Без лишних слов - мы продолжаем. Восьмой сезон работы нашей библиотеки (наше содружество несколько старше) и ма-аленький юбилейчик ее филиала "Век Просвещения".
Новые публикации, именно о Просвещении и просветителях, будут в ближайшие дни. Сегодня же я устраиваю выставку.
Во-первых, как-никак, только что прошли санкюлотиды - праздничные дни в честь санкюлотов всего мира.
Во-вторых, в минувшем сезоне мы подготовили книгу И.Майского об Испании.
В-третьих (должно же быть что-то личное :)) - я жил и работал в этой стране в общей сложности три года и хочу воздать должное испанцам.
Это не гламурная Испания с сеньоритами на балконах и набриолиненными торреро, поэтому приготовьтесь к некоторой даже жесткости, как в трактовке сюжетов, так и в технике. Да, к сожалению, я не знаю точно автора этих рисунков, наверняка знаю только то, что это работы второй половины 19 века.
Итак, рыбаки, грузчики, контрабандисты, нищие, воры, музыканты, забойщики скота, лодочники, торговцы, их семьи, - испанские санкюлоты...

@темы: Европа, АРТеФАКТическое/иллюстрации, 19 век, экономика должна, товарищам, социальная история, религия и церковь, они и мы, имена, события, календарь, Испания

Vive Liberta

главная