Записи с темой: дискуссии (список заголовков)
17:36 

"кинопробы"

forster2005
"Что толку видеть вещь, если о ней никто ничего не доказывает?!"

Если бы Вы были режиссером?..
Ну, все-таки, если бы?..
Если бы у Вас была власть не только над студиями и продюсерами, но и над беспощадным Временем, и Вы могли собрать актеров, даже ушедших!..
О внешнем сходстве не рассуждаем (современный грим и техника делают чудеса), о возрасте тоже…
И Вам дозволено начать кинопробы, даже если сюжет представляется лишь в общих чертах (впрочем, кому-то, должно быть, уже известно, собирается ли он писать оригинальный сценарий или экранизировать известное произведение, «Пьесы революции» Ромена Роллана, например, или «Термидор» Станиславы Пшибышевской, или цикл романов А.Дюма… или делать римейк сериала «Французская революция»).
В таких условиях возможно все или почти все.

Итак…
***
В виртуальной студии суета и оживление. Некоторые просматривают фотографии, старые пленки, останавливая кадр, советуются. Другие склонились над сценарием, безучастные к окружающему шуму.

Гражданка! Гражданин! Если затея вызвала у тебя улыбку - это уже хорошо. А может, бурю протеста!.. А может, взлет фантазии!.. Обсуждение (игра?) начато в CCXII году, но - и список ролей еще далеко не полон, и сценарий - лишь общий контур...

@темы: "бешеные", 18 век, 20 век, 20 век = век "Ха-Ха", homo ludens, АРТеФАКТическое/иллюстрации, ББ (не Бриджит Бардо!) /наши звезды/, Бийо-Варенн /наши звезды/, Великая французская революция, Вилат /наши звезды/, Гракх Бабеф, Дантон Жорж-Жак, Европа, Жан-Поль Марат, Колло д'Эрбуа /наши звезды/, Комитет общей безопасности, Комитет общественного спасения, М.Робеспьер, Революция-женского рода, Россия и Франция, Сен-Жюст, Франция, Фукье-Тенвиль, Шометт, ЭРО (Мари-Жан и Сешель) /наши звезды/, дискуссии, жирондисты, история идей, история искусств, литературная республика, неугомонный старик Вадье /наши звезды/, они и мы, персона, революции, социальная история, товарищам, фейяны, якобинцы

09:40 

серьезная литература о Владимире Ильиче Ленине

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/
18:26 

Danton Tods

Marty Larny
Я уже забыл вопрос, но, думаю, ответил на него

Георг Бюхнер
СМЕРТЬ ДАНТОНА

драма в 4-х действиях
По изданию:
Г.Бюхнер. Пьесы, проза, письма
Переводы с немецкого под редакцией А.Карельского
М.: Искусство. 1972


действующие лица (нами даны ссылки на подборки материалов о персонажах)

материалы о Георге Бюхнере


Алексей Николаевич Толстой
СМЕРТЬ ДАНТОНА

трагедия в 12-ти кратинах
По изданию:
А.Н.Толстой. Сочинения
М.: Правда. 1980
Послесловие В.П.Скобелева
Комментарии А.А.Макарова
Иллюстрации С.А.Соколова


История этой пьесы такова

действующие лица

материалы об А.Н.Толстом

p.s. Ян Хагенс. Революция как театр (перевод с англ. О.Осиповой, Э.Пашковского)

- - -
Люсиль, Марта (Ек.Урзова), Натали Красная Роза, Э.Пашковский, М.Воронин, В.Веденеев, 2004; материал перемещен в сообщество 9.02.12

@темы: якобинцы, социальная история, литературная республика, скачать бесплатно, свобода-право-власть, революции, полезные ссылки, персона, они и мы, казус ляпсус, история искусств, дискуссии, Шометт, Франция, Сен-Жюст, М.Робеспьер, массы-классы-партии, Комитет общественного спасения, Комитет общей безопасности, Европа, Дантон Жорж-Жак, Германия, Великая французская революция, homo ludens, 19 век, 1830-е, 18 век

15:43 

Ларри Вульф, "Изобретая Восточную Европу"

Marty Larny
Я уже забыл вопрос, но, думаю, ответил на него

Ларри Вульф
ИЗОБРЕТАЯ ВОСТОЧНУЮ ЕВРОПУ

КАРТА ЦИВИЛИЗАЦИИ в СОЗНАНИИ ЭПОХИ ПРОСВЕЩЕНИЯ
Перевод с английского
М.: Новое литературное обозрение. 2003. 560 с.


Мы не ставим себе целью поместить здесь всю книгу, но хотим привлечь к ней внимание, а потому позволяем себе сокращение текста, в частности, ссылок, и предупреждаем об этом читателей. Надеемся, для вас будет интересной встреча с персонажами эпохи Просвещения и Великой французской революции - Руссо и Маратом, Екатериной II и жирондистом Карра, г-ном Сегюром-старшим, Вольтером, неутомимой мадам Жоффрен и другими. Попробуем взглянуть на себя глазами европейца XVIII столетия!..

из введения

Из главы I. ПЕРЕСЕКАЯ ГРАНИЦУ: ПУТЕШЕСТВЕННИКИ XVIII ВЕКА ОТКРЫВАЮТ ВОСТОЧНУЮ ЕВРОПУ
«Эти полудикари»
«Вблизи цивилизованных областей Европы»
«Места, вовсе у нас неизвестные»
«Степень цивилизованности»


Из главы III. ВООБРАЖАЯ ВОСТОЧНУЮ ЕВРОПУ: ЛИТЕРАТУРА, ФАНТАЗИЯ и ВЫМЫШЛЕННЫЕ ПУТЕШЕСТВИЯ
Моцарт, Лессинг, Вольтер, Марат, граф д'Отрив и барон Мюнхгаузен
«Границы Европы»
«Более грубые и невоспитанные народы»
«Я теперь пункититити»
«В неизвестных краях, потеряв ориентацию»


Леди Крэйвен, потемкинские деревни и большое путешествие Екатерины Великой, графа де Сегюра, принца де Линя и Иосифа II
«Самое горячее воображение»
«Образ цивилизации»
Кода: «атака легкой бригады»


Из главы VI. ОБРАЩАЯСЬ к ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ
Часть I. Россия в сочинениях Вольтера
«Галопом к Адрианополю»
«Я старше, чем Ваша империя»
«Рассеивая хаос»
«Ужинать в Софии»
«Создание новой Вселенной»


Дидро и Екатерина II, и снова Вольтер
«Мечтания наедине с самим собой»
«Исполнить план цивилизования»
«Ваш русский старик из Ферне»


Часть II. Польша в сочинениях Руссо
на самом деле не только Руссо - мадам Жоффрен, Марат, Адам Смит и другие - вокруг вечного польского вопроса
«Удачи вам, храбрые поляки!»
«На край света»
«Словно спустясь с другой планеты»
«Недостойность поляков»


«Последний народ в Европе»
«Экономические советы»
«Польская анархия»
«Республика Востока»


- - -
Подготовили к веб-публикации Л., Э.Пашковский, В.Веденеев, 2006; материал перемещен в сообщество Vive Liberta 5.02.12

- - -
В дополнение предлагаем вам, уважаемые читатели, мнение о России г-жи де Сталь - главу из ее воспоминаний

«Десять лет в изгнании»
Перевод, статьи и комментарии В.А.Мильчиной
М.: ОГИ. 2003. 526 с.


Подготовили к веб-публикации Л., Александр, 2008; материал перемещен в сообщество Vive Liberta 5.02.12

@темы: философия, социальная история, скачать бесплатно, революции, полезные ссылки, персона, оригинальные произведения 18 в., они и мы, литературная республика, источники/документы, история науки, история идей, история дипломатии, историография, историки, дискуссии, Франция, Россия и Франция, Россия, Просвещение, Моцарт, Жан-Поль Марат, Ж.-Ж.Руссо, Европа, Германия, Великобритания, Австрия, 20 век, 19 век, 18 век

14:53 

про весенний аппетит

Nataly Red Rose
Запутавшемуся миру спешим на выручку
Жерминаль отличается тем, что люди теряют аппетит. Если бы весна длилась не три месяца, а, скажем, шесть, все мы - кондитеры, повара, рестораторы, - полгода оставались бы совершенно не у дел.
Взгляните: гражданка Лола вот уж час только катает по столу шарики из салфетки, да теребит воротник своего свитера, и запах пудинга, который я только что вынул из духовки, ее нисколько не соблазняет. А гражданин Антуан никак не одолеет лимонное желе, хоть методично откалывает ложкой кусочек за кусочком...

@темы: 18 век, 20 век, homo ludens, Великая французская революция, Россия и Франция, дискуссии, они и мы, товарищам

16:39 

С.Г.Кара-Мурза

marianne68
Ceux qui font les révolutions à moitié ne font que se creuser un tombeau
С согласия ЦИК ), пиарю. Оцифрованные работы.
В аннотации издательств слишком не вчитывайтесь.
Есть что почерпнуть, есть что возразить. Гражданам Без диплома, Березовый сок, С-Нежана, Я и моя собака, Оппортунист весьма рекомендую к прочтению.

* Кара-Мурза С.Г. Антисоветский проект. (2002)
* Кара-Мурза С.Г. Второе предупреждение. Неполадки в русском доме. (2005)
* Кара-Мурза С.Г. Вырвать электроды из нашего мозга. (1994)
* Кара-Мурза С.Г. Гражданская война 1918-1921 - урок для XXI века. (2003)
* Кара-Мурза С.Г. Демонтаж народа. (2007)
* Кара-Мурза С.Г. Евреи, диссиденты и еврокоммунизм. (2001, 2002)
* Кара-Мурза С.Г. Евреи и социализм. (2009)
* Кара-Мурза С.Г. Евpоцентpизм - скрытая идеология пеpестpойки. (1996)
* Кара-Мурза С.Г. Евроцентризм - эдипов комплекс интеллигенции. (2002)
* Кара-Мурза С.Г. Жизнь в СССР. (2009)
* Кара-Мурза С.Г. Идеология и мать ее наука. (2002)
* Кара-Мурза С.Г. Интеллигенция на пепелище родной страны. (1996)
* Кара-Мурза С.Г. Истмат и проблема Восток-Запад. (2001)
* Кара-Мурза С.Г. История советского государства и права. (1998)
* Кара-Мурза С.Г. Кого будем защищать. (2009)
* Кара-Мурза С.Г. Краткий курс манипуляции сознанием. (2002)
* Кара-Мурза С.Г. Кремль. Отчет перед народом. (2011)
* Кара-Мурза С.Г. Кризисное обществоведение. Ч.1. (2011)
* Кара-Мурза С.Г. Кто такие русские. (2010)
* Кара-Мурза С.Г. Манипуляция продолжается. Стратегия разрухи. (2011)
* Кара-Мурза С.Г. Манипуляция сознанием. (2000)
* Кара-Мурза С.Г. Маркс против русской революции. (2008)
* Кара-Мурза С.Г. Матрица «Россия». (2007)
* Кара-Мурза С.Г. Научная картина мира, экономика и экология. (1997)
* Кара-Мурза С.Г. Неполадки в русском доме. (2004)
* Кара-Мурза С.Г. Оппозиция: выбор есть. (2006)
* Кара-Мурза С.Г. Оппозиция как теневая власть. (2006)
* Кара-Мурза С.Г. Опять вопросы вождям. Сб. статей
* Кара-Мурза С.Г. Официальное советское обществоведение и «незнание общества, в котором мы живем».
* Кара-Мурза С.Г. Ошибка Столыпина. Премьер, перевернувший Россию. (2011)
* Кара-Мурза С.Г. Покушение на Россию. (2003)
* Кара-Мурза С.Г. Потерянный разум. (2005)
* Кара-Мурза С.Г. Правильная революция! (2010)
* Кара-Мурза С.Г. Россия и Запад: Парадигмы цивилизаций. (2011)
* Кара-Мурза С.Г. Россия не Запад, или Что нас ждет. (2011)
* Кара-Мурза С.Г. Россия под ударом. Угрозы русской цивилизации. (2010)
* Кара-Мурза С.Г. Россия при смерти? Прямые и явные угрозы. (2010)
* Кара-Мурза С.Г. Сеющие смерть или Кто заказывает террор. (2010)
* Кара-Мурза С.Г. Советская цивилизация. Кн.1. (2001)
* Кара-Мурза С.Г. Советская цивилизация. Кн.2. (2001)
* Кара-Мурза С.Г. «Совок» вспоминает свою жизнь. (2002)
* Кара-Мурза С.Г. Статьи 1988-1991.
* Кара-Мурза С.Г. Статьи 1995-1997.
* Кара-Мурза С.Г. Статьи 1998-1999.
* Кара-Мурза С.Г. Статьи 1999-2000.
* Кара-Мурза С.Г. Столыпин - отец русской революции. (2002)
* Кара-Мурза С.Г. Хроника пикирующей России. 1992-1994. Сб. статей
* Кара-Мурза С.Г. Что происходит с Россией? Куда нас ведут? Куда нас приведут? (1993)
* Кара-Мурза С.Г. и др. Антимиф: Поваренная книга манипулятора: Деконструкция мифов современной России. (2004) Сборник
* Кара-Мурза С.Г. и др. Белая книга. Экономические реформы в России 1991-2001. (2002)
* Кара-Мурза С.Г. и др. Белая книга. Экономические реформы в России 1991-2002. (2004)
* Кара-Мурза С.Г. и др. Белая книга реформ, или Что реформаторы сделали с экономикой России.
* Кара-Мурза С.Г. и др. В поисках потерянного разума, или Антимиф-2. (2007) Сборник
* Кара-Мурза С.Г. и др. Коммунизм и фашизм: Братья или враги? (2008) Сборник
* Кара-Мурза С.Г. и др. Куда идем? Беларусь, Россия, Украина. (2009)
* Кара-Мурза С.Г. и др. Куда идет Россия. Белая книга реформ. (2008)
* Кара-Мурза С.Г. и др. Манипуляция сознанием-2. (2009)
* Кара-Мурза С.Г. и др. Неолиберальная реформа в России. (2006) Доклад
* Кара-Мурза С.Г. и др. Оранжевая мина. (2008)
* Кара-Мурза С.Г. и др. Россия: точка 2010, образ будущего и путь к нему. (2010)
* Кара-Мурза С.Г. и др. Советский порядок. (2010)
* Кара-Мурза С.Г. и др. СССР - цивилизация будущего. Инновации Сталина. (2010)
* Кара-Мурза С.Г. и др. Царь-Холод, или Почему вымерзают русские. (2003)
* Кара-Мурза С.Г. и др. Что для России лучше? (2008) Сборник
* Кара-Мурза С.Г. и др. Экспорт революции. Ющенко, Саакашвили... (2005)

@темы: 20 век, Европа, Россия, Советский Союз, Термидор, дискуссии, история идей, капитал, либерализм, литературная республика, массы-классы-партии, они и мы, полезные ссылки, революции, свобода-право-власть, скачать бесплатно, событие, социальная история, товарищам, утопия, экономика должна

19:02 

"как любил Шарлотту Вертер!.."

С-Нежана
На свете нет ничего нового, но есть кое-что старое, чего мы не знаем
а любил ли Шарлотту Гёте?..
а она его любила?..
может ли любить поэт, можно ли любить поэта?..
и еще… еще - о погоде.


Немножко поинтриговала ).


Петер Хакс
Разговор в семействе Штейн
об отсутствующем господине фон Гёте



Пьеса из того же сборника, что и повесть Эрика Нойча «Форстер в Париже»

О Гете
А.Горнфельд. Как работали Гете, Шиллер и Гейне
Е.Волгина. Идеологическая борьба в немецкой публицистике периода Великой французской революции



Шарлотта Эрнестина Бернардина фон Штейн, урожденная Шардт
(25.12.1742 - 6.01.1827)
.


Петер Хакс
(21.03.1928, Бреслау, - 28.08.2003, Гросс Махнов)
. . фотографии из немецкой вики



Другие произведения из сборника "ВСТРЕЧА"

@темы: философия, скачать бесплатно, полезные ссылки, персона, новые публикации, литературная республика, история искусств, дискуссии, Просвещение, Европа, Германия, АРТеФАКТическое/иллюстрации, homo ludens, 19 век, 18 век

21:42 

нивозовский АРТеФАКТический марафон, выпуск CCXIX года

forster2005
"Что толку видеть вещь, если о ней никто ничего не доказывает?!"
«Новый год!» Для других это просто:
О стакан стаканом бряк!
А для нас новогодие — подступ
К празднованию Октября.
. . . . . . . .
Все, что красит и радует, все —
И слова, и восторг, и погоду —
Все к десятому двестидвадцатому припасем,
К наступающему году.


Владимир Маяковский


* * * * * * * * * * * *
В новый год у меня настроение - смесь, как у Блока в "12-ти", "mein lieber Augustin" 'а и Марсельезы.
Поэтому отчет будет краток: уходящий календарный год остается у нас годом Парижской коммуны 1871-го. Но о Коммуне столько еще всего предстоит опубликовать в сети! А еще нас ждут чартисты, утописты, наши и ненаши историки, и другие темы, авторы и персонажи, о которых никто из нас сей момент, возможно, и не думает.
Ну, давайте, зажжем огни, нальем бокалы и откроем

нивозовский АРТеФАКТический марафон,


как и в прошлый раз - с указанием публикаций или дискуссий, к которым относится АРТеФАКТ!

@темы: 17 век, 18 век, 1830-е, 1848, 1871, 19 век, 20 век, homo ludens, АРТеФАКТическое/иллюстрации, Австрия, Америка, Бельгия, Бонапарт, Великая французская революция, Великобритания, Вольтер, Германия, Гракх Бабеф, Дантон Жорж-Жак, Дидро, Директория, Древний мир, Европа, Ж.-Ж.Руссо, Жан Мелье, Жан-Поль Марат, Испания, Италия, Июльская монархия, Июльская революция, Комитет общей безопасности, Комитет общественного спасения, Л.-О.Бланки, М.Робеспьер, Мабли, Монтескье, Моцарт, Нидерланды, Парижская коммуна, Просвещение, Революция-женского рода, Россия, Россия и Франция, Сен-Жюст, Сильвен Марешаль, Советский Союз, Средние века, Франция, веселые картинки, военная история, декабристы, дискуссии, имена, события, календарь, историки, историография, история дипломатии, история идей, история искусств, история моды, история науки, источники/документы, казус ляпсус, капитал, либерализм, литературная республика, массы-классы-партии, национально-освободительные движения, новые публикации, они и мы, оригинальные произведения 18 в., персона, полезные ссылки, предметы материальной культуры, революции, религия и церковь, реставрация, свобода-право-власть, скачать бесплатно, событие, социальная история, товарищам, утопия, философия, экономика должна, якобинцы

20:46 

итак, дехристианизации и дехристианизаторам и их противникам посвящается

Capra Milana
мир не существует, а поминутно творится заново

ТОРЖЕСТВУЮЩИЙ ВОЛЬТЕР, или РАЗОЧАРОВАННЫЕ СВЯЩЕННИКИ
Жан-Батист Клоотс
Перевод И.И.Флеровой
Редакция перевода, вступительная статья, примечания, перевод «Предварительных размышлений» Клоотса
Раисы Михайловны Тонковой-Яковкиной
ВОПРОСЫ ИСТОРИИ РЕЛИГИИ И АТЕИЗМА / Сборник статей VIII
М.: издательство Академии Наук СССР. 1960



- - -

Событием решающей важности для положения ре­лигии в эпоху великой французской революции были не попытка Робеспьера превратить деизм в государ­ственную религию и уж, конечно, не введение культа Разума, но то обстоятельство, что одно из крупней­ших государств Западной Европы и притом еще страна, управлявшаяся всехристианнейшим королем Франции, на несколько лет совершенно изгнало из своих пре­делов христианство, церковь и духовенство, и от этого как будто вовсе не пострадали государственные интересы. Великая революция, одушевленная вполне искренним стремлением освободить все человечество, также и в этом случае начала с попытки проделать нужные преобразования на собственном опыте; полу­чившиеся результаты оказались благоприятными для деизма, свободного от всякой конфессиональной формы. Важность этой попытки не умаляется тем, что немного спустя Наполеон, для проведения своих дьявольских замыслов, не только допустил восстановление христи­анства, но даже способствовал утверждению католи­цизма, хотя сначала и в галликанской его форме; свя­щенный союз в своей реакционности мог выпускать сколько угодно законов, стремящихся к восстановле­нию средневекового строя церкви и государства, ро­мантика сколько угодно могла пропагандировать цер­ковность в среде ученых и литераторов — все это было лишь модой, подражанием, но отнюдь не подлинным веянием времени. В народной среде благочестие еще не угасало; но благочестивое государство после испытаний, выпавших на его долю между 1793 и 1799 гг. стало лишь лицемерной маской для новых носителей государственной власти.
В корне ложно обычное представление, согласно которому революция в известной мере одновременно стремилась к низвержению как тронов, так и алтарей, как к республиканскому террору, так и к атеизму; этот взгляд противоречит действительному ходу со­бытий, ибо террор и цареубийство еще задолго до этого проповедывались в теории религиозными фана­тиками в качестве "монархомахии" и на деле приме­нялись во всех религиозных войнах. Далее: между деистическим почитанием верховного существа и ате­истическим обоготворением разума было различие не только в степени, но здесь таилась глубокая противо­положность, приводящая в свою очередь к борьбе не на жизнь, но на смерть между двумя направлениями. Я хочу лишь вкратце рассмотреть те обстоятельства, которые мало-по-малу борьбу с королевской властью расширили до пределов всесокрушающей борьбы с церковью, с тем, чтобы затем подробнее рассмотреть ту роль, которую играл деизм в революционном дви­жении вообще и в мировоззрении Робеспьера в част­ности.
Незачем доказывать, что образованные круги Фран­ции, третье сословие, начавшее великий государственный переворот, придерживались деистических, следо­вательно, нехристианских воззрений по отношению к церкви; дворянство и духовенство находились больше под влиянием Вольтера и умудрялись соединять фри­вольный деизм с легкомысленной церковностью; бур­жуазия же, наоборот, испытывала влияние Руссо с его патетическим, чисто ригористическим деизмом и раз­личала уже между церковью и религией. Ниже мы увидим, как праздник в честь верховного существа устраивался приверженцами Руссо, театральный же культ Разума находил себе поддержку у подражателей Вольтера. Это фривольное и патетическое направления в деизме объединялись вместе, приводили к группировке людей, вполне созревших для революции, благодаря одинаковому, там и здесь, недовольству существующими порядками, благодаря страстному стремлению к пре­образованиям. Но так как толчек ко всему грандиоз­ному революционному движению был дан не из ду­ховных глубин человека, но явился результатом фи­нансовых затруднений государства, которые одновременно само собой выражались и в финансовых затруд­нениях отдельных лиц, то вопросы финансовой поли­тики начали скоро определять также и соотношение между церковью и государством. Духовенство до пре­делов возможного шло навстречу общественным на­строениям и старалось обеспечить себе популярность притворной щедростью. …посте­пенно экономически необходимая конфискация церков­ных имуществ, вначале не преследовавшая антире­лигиозных целей, превратилась в борьбу с церковью и религией. В промежуток времени между маем и июлем 1790 г. был выработан новый "гражданский" устав для церкви, в действительности несовместимый с зависимостью от "св. престола": государство опре­деляло число епископов, епископы и священники должны были выбираться всей округой. Этот гражданский устав король сначала не решился под­писать, повидимому, из внутренних соображений: папа же лавировал. Так противодействие церкви уси­ливало ненависть к королю, нерешительность же по­следнего разжигала ненависть к церкви. После бле­стящей, враждебной церкви, речи Мирабо, всем свя­щеннослужителям была вменена в обязанность при­сяга новой церковной конституции, и тем самым пер­вый акт драмы закончился победой галликанизма или янсенизма над Римом. Но, пока что, прошло много вре­мени. Принесение присяги должно было совершиться лишь в январе 1792 г. Тем временем революция, выйдя из первоначально экономических рамок, дошла до та­кой степени радикализма, что уже в том же 1792 г. провозглашена была республика. Папа и отказываю­щиеся от присяги духовные лица стали во главе ка­толической партии, восставшей теперь против рево­люции…
Теперь уже отпали всякие сдерживающие начала. Революция увидела в соединении королевской власти и церкви враждебный себе союз. И когда король снова затруднился подписать новые законы, со все возра­стающей быстротой и ожесточением начали прово­диться мероприятия, продиктованные уже не финан­совой нуждой или стремлением к независимой нацио­нальной церкви.
…В ноябре 1793 г. после того уже, как отражение военной опасности заставило прибег­нуть к помощи террора, ярость народа и его вождей снова с силой обратилась против христианского культа.
Католическая церковь вовсе не стремилась к тому, чтобы сохранить верность королю или (после его казни) династии; она была озабочена единственно восстано­влением своего могущества и готова была заключить союз со всяким, кто бы только ни захватил власть во Франции. Но оказалось, что после падения Робеспьера, республиканская партия не желала ничего слышать о восстановлении церковных властей, о чем уже ве­лись осторожные разговоры в Директории и в Совете пятисот. Но когда Наполеон, вернувшись из экспе­диции в Египет, почувствовал себя достаточно силь­ным для свержения директории и при этом захотел опереться на народные круги, оставшиеся верными старой вере, католическая церковь оказалась сейчас же к его услугам, хотя генерал стремился к установле­нию галликанской церкви, независимой от Рима. При­крываясь лозунгом свободы вероисповедания, Бона­парт поощрял восстановление многочисленных като­лических общин и опирался при этом, как реальный политик, предпочтительно не на республиканское ду­ховенство, но на лиц, не принесших гражданской присяги, прослывших мучениками.
Так, только в течение десятилетия между объявле­нием республики и конкордатом, католическая церковь в пределах Франции была вне закона и христианство могло считаться здесь упраздненным.
Но только в течение немногих недель террора, среди небольшой кучки атеистов, добрый старый бог был сдан совсем в архив. Бог деистов, бог религии природы, занял опустевший алтарь под эгидой человека, которого называли диктатором Франции: самым тор­жественным днем в жизни Робеспьера, этого последо­вателя Руссо, было выполнение обязанностей перво­священника нового божества. Образ Робеспьера всегда почти искажается, как у английских и немецких, так и у французских историков; давно уже, на основании сохранившихся документов, опровергнуты и никогда уже больше не могут быть выданы за историческую правду все те искажения, которые в годы, непосред­ственно следовавшие за гибелью Робеспьера, нагро­мождены были всякого рода писаками в угоду новым властителям, великим только тем, что от их руки пал революционный вождь. Несомненно, Робеспьер ни в чем не был гением, подобным Наполеону, его духов­ный кругозор не отличался широтой и речи его на не-француза производят странное, почти комичное, впечатление своим повторением торжественных фраз и постоянными проповедями на тексты нового священ­ного писания: сочинений Руссо и декларации прав человека; Робеспьер умел облекать в соответствующую требованиям времени форму как раз те фразы, кото­рые в состоянии были вызвать улыбку даже у энту­зиаста великой революции. Без сомнения, Робеспьер, играя руководящую роль в решительный год револю­ции, принадлежал к числу самых горячих сторонников республики, которые в революционных принципах усматривали благо человечества и не останавливались перед террором, когда союз "тиранов" делал сомни­тельной победу свободы; но все же сам Робеспьер не был кровожаден: он спас от смерти многих жирон­дистов и не на нем лежит вина за излишества террора; на совести у "Неподкупного" не было ни одного убий­ства, на которое толкнули бы его зависть или често­любие; нужно установить раз навсегда, вопреки официально утвердившейся версии: Робеспьер был вполне умерен во всех политических и религиозных вопросах. Он не лгал, когда хвалился тем, что единственным его стремлением всегда была только справедливость: ко­нечно, справедливость, взятая так, как он ее понимал. Биография Робеспьера, составленная Эрнестом Гамелем [Амелем], быть может, плохо и односторонне написанная книга, но основное ее положение вполне убедительно доказывается приведенными доводами; Робеспьер был идеалистом, правда, таким же неустойчивым, каким обычно бывают идеалисты в практической деятельно­сти. И если в своем отношении к инакомыслящим политически он переступал в своей беспощадности и в склонности к кровавым мерам границы дозволенного и допустимого с точки зрения современной политиче­ской морали, он, вне всякого сомнения, был все же проповедником и поборником терпимости в той обла­сти, которая нас сейчас единственно интересует: в вопросах веры. Этим объясняется существенное различие между двумя антирелигиозными движениями 1794 года: обоготворением разума и признанием высо­чайшего существа, — движениями, противоположность которых не будет понятна, если мы станем обращать внимание только на внешние лозунги, не считаясь с особенностями действующих лиц. Люди, поставив­шие себе целью ввести новый культ разума, были не­терпимыми фанатиками. Робеспьер, принявший сан первосвященника верховного существа, отличался тер­пимостью и неуклонно высказывался за полную рели­гиозную свободу.


Забавная книжка, где уютно сочетаются неожиданно меткие замечания и напыщенные профессорские благоглупости... Эберу, Шометту, Клоотсу, а заодно Наполеону Бонапарту и Лагарпу достается по полной программе. Развлекайтесь, граждане.

Фриц МАУТНЕР
АТЕИЗМ В ЭПОХУ ВЕЛИКОЙ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
Перевод с немецкого Игоря Яковлевича Колубовского
ЛЕНИНГРАД–МОСКВА
Издательство «Петроград». 1924


Глава I. Проповедь атеизма в современной революции философской литературе
Глава II. Общий ход революционного движения. — Роль Робеспьера
Глава III. Атеисты-практики
Глава IV. Культ «верховного существа» и последующие судьбы антирелигиозного движения во Франции
Глава V. Атеизм в эпоху Наполеона


об авторе

о переводчике

@темы: якобинцы, философия, социальная история, религия и церковь, революции, полезные ссылки, персона, оригинальные произведения 18 в., новые публикации, массы-классы-партии, литературная республика, источники/документы, история идей, историография, историки, дискуссии, Шометт, Франция, Термидор, Сильвен Марешаль, Просвещение, М.Робеспьер, Ж.-Ж.Руссо, Европа, Директория, Германия, Вольтер, Великая французская революция, Бонапарт, 20 век, 19 век, 18 век

06:49 

Гракх vs Цезарь (сегодня 18 брюмера)

Marty Larny
Я уже забыл вопрос, но, думаю, ответил на него
Статьи, отвечающие теме в точности, будут добавлены немного времени спустя. Сейчас - от Бабефа к Бонапарту, от флореаля к брюмеру, транзитная остановка - "Директория".
- - -
В XVII и XVIII вв. друзьями трудящихся, в особенности бедного крестьянства, строились всевозможные теории то о «возврате» к счастливому прошлому, то о создании совершенно нового общественного строя, не похожего на прошлые формы общества.
В эпоху французской революции имелись течения, которые ставили своей целью восстановить старые общественные порядки, вернуться к мелкому производству, основанному на личном труде. Так называемый аграрный коммунизм означал возврат к примитивным формам коммунизма. Такой возврат к прошлому имел по существу реакционный характер. Наряду с подобными идеями, уже имели место и другие, которые ориентировались не на прошлое, а на будущее, исходя из той мысли, что прогрессивное развитие возможно не на возврате к примитивным условиям жизни, а, наоборот, на движении вперед к новым формам, которые явятся результатом коренного изменения общества на основе успехов науки и техники.
Однако между прошлым и будущим нет абсолютного разрыва. Поскольку существующее общество есть результат развития, продукт всей предшествующей истории, то оно принесло с собою наиболее прогрессивные и жизненные элементы, из которых обычно строится новая общественная формация.
С другой стороны, часто бывает так, что пережитки старого более или менее прочно удерживаются в новой общественной формации.
Часто ученые задают себе вопрос, каковы источники тех или иных коммунистических утопий. Исследователи часто склонны искать их корни или в отдаленном, сказочном прошлом или в каких-нибудь литературных произведениях седой старины. Эти поиски источников кажутся нам несостоятельными. Разумеется, Томас Мор имел своим «первоисточником» (литературным) Платона, подобно тому, как Морелли имел своего предшественника в лице Мора, но эти литературные источники не являются определяющими для создания коммунистических систем. Подлинными источниками являются условия реальной жизни. Незачем лишний раз объяснять, что Томас Мор, или точнее его «Утопия», представляет собою продукт английского общества его времени. При этом надо помнить, что Мор исходил из строя той сельской общины, которая еще так или иначе, несмотря на все меры к разрушению общинного строя, сохранилась и которая могла стать исходным пунктом для восстановления общественной собственности.
В глазах крестьянства, по крайней мере беднейшего, земля всегда и почти повсюду считалась «божьей», т.е. общей собственностью.
«После того, — пишет Фриц Вольтере, — как начали присматриваться к собственной стране, внимание вскоре было привлечено целым рядом коммунистических семейных союзов, которые вызвали чувство восторга даже у самого Вольтера: я здесь имею в виду крестьянские общины в Оверни.
Почти у всех народов мы наталкивались на пережитки первоначального коммунизма, корни которого восходят к периоду пастушеской жизни и началу оседлости. В настоящее время коммунистические учреждения сохранились главным образом среди славянских народностей, в крестьянских семьях. В XVIII в. они (коммунистические учреждения. — А.Д.) не успели еще окончательно исчезнуть и во Франции. В Оверни крестьянские семьи Киттар-Пинонов, Баритель, Боже, Бургад, Таренте, Терм, Продель, Боннему, Турнель, Англад и другие продолжали жить еще полностью в коммунистическом быту».
Само собой разумеется, что, имея перед глазами такие живые образцы, теоретикам аграрного коммунизма незачем было обращаться в заморские страны или в седую древность за поисками коммунистических общин.
Основным вопросом французской революции XVIII в. был вопрос аграрный. Индустрия была еще мало развита. Сельское хозяйство играло ведущую роль в экономике страны. Крестьянство было доведено до высшей степени нищеты и деградации. Оно устраивало бунты, восстания, убивало помещиков и слишком ревностных чиновников.
Естественно, что вопрос о положении крестьянства сильно беспокоил друзей народа, которые искали пути и способы для изменения его положения. Наметились два решения вопроса:, равный раздел земли и создание аграрно-коммунистических общин.
Сторонники раздела земли, или «аграрного закона», преобладали над сторонниками отмены частной собственности. Крестьянству ближе всего был раздел земли. Вокруг аграрного закона велись во время революции очень острые бои. Правительство Робеспьера приняло, как уже сказано было, суровый закон, который был на руку буржуазии, владельцам земли.
Теоретики коммунизма стояли за полную отмену частной собственности, видя в ней источник всех бедствий. На коммунистические теории оказали влияние, помимо литературных произведений прошлого (утопий), коммунистические крестьянские общины.
Как ни слаба была коммунистическая прослойка во время революции, она, несомненно, сыграла свою роль, вызвав к жизни «Заговор равных», так как Бабеф воспитывался на идеях Морелли, Мабли и современных ему Буасселя, Доливье, Ланжа, Госслена, Ретифа де ла Бретона и др. Надо еще подчеркнуть, что Бабеф очень ценил Руссо, произведения которого, в частности его «Эмиль», произвели на него сильнейшее впечатление. Основная идея Руссо — идея равенства — явилась исходным принципом всего мировоззрения Бабефа. На идее равенства он построил все свое учение. Впрочем, эта идея являлась в то время самой популярной, самой распространенной. Именно во имя равенства совершили-де, революцию, равенство провозглашено естественным правом человека. Во имя равенства крестьянство требовало раздела земли. На идее равенства строили свои коммунистические теории как старшее поколение утопических коммунистов, так и молодое поколение, в том числе и Бабеф.

Абрам Моисеевич Деборин [Иоффе]
СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ДОКТРИНА ГРАКХА БАБЕФА
Из ИСТОРИИ ОБЩЕСТВЕННЫХ ДВИЖЕНИЙ
и МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИИ
Сборник статей в память
академика Евгения Викторовича Тарле


- - -
Все биографы Бабефа признают исключительную важность аррасского периода в идейной биографии «Трибуна народа». Нет сомнения в том, что именно во время пребывания Бабефа в тюрьме Боде в 1795 г. его теоретическая мысль работала особенно напряженно, его коммунистические идеи, обогащенные всем опытом французской революции и, особенно, якобинской диктатуры, приобрели наибольшую зрелость и ясность. 18 июля 1794 г. Бабеф вышел из тюрьмы в Лане (центр департамента Эны), где он находился в связи с пересмотром приговора амьенского трибунала по пресловутому делу о «подлоге». В термидоре — до сих пор неизвестно, когда, до или после казни Робеспьера, — он очутился вновь в Париже. В сентябре он выпускает первый номер своей газеты. Уже в октябре появляется распоряжение о его задержании, скоро, правда, отмененное. Но в январе 1795 г. очередной номер своей газеты Бабеф редактирует, по примеру Марата, «из глубины подземелья», т.е. будучи на нелегальном положении. 10 плювиоза III г. (29 января 1795 г.), — после его возвращения в столицу прошло всего лишь полгода, — против Бабефа выступает с яростными нападками в термидорианском Конвенте сам Тальен. Через две недели (24 плювиоза — 12 февраля) Бабеф был уже арестован, а 15 марта 1795 г. препровожден в Аррасскую тюрьму.
В течение этих шести-семи месяцев в жизни Бабефа произошел давно созревший «скачок», — он оказался на политической авансцене Франции. Он имел свою газету, к которой очень внимательно прислушивались не только в столице, но и во всей стране. Не случайно Бабеф с двадцатого номера переименовал свой орган из «Газеты свободы печати», в «Трибуна народа». Весной 1793 г. он называл так Шометта, — зимой 1794 г. он впервые называет так самого себя. На этот раз Бабеф выступал уже не как «Марат Пикардии», а как трибун всей плебейской Франции.
В нашу задачу не входит подробный теоретический анализ «Манифеста плебеев», в частности, тех его положений, которые носят особо «грубо-уравнительный характер». Мы ограничиваемся здесь только историей его написания, которая представляется нам очень существенной. До последнего времени в литературе, посвященной истории бабувизма и его идеологии, существуют значительные разногласия. Совсем недавно один из новейших исследователей этого вопроса Клод Мазорик выступил с защитой той точки зрения, что идейное развитие Бабефа шло далеко не «прямолинейно», а шло сложными зигзагами, то приближаясь, то сравнительно далеко удаляясь от коммунистических принципов (защита «аграрного закона»).
Как мы видим, это развитие шло по «восходящей линии». В бурные 1789—1794 гг. коммунистические идеи Бабефа неизмеримо обогащались и прояснялись прежде всего для него самого. …«книжное» влияние было, вероятно, второстепенным. И генезис коммунистического мировоззрения Бабефа, и его развитие определялись прежде всего опытом. Но как бы ни развивались эти социальные идеи Бабефа, как бы много поправок, дополнений и изменений ни вносил в них исторический опыт, его идейное развитие действительно носило «прямолинейный» характер.

Виктор Моисеевич Далин
К ИСТОРИИ «МАНИФЕСТА ПЛЕБЕЕВ»
Бабеф в Аррасской тюрьме

ИСТОРИЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ УЧЕНИЙ
Сборник статей памяти академика Вячеслава Петровича Волгина


- - -
Директория не хотела, чтобы процесс «флореалистов» проходил в Париже, опасаясь народных выступлений. Она смогла воспользоваться тем обстоятельством, что по конституции 1795 г. члены законодательного корпуса в случае задержания подлежали особому Верховному суду. Так как среди арестованных был член Совета пятисот Друэ, было принято решение передать дело всех арестованных этому суду и перенести его заседания в небольшой городок Вандом (департамент Луар-и-Шер). Даже тогда, когда 30 термидора (17 июля 1796 г.) Друэ при содействии Барраса удалось бежать и предлог для передачи дела в Верховный суд отпал, Директория настояла на своем. Все лица, арестованные в флореале, 9—10 фрюктидора IV года (27—28 августа 1796 г.) были в железных клетках направлены в Вандом, превращенный почти в военный лагерь.
Всего к суду в Вандоме были привлечены 65 человек. 18 из них удалось скрыться, в том числе Друэ, Ф.Лепелетье, Роберу Ленде, Россиньолю, Парену, тайным агентам «заговора» — Менесье, Клоду Фике, Буэну, Бодсону и др. На скамье подсудимых оказалось 47 человек. Но, по сообщению Буонарроти, 23 из них не имели никакого отношения к движению. Между тем им было предъявлено обвинение в принадлежности к «заговору», имевшему целью вооруженное восстание, ниспровержение Директории и восстановление конституции 1793 г., что по закону Майля от 27 жерминаля каралось смертной казнью.
Бабеф с первого же дня своего ареста признал существование нелегальной организации, «заговора». Он рассчитывал, что в судебном процессе — пусть он и завершится вынесением рокового приговора — обвиняемые, и он первый среди них, высоко поднимут свое знамя и объяснят всей Франции цель создания «общества совершенного равенства», во имя которого они бросили свой вызов Директории.
Однако большинство обвиняемых не разделяли мнения Бабефа. Те из них — а они составляли половину, — кто не принимал никакого участия в тайной организации, естественно, отвергали это обвинение. Но и большинство участников «заговора» придерживались той же тактики.
Не желая подвергать опасности смертного приговора своих единомышленников, Бабеф вынужден был изменить свою линию поведения. Но это ставило его в очень затруднительное положение. Представители обвинения легко могли упрекнуть его в противоречиях: его отрицанию существования заговора они могли противопоставить его же собственные заявления, сделанные после ареста. Против него говорили десятки документов, захваченных при аресте, его рукой написанные инструкции тайным агентам и т. д. Его заявлениям, что не было «тайной директории», а существовало только «филантропическое общество», что были не тайные агенты, а только распространители и корреспонденты «Трибуна народа», легко было противопоставить неопровержимые документы.
Вот почему составление обширной защитительной речи доставляло, вероятно, Бабефу немало трудностей. Ее содержание должно было противоречить его собственным глубоким убеждениям и намерениям. В ней явственно сказалась вся затруднительность положения, в котором очутился Бабеф вследствие тактики, принятой большинством бабувистов.
Процесс начался только 2 вантоза V года (20 февраля 1797 г.), почти через полгода после того, как обвиняемых привезли в Вандом. Он продолжался больше трех месяцев и шел с огромным напряжением. Это был поистине процесс «последних Гракхов» революции.
Вандом не забыл мучеников свободы. В 1945 г., вскоре после освобождения Франции, в присутствии Жака Дюкло, на том месте в здании аббатства, служившего тюрьмой, где была дверь, через которую, как предполагается, Бабефа и Дарте вывели на казнь, была установлена мемориальная доска с надписью:
«ФРАНЦУЗЫ!
8 ПРЕРИАЛЯ V ГОДА — 27 МАЯ 1797 Г. —
ГРАКХ БАБЕФ И ОГЮСТЕН ДАРТЕ —
МУЧЕНИКИ СВОБОДЫ — ВЫШЛИ ОТСЮДА,
ЧТОБЫ ОТПРАВИТЬСЯ НА ЭШАФОТ
КАК ЖЕРТВЫ СВОЕГО ИДЕАЛА».

Виктор Моисеевич Далин
ВАНДОМСКИЙ ПРОЦЕСС
Французский ежегодник 1978


- - -
Биографии важнейших участников бабувистского движения изучены еще совершенно недостаточно. Только за последние годы биография Филиппа Буонарроти стала предметом серьезного и тщательного изучения, но о других руководителях бабувистской организации, об их роли на первых этапах революции, их поведении после Вандомского процесса, в последние годы директории, до и после 18 брюмера — мы почти ничего не знаем. Лучшим доказательством этого служит тот факт, что об одной из центральных фигур в движении, единственном «агенте связи», связывавшим «повстанческую директорию», военный комитет и 12 районных агентов, Дидье-Журдейле, «главной пружине всей организации, как совершенно правильно характеризует его автор новейшей, ценной монографии о Буонарроти, Арман Саитта, нет еще ни одной биографической заметки.
Буонарроти в своем письме к Бронтерру О'Брайену, впервые назвав фамилию Дидье (в первом издании его книги в 1828 г. она была зашифрованна — Эндиди), ограничился глухим указанием — «слесарь». Это было естественно, так как Дидье в то время еще жил и упоминание о нем могло ему повредить. Но почти через сто лет Морис Домманже, один из лучших знатоков движения Бабефа, ограничился короткой и не совсем точной справкой: «Дидье, бывший красильщик в Шуази-ле-Руа, затем присяжный революционного трибунала, потом слесарь в Париже». Альберт Матьез, в своей «Директории», говорит об агенте связи Дидье: «простой слесарь, бывший телохранитель Робеспьера, закадычный друг семьи Дюпле». Ж.Вальтер, новейший биограф Бабефа, повторяет то же утверждение: «был только один агент связи, Дидье, простой рабочий — слесарь». Жорж Лефевр, мимо внимания которого не прошла нелегальная деятельность Дидье во время империи, характеризует его как якобинца.
Среди двенадцати районных агентов Бабефа были люди, обладавшие значительным опытом революционной деятельности… В военном комитете были такие видные и популярные люди, как Жан Россиньоль, рабочий-ювелир, вышедший из Сен-Антуанского предместья и ставший генералом, Фион, бывший льежский бургомистр, Массар — оба генералы. Кажется странным, что при таком обилии людей, хорошо известных революционному Парижу, единственным «агентом связи» между ними был поставлен мало известный Дидье. Однако такое впечатление создается только потому, что до сих пор очень красочная и яркая биография Дидье совершенно не изучалась, что не собраны воедино даже сведения о нем, разбросанные в различных опубликованных печатных источниках и монографиях, что не устранено до сих пор недоразумение, связанное с двойной фамилией Дидье, бывшее выгодным для него по конспиративным соображениям, но введшее в заблуждение даже наполеоновскую полицию.
Социальные идеи этих руководителей Парижской Коммуны в 1792—1794 гг. были неясны еще им самим. «Чего они хотели, — писал Энгельс, — никто не мог сказать до тех пор, пока, спустя долгое время после падения Коммуны, Бабеф не придал этому определенную форму». Вот почему совершенно естественно, что костяк бабувистской организации в Париже в 1795—1796 гг. составили именно уцелевшие после 9 термидора, жерминаля и прериаля деятели Коммуны. Как раз Дидье-Журдейль, «гражданский курьер» секции Французского театра 11 августа 1792 г., член «наблюдательного комитета» и администратор полиции Парижской Коммуны в сентябрьские дни, «крепкий» заседатель революционного трибунала, оправдавший Марата и судивший Дантона, помощник Бушотта, делегат Якобинского клуба в Коммуне в трагическую ночь 9—10 термидора, является живым воплощением этой, вскрытой Энгельсом, преемственности между Коммуной 1792—1794 гг. и движением Бабефа.
Можно было предполагать, что после термидорианской реакции, после провокации в Гренельском лагере и Вандомского процесса, после закрытия Манежа после 18 брюмера, казней и проскрипции IX г., после «списка 130-ти», лично составленного Наполеоном, «македонская фаланга» этих плебейских революционеров была окончательно уничтожена. Однако биография Дидье особенно интересна тем, что еще и в 1807 г. в Париже, под самым носом наполеоновской полиции, он делает попытку возродить бабувистскую организацию.
То, что не удалось Дидье, удалось на периферии огромной наполеоновской империи Феликсу Лепелетье, сумевшему в ссылке на о.Ре увлечь коменданта крепости полковника Уде и дать толчок к созданию организации «филадельфов», удалось в Женеве Филиппу Буонарроти. Пусть в условиях наполеоновской империи коммунистические идеи отошли на задний план, по сравнению с чисто политическими, — в изменившихся условиях Франции 30-годов XIX в. они снова заняли свое место. Важно то, что «македонская фаланга» сумела перенести идеи Бабефа в XIX столетие. За простой и величественной фигурой Ф.Буонарроти стоят пока безымянные, но имеющие право на историческую память его сотоварищи, такие, как «слесарь Жан-Баптист Дидье-Журдейль».

Виктор Моисеевич Далин
«АГЕНТ СВЯЗИ» БАБЕФА — ДИДЬЕ-ЖУРДЕЙЛЬ
Из ИСТОРИИ ОБЩЕСТВЕННЫХ ДВИЖЕНИЙ
и МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИИ
Сборник статей в память
академика Евгения Викторовича Тарле


- - -

Альбер Собуль
ОТ ТЕРРОРА К КОНСУЛЬСТВУ:
НАЦИОНАЛЬНАЯ ПРОБЛЕМА И СОЦИАЛЬНЫЕ РЕАЛЬНОСТИ

перевод Н.И.Непомнящей
Французский ежегодник 1971


- - -
5 апреля 1795 г. французский посол в Швейцарии Ф.Бартелеми и прусский представитель на переговорах К.-А.Гарденберг от имени своих правительств подписали Базельский мирный договор. Несмотря на прекрасное положение с источниками и большое количество публикаций, этот договор, представлявший собой выдающийся внешнеполитический успех термидорианской Франции, принадлежит к числу спорных событий Великой французской революции. При этом создается впечатление, что если современники оценили его в первую очередь как выход Пруссии из первой контрреволюционной коалиции, то впоследствии это всегда понималось по-другому. Исправить эту ошибку, предложить новую, позитивную оценку Базельского мира — первая задача данной статьи. Вторая задача заключается в анализе вневременного феномена — формирования межгосударственных отношений во время революций и важных международных последствий этого процесса.

Курт Хольцапфель
К ПРЕДЫСТОРИИ БАЗЕЛЬСКОГО МИРА 1795 ГОДА
Борьба между реакцией и прогрессом
и формирование межгосударственных отношений

перевод Е.В.Котовой
Французский ежегодник 1986


- - -

Варужан Арамаздович Погосян
ДИРЕКТОРИЯ В ИСТОРИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
Французский ежегодник 1983


- - -

Наполеон Бонапарт
УЖИН в БОКЕРЕ
Перевод и комментарий Елены Ивановны Лебедевой

Французский ежегодник 1986


- - -
…Во дворе Люксембургского дворца генерала ожидала вся официальная Франция. Здесь были все пять членов Директории, в шитых золотом красных мантиях и шляпах, украшенных пышным плюмажем, министры, высшие должностные лица республики, члены Совета старейшин и Совета пятисот, генералы, высшие офицеры.
Под звуки «Гимна свободе», исполняемого хором консерватории, Бонапарт, сопутствуемый генералами Бертье и Жубером, несшими знамена, прошел через расступившиеся ряды к «алтарю отечества», где его стоя ожидали члены правительства.
Все были поражены, как отмечала печать, необычайной худобой генерала. Эта худощавость, крайняя бледность матовой кожи лица, длинные черные волосы, падавшие на плечи, — все придавало двадцативосьмилетнему генералу вид совсем еще молодого человека, почти юноши. Только твердо сжатый рот и неменяющееся, непроницаемое выражение лица выдавали его возраст.
К генералу обратился по поручению Директории с приветственной речью, изысканной и льстивой, Талейран. Бонапарт отвечал коротко и сдержанно, его плохо понимали: резкий, но негромкий голос и нефранцузский выговор, к которому еще не привыкли, делали почти невозможным восприятие речи. Доходили отдельные слова: он воздавал похвалу революции. Директории, солдатам. Лишь позже из газет узнали, что он говорил также и о свободе Европы — и даже! — о лучших органических законах.
Бонапарту ответил Баррас. Он произнес пышную цветистую речь, полную неумеренных похвал выдающемуся полководцу Республики. Эта речь показала, что, при всех своих пороках, бессменный член Директории был, как всегда, весьма не глуп. Как и все ораторы того времени — это было в моде — Баррас обратился к опыту истории. Он вспомнил, естественно, о Цезаре, но не для сравнения, а в противопоставление. Он приветствовал Бонапарта, как героя, отомстившего от имени Франции восемнадцать столетий спустя за содеянное Цезарем. «Он принес на нашу землю рабство и разрушения; вы принесли его античной родине свободу и жизнь». В этих немногих словах было не столько лести, сколько предостережений; Баррас считал своевременным преподать победоносному генералу урок в назидание. Бонапарт слушал директора с бесстрастным лицом.
Баррас закончил свою речь братским объятием. Затем с генералом расцеловались остальные четыре члена Директории. Все присутствующие бурно и долго рукоплескали.
Эта сцена торжественной встречи правительства Республики с прославленным полководцем, а ныне и миротворцем, — со словами взаимной признательности, братскими объятиями и всеобщими аплодисментами — могла создать у наблюдающих впечатление полного единодушия, единства, гармонии. Но…

Альберт Захарович Манфред
ЕГИПЕТСКИЙ ПОХОД БОНАПАРТА
Французский ежегодник 1969


- - -
Как относился Бальзак к Наполеону? Насколько полно и правдиво запечатлена в творчестве главы европейского реализма личность его знаменитейшего современника, в которой отразились противоречия эпохи и мимо которой не мог пройти в те годы ни один большой художник,— личность, и до наших дней вызывающая яростные споры? Нам представляется, что Бальзак как историк Наполеона недостаточно оценен.
Широко распространено мнение о культе Наполеона у Бальзака. Стереотипное в прошлом веке, оно и сейчас повторяется в специальных трудах.
Безусловно, Бальзак, всегда считавший духовную энергию главным чудом жизни и ее высшей поэзией, восхищался Наполеоном как «человеком феноменальной воли». Отношение его к императору французов сложно и далеко не однозначно. Он освещает множество разных сторон личности и деятельности Наполеона, различные последствия этой деятельности, общественно-исторические зависимости императора и вызванные ими внутренние противоречия. Созданный в «Человеческой комедии» образ Наполеона заслуживает внимательного изучения не только с точки зрения его познавательной ценности, но и как пример, на котором полно и ярко вырисовывается художественный метод реалиста Бальзака вообще.

Раиса Азарьевна Резник
НАПОЛЕОН в «ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ КОМЕДИИ» ОНОРЕ де БАЛЬЗАКА
Французский ежегодник 1985


- - -

Константин Симонов
НАПОЛЕОН
несколько мыслей на тему, предложенную редакцией «Фигаро Литтерер»
Французский ежегодник 1969
М.: Наука. 1971. С.209-211


В связи с этой заметкой я перебирал в памяти, приходилось ли мне когда-нибудь — в школе или в университете, или позже, в армии, или еще позже, в сорок или пятьдесят лет, — обсуждать со своими товарищами и соотечественниками личность Наполеона или его место в истории? Приходилось ли нам спорить о нем?
Еще раз размышляя над этим противоречием, я подумал сегодня, что, быть может, вообще не следует ставить эпитета «великий» перед словом «человек». Или, во всяком случае, ставить этот эпитет перед словом «человек» крайне редко и осторожно, лишь тогда, когда ты убежден, что величие масштаба деятельности этого человека сочетается с величием его нравственных достоинств. Может быть, чтобы не впадать в противоречие с нравственными критериями, нам стоит почаще говорить: великий писатель, великий ученый, великий артист, великий полководец, великий государственный деятель, и пореже говорить: великий человек.
- - -
Историки, стремясь понять, стараются найти какую-то руководящую нить в сложном нагромождении фактов. С точки зрения Альбера Сореля, его последователя Альбсра Вандаля и официальной наполеоновской историографии, революция вела неизбежно к диктатуре, а стремление обрести естественные границы обрекало Францию на вечную войну. Что авторитарное правительство было необходимо для спасения революции, возражает Жорж Лефевр, с этим мы охотно согласимся, но военная диктатура сама по себе вовсе не требовала ни восстановления наследственной монархии, ни восстановления дворянской аристократии. Так спорят между собой историки...
История Наполеона, так же как и история Французской революции, никогда не будет завершена и никогда не будет написана полностью. От поколения к поколению она никогда не перестанет возбуждать в людях работу мысли и энтузиазм.
С того дня, когда он стал повелителем Франции, Наполеон занял центральное место в истории — и все, казалось, стушевывалось перед ним. Но если воздействие, оказанное им на Францию и на Европу, было значительным, то лишь постольку, поскольку оно шло в фарватере развития истории, начиная с 1789 г. Когда увлеченный своим воображением и своим гением («Я живу всегда на десять лет вперед»), император оторвался от хода истории и, теряя контакт с действительностью, захотел превзойти ее, он потерпел неудачу, а затем крушение. Извергнутый из истории, Наполеон, благодаря гениальному видению своей судьбы и упрямой воле, смог продиктовать сочинения, написанные на Святой Елене, заложить таким образом основы наполеоновской легенды и тем самым вновь занять место в центре развития истории. Сочиняя свою собственную историю, он стирает все, что могло омрачить славу героя. Здесь то, что он сделал, не так важно, как то, что он хотел сделать. Легенда начинается с истолкования фактов самим Наполеоном. Так он становится защитником принципов 1789 г., сторонником либеральных идей; он стал диктатором лишь по необходимости; он хотел мира, но постоянно возрождавшаяся европейская коалиция непрерывно вынуждала его вести войну... Эти легендарные (в том смысле, что они часто не соответствуют действительности) толкования действительности ведут свое происхождение от мемуаров Наполеона, написанных под его диктовку на острове Святой Елены, и его разговоров, подлинных устных мемуаров, благоговейно записанных его поклонниками.
В сочинениях, написанных на Святой Елене, не следует искать искренности. Элементы изложения расположены там в строгой зависимости от заранее поставленной цели, и это — цель политическая; одни явления исчезают, другие, наоборот, подчеркнуты. По словам королевы Гортензии, Наполеон «арранжировал свою жизнь, свою защиту и свою славу с изощренным кокетством хорошего драматурга, заботливо готовящего свой пятый акт и следящего за приготовлениями финального апофеоза». Не то, чтобы император сознательно искажал факты, чтоб в таком виде навязать их общественному мнению. Легенда не представляет собой сочетания фальсифицированных фактов, это — сочетание принципов и намерений, приписываемых Наполеону; и они оказались удивительно эффективными в развитии истории до 10 декабря 1848 г. и позднее.

Альбер Собуль
ГЕРОЙ, ЛЕГЕНДА и ИСТОРИЯ
перевод Е.В.Рубинина
Французский ежегодник 1969


@темы: социальная история, событие, революции, полезные ссылки, персона, оригинальные произведения 18 в., новые публикации, источники/документы, история идей, история дипломатии, историография, имена, события, календарь, дискуссии, Франция, Термидор, Италия, Европа, Гракх Бабеф, Великая французская революция, Бонапарт, 19 век, 18 век

08:05 

Авроре навстречу - 7 ноября

Березовый сок
Вопреки видимости, именно зима — пора надежды (Ж.Сесборн)
Сегодня – красный день календаря, 94-я годовщина Великой Октябрьской Социалистической революции.
К этому дню в нашей библиотеке статьи о разных эпизодах революционного движения в России, с историческими аналогиями, параллелями, сравнениями и противопоставлениями.

С праздником, граждане!


«Иртыш, превращающийся в Иппокрену»

Михаил Антонович Алпатов
СИБИРСКИЙ ЖУРНАЛ — СОВРЕМЕННИК
ФРАНЦУЗСКОЙ БУРЖУАЗНОЙ РЕВОЛЮЦИИ конца XVIII века

Французский ежегодник 1961


- - -
От Александра Николаевича Радищева до декабристов

Евгений Михайлович Кожокин
РОССИЯНЕ и ВЕЛИКАЯ ФРАНЦУЗСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
размышления об известном

Французский ежегодник 1987


- - -
Обращение к вопросу о начале социалистической мысли в России представляется на первый взгляд совершенно неоправданным. Конечно, у разных авторов можно обнаружить различную его трактовку, но все же вряд ли кто возьмется оспаривать наличие основной тенденции, определяющей характер освещения данного вопроса в русской историографии. Начало истории социалистической мысли в России давняя научная традиция, развивавшаяся авторами как народнического, так и буржуазно-либерального направлений, относит к 30-м годам XIX в. и связывает с деятельностью университетского кружка Герцена. Первый русский социалистический кружок — так называл его Н.С.Русанов. «Бесспорный родоначальник» социализма в России — писал о Герцене 30-х годов П.Н.Сакулин. И хотя специальному исследованию проблема возникновения русской социалистической мысли в марксистской науке не подвергалась, большинство советских ученых — историков, философов и литературоведов — следуют этой традиции. «...Первыми проповедниками идей социализма у нас надо считать Герцена, Огарева и их ближайших товарищей», — таково авторитетное мнение В.П.Волгина.
Но является ли простое признание того факта, что Герцен и Огарев первыми «привили» социализм русской мысли, решением вопроса? Удалась ли «прививка»? Действительно ли с деятельности кружка Герцена началась в России социалистическая мысль? И если да, где причины укоренения в русской мысли того времени зерен социализма? Иначе говоря, указание на Герцена и Огарева как на первых русских социалистов еще вовсе не означает научного ответа на не такой уж простой вопрос: почему в России 30-х годов — стране, весьма отсталой в социально-экономическом отношении, — появляются приверженцы и пропагандисты самой передовой общественной теории, совершенно не отвечавшей непосредственным задачам национального развития?
И вот ведь что показательно: в дворянско-буржуазной историографии фразы о Герцене как первом стороннике социализма в России, первом русском сенсимонисте вполне уживаются с суждениями, по существу их отрицающими: ничего социалистического в «социализме» Герцена 30-х годов не было, обращение немногих русских юношей к сенсимонизму в 30-е годы XIX в. не было продиктовано какими-либо социальными потребностями, объективными условиями. Указывая на «отвлеченный и даже книжный характер» социалистической мысли в России 30—40-х годов, многие дореволюционные авторы рассматривали ее обычно лишь как невинное, благородное «увлечение», «пустое мечтание» маленькой группки русских интеллигентов-романтиков, лишь как продукт «чувства» — барского сострадания и симпатии к народу, принимавшего — в трактовке некоторых истолкователей «вечного в русской философии» — даже форму религиозных исканий.
Мы не ставили задачу осветить в данной статье все стороны проблемы возникновения социалистической мысли в России. За пределами нашего рассмотрения остались следующие важные аспекты темы: отношение Герцена к религиозным элементам системы сенсимонизма, истолкование в его творчестве 30-х годов идей реабилитации плоти и освобождения женщины, характер влияния на русскую мысль 30-х годов экономического учения, эстетической платформы и других составных частей сенсимонистской доктрины. Осталась невыясненной и степень воздействия идей утопического социализма на других участников
Сознательно или по недостатку фактических материалов оставляя в стороне эти и некоторые другие аспекты проблемы мы стремились подчеркнуть главным образом следующие две взаимосвязанные мысли:
Обращение русской освободительной мысли к социализму явилось началом преодоления того глубокого кризиса, в котором она находилась после поражения восстания декабристов и июльской революции 1830 года.
Начиная с 30-х годов, важнейшим элементом теоретической основы для поисков нового политического учения становится, благодаря сенсимонизму, идея общественной закономерности.

Александр Иванович Володин
О НАЧАЛЕ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ МЫСЛИ В РОССИИ
ИСТОРИЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ УЧЕНИЙ
Памяти академика В.П.Волгина (М.: Наука. 1964)


- - -
Имя Николая Платоновича Огарева неотделимо от истории русского революционного движения. Его по праву можно назвать одним из организаторов первого в России революционно-демократического натиска периода революционной ситуации 1859—1861 гг. Но к революционному демократизму Огарев шел сложным путем идейных исканий, начав свой путь дворянским революционером. Решающее значение имела для него при этом разработка двух вопросов, тесно связанных между собой: вопроса о роли народных масс в истории и вопроса о принципиально новом общественном устройстве, т.е. социализме.
Социалистические воззрения Огарева, будучи одной из разновидностей утопического социализма, были порождены в конечном счете задачами антикрепостнической борьбы, развертывавшейся в отсталой крестьянской стране в то время, когда буржуазный строй уже утвердился в большинстве передовых стран мира и отнюдь не мог являться знаменем борьбы трудящихся масс.

Елена Львовна Рудницкая
СОЦИАЛИСТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ Н.П.ОГАРЕВА
ИСТОРИЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ УЧЕНИЙ
Памяти академика В.П.Волгина (М.: Наука. 1964)


- - -
Социалистическая интеллигенция возникает «начиная с кружка петрашевцев», т.е. с 40-х годов XIX в. К этому же времени он относил начало полувекового периода исканий правильной революционной теории, в результате которых Россия «поистине выстрадала» марксизм.
Революционный марксизм, выступивший в Западной Европе перед 1848 г., поставил ближайшей целью — «формирование пролетариата в класс, ниспровержение господства буржуазии, завоевание пролетариатом политической власти». Для России, страны крепостного права и деспотической монархии, ближайшей исторической задачей был переход к буржуазному строю. Теория научного социализма, которая была «выражением действительных отношений происходящей классовой борьбы», выражением исторического движения рабочего класса в капиталистических странах, в России долго оставалась недоступной самым передовым умам. Здесь движение рабочего класса было еще делом будущего. Но одновременно с рождением на Западе научного социализма среди русской передовой интеллигенции получили широкое распространение учения критически-утопического социализма. В России они выражали другое историческое движение — подъем классовой борьбы крепостного крестьянства, сопровождавший кризис феодально-крепостнического строя.
Передовые мыслители 40-х годов не могли, в силу условий русской жизни, совершить переворот в общественной науке, поставив ее на материалистическую основу, хотя они пытались идти в этом направлении. Ответы на поставленные ими вопросы мог дать только исторический материализм.

Вера Романовна Лейкина-Свирская
УТОПИЧЕСКИЙ СОЦИАЛИЗМ ПЕТРАШЕВЦЕВ
ИСТОРИЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ УЧЕНИЙ
Памяти академика В.П.Волгина (М.: Наука. 1964)


- - -

Галина Ивановна Заварова
ВОСПРИЯТИЕ в РОССИИ КНИГИ ЛУИ БЛАНА
«ИСТОРИЯ ДЕСЯТИ ЛЕТ»

Французский ежегодник 1981


- - -

Владимир Ефимович Невлер
Н.А.ДОБРОЛЮБОВ и БОРЬБА ЗА ВОССОЕДИНЕНИЕ ИТАЛИИ
ИЗ ИСТОРИИ ОБЩЕСТВЕННЫХ ДВИЖЕНИЙ
И МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИИ
Сборник статей в память академика Е.В.Тарле
М.: издательство Академии Наук СССР. 1957


- - -

Николай Сергеевич Травушкин
«ЖАКЕРИЯ» МЕРИМЕ
и РЕВОЛЮЦИОННОЕ ДВИЖЕНИЕ в РОССИИ
(90-е годы XIX в.)

Французский ежегодник 1981


- - -

Алла Сергеевна Намазова
РУССКИЙ ПУБЛИЦИСТ М. А. ЗАГУЛЯЕВ
о ВЕЛИКОЙ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Французский ежегодник 1985
- - -

Борис Самуилович Итенберг
РОССИЯ НА РУБЕЖЕ 70—80-х годов XIX в.
и ОПЫТ ВЕЛИКОЙ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Французский ежегодник 1976


- - -
Рассматривая те формы, в которых опыт французской революции конца XVIII в. учитывался рабочим классом России, его партией, ее создателем и вождем В.И.Лениным накануне и в ходе первой русской революции, мы сосредоточим внимание лишь на следующих наиболее важных аспектах этой проблемы: использование В.И.Лениным и большевиками уроков борьбы Горы против Жиронды в их борьбе против оппортунистов накануне и в начале революции 1905 г., а также значение опыта якобинской диктатуры в открытии В.И.Лениным типа революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства, в пропаганде идеи этой диктатуры в ожесточенных схватках с буржуазными либералами и меньшевиками, в разработке и обосновании В.И.Лениным тактических принципов партии большевиков в годы первой русской революции.

Вадим Сергеевич Алексеев-Попов
ЗНАЧЕНИЕ ОПЫТА ВЕЛИКОЙ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
для РУССКОГО РАБОЧЕГО ДВИЖЕНИЯ
НАКАНУНЕ и в ПЕРИОД РЕВОЛЮЦИИ 1905—1907 гг.

Французский ежегодник 1970


- - -
«Задача реакции — вытравить эти традиции, представить революцию, как «стихию безумия»... заставить население забыть те формы борьбы, формы организации, те идеи, те лозунги, которые в таком богатстве и разнообразии рождала революционная эпоха. Как тупые хвалители английского мещанства, Веббы, стараются представить чартизм, революционную эпоху английского рабочего движения, простым ребячеством, «грехом молодости», наивничанием, не заслуживающим серьезного внимания, случайным и ненормальным уклонением, так и немецкие буржуазные историки третируют 1848 год в Германии… Таково же отношение реакции к Великой французской революции, которая доказывает до сих пор жизненность и силу своего влияния на человечество тем, что до сих пор возбуждает самую яростную ненависть. <…>
…одно дело — хранение традиций революции, уменье использовать их для постоянной пропаганды и агитации, для ознакомления масс с условиями непосредственной и наступательной борьбы против старого общества, другое дело — повторение одного из лозунгов, вырванного из совокупности породивших его и обеспечивших ему успех условий, и применение его к условиям, существенно отличным».

В.И.Ленин vs Плеханов vs Мартынов

Борис Георгиевич Вебер
В. И. ЛЕНИН и ИСТОРИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ ЯКОБИНЦЕВ
Французский ежегодник 1970


- - -
Ранее опубликовано по теме:

Эрнест Лабрусс
КАК ФРАНЦУЗСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
БЛЕСТЯЩЕ ОБЪЯСНЯЕТ И ОПРАВДЫВАЕТ
ГЕРОИЧЕСКУЮ ИСТОРИЮ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ



А последняя статья – теоретическая, так сказать…

Андрей Ильич Фурсов
РЕВОЛЮЦИЯ КАК ИММАНЕНТНАЯ ФОРМА
РАЗВИТИЯ ЕВРОПЕЙСКОГО ИСТОРИЧЕСКОГО СУБЪЕКТА

РАЗМЫШЛЕНИЯ О ФОРМАЦИОННЫХ И ЦИВИЛИЗАЦИОННЫХ ИСТОКАХ
ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
Французский ежегодник 1987




Статьи готовили граждане Maria-S, Heritier, Без диплома.

@темы: 18 век, 1830-е, 1848, 1871, 19 век, 20 век, Великая французская революция, Европа, Италия, Комитет общественного спасения, М.Робеспьер, Россия, Россия и Франция, Советский Союз, Франция, дискуссии, имена, события, календарь, историки, историография, история идей, история науки, капитал, либерализм, массы-классы-партии, народники, национально-освободительные движения, новые публикации, они и мы, персона, полезные ссылки, революции, свобода-право-власть, событие, социальная история, товарищам, утопия, философия, якобинцы

06:30 

историки наши и не наши: от частного к общему

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/

Альбер Собуль
КЛАССИЧЕСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ. О НЫНЕШНИХ СПОРАХ
перевод А. О. Зелениной
Французский ежегодник 1976


Альберт Захарович Манфред
О НЕКОТОРЫХ СПОРНЫХ И НЕРЕШЕННЫХ ВОПРОСАХ
ИСТОРИОГРАФИИ ВЕЛИКОЙ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Французский ежегодник 1976



upd 18/10/11
Мы решили не делать отдельный пост, а дополнить эту запись двумя новыми ссылками, обещанными гражданином Очевидцем:


Жак-Леон Годшо
СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ИЗУЧЕНИЯ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
В СТРАНАХ ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЫ И США

Французский ежегодник 1970

Ефим Борисович Черняк
1794 год: АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ИССЛЕДОВАНИЯ
ВЕЛИКОЙ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Французский ежегодник 1987


И кто тут наши и кто не наши?.. ;-)
запись создана: 07.10.2011 в 06:30

@темы: якобинцы, товарищам, социальная история, революции, полезные ссылки, они и мы, новые публикации, история идей, историография, историки, дискуссии, Франция, Советский Союз, Россия и Франция, Европа, Великая французская революция, 20 век, 19 век, 18 век

21:51 

библиография по истории Франции /по Французскому ежегоднику за 30 лет/

forster2005
"Что толку видеть вещь, если о ней никто ничего не доказывает?!"

ЛИТЕРАТУРА ПО ИСТОРИИ ФРАНЦИИ,
ИЗДАННАЯ В СССР С 1957 ПО 1987 ГГ.
ПО ДАННЫМ ФРАНЦУЗСКИХ ЕЖЕГОДНИКОВ 1958-1987
исследования, научно-популярная литература, переводные труды, диссертации, учебные и учебно-методические материалы, и т.д.

в том числе
Советские исследования проблематики народного фронта во Франции за последнее десятилетие (ФЕ 1967, составитель А.Перминова)
Литература к 100-летию Парижской коммуны (ФЕ 1971)
Указатель статей и материалов, помещенных во Французском ежегоднике в 1958-1972 гг. (ФЕ 1974)


Скан/pdf, скачать


Напомним, что некоторая часть работ из этого длинного-предлинного списка есть в сети (в нашей библиотеке, на других сайтах).
Предупреждение 1. Год от года структура раздела библиографии ФЕ менялась.
Предупреждение 2. ФЕ 1985, 1986, 1987 напечатаны в другом типографском формате, так что страницы пришлось развернуть.
Предупреждение 3. В двух обзорах автор - И.И.Сиволап – собрала все издания переводов сочинений Вольтера и Руссо и литературу, с 1917 года, об этих просветителях, тоже скачивайте и работайте на здоровье.

А теперь –

о тех, кто составлял библиографические списки.


Составление этих списков было, по-видимому, «испытательным заданием для начинающих» историков, привлекаемых к работе над ФЕ.

ДУНАЕВСКИЙ ВЛАДИМИР АРОНОВИЧ, тогда еще кандидат исторических наук, - ФЕ 1958, 1959, 1960, 1961
(1919, Екатеринослав – 1998, Москва), историк. Д-р ист. наук (1970), проф. (1989). В 1937—38 учился в Моск. ин-те инженеров геодезии, аэрофотосъемки и картографии, в 1938–41 на ист. ф-те МГУ. Летом 1941 добровольцем вступил в нар. ополчение, участвовал в боях под Москвой, в кон. 1941 демобилизован по состоянию здоровья и отправлен в Ашхабад, куда был эвакуирован МГУ. В 1942 окончил ун-т, был оставлен в аспирантуре, но в янв. 1943 призван в армию. В сент. тяжело ранен и после длительного лечения в продолжил учебу в аспирантуре МГУ. В 1947–54 и 1960—62 работал на ист.-филол. ф-те Воронежского гос. ун-та. В 1954–60 – гл. библиограф Гос. б-ки СССР им. В.И.Ленина. В 1962–90 – в Ин-те истории (с 1968 – Ин-т истории СССР) АН СССР. С 1990 преподает в Моск. гос. открытом пед. ин-те. Автор работ по историографии всеобщей истории, истории России а также по истории Франции.Соч.: Сов. историография Парижской коммуны, в кн.: Парижская коммуна 1871 г., т.2. М., 1961; Сов. историография новой истории стран Запада. 1917–1941 гг. М., 1971; Зап.-европ. утопич. социализм в работах сов. историков. М., 1981 (в соавт.); Новое в изучении Отечеств, войны 1812 г. М., 1983 (в соавт.); Н.М.Дукин. М., 1987 (в соавт.); Освободит. поход рус. армии в 1813 г., в кн.: Бессмертная эпоха. М., 1988; 1812 г. на перекрестке мнений сов. историков. 1917–1987. М., 1990 (в соавт.).
цитировано


ГУСЕВ ВЛАДИМИР ВАСИЛЬЕВИЧ - ФЕ 1960, 1961
ректор Воронежского государственного университета с 1987 по 1998 годы, с 1998 года - заведующий кафедрой истории нового и новейшего времени исторического факультета ВГУ. Кандидат исторических наук, профессор, заслуженный работник высшей школы РФ, почетный академик Международной академии высшего образования РФ, почетный доктор Амурского государственного университета, член правления Союза ректоров России, член Зальцбургского семинара. Награжден орденом Почета и медалями. В.В. Гусев - почетный гражданин города Борисоглебска. Решением Совета ТулГУ в 1998 году избран почетным доктором.

КУДРЯВЦЕВ ФЕДОР НИКОЛАЕВИЧ - ФЕ 1962
О нем не нашли ничего. Только судя по библиотечным карточкам, Федор Николаевич (родился в 1929 г.) специализировался на библиографии по истории СССР.

СОКОЛОВА МАРИАННА НИКОЛАЕВНА, кандидат исторических наук, - ФЕ 1965, 1966, 1967, 1968, 1969, 1970, 1971
Марианне Николаевне принадлежит работа «Современная французская историография - Les grands courants de I'historiographie francaise contemporaine: основные тенденции в объяснении исторического процесса» (М.: Наука. 1979).
Среди нынешних сотрудников ИВИ РАН ее нет… (


ТЕЛИШЕВА Е. А. - ФЕ 1972, 1973, 1975, 1975, 1976, 1977
Очень нехорошо, что не найти даже имени и отчества этого человека. А ведь она не только для ФЕ составляли библиографию, но и для других изданий!.. «Бесценной помощницей» называет ее Б.Ф.Поршнев, но увы, инициалы даже он не расшифровал. Коллеги читатели, постоянные и случайные, поделитесь достоверной информацией, если есть у вас таковая.

КОТОВА ЕЛЕНА ВЛАДИМИРОВНА - ФЕ 1978, 1979, 1980
Окончила исторический факультет МГУ им. Ломоносова, аспирантуру Института всеобщей истории АН СССР. Кандидат исторических наук, старший научный сотрудник ИВИ РАН (Центр по изучению XIX века).


ЛЕБЕДЕВА ЕЛЕНА ИВАНОВНА - ФЕ 1981, 1982, 1983, 1984
Занималась не только рубрикой «Библиография», но и переводила с французского некоторые статьи для ФЕ.
(родилась 31.08.1955). Кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института всеобщей истории РАН (Центр по изучению XVIII века). Учитель истории, организатор научно-познавательной и исследовательской деятельности учащихся. Автор многочисленных научных работ по истории Франции и русско-французских культурных связей в XVIII в.

В нашей библиотеке есть несколько работ Елены Ивановны, и еще кое-какие появятся:
Дворянство и налоговые привилегии накануне революции / «Французская революция XVIII века: экономика, политика, идеология»: сб.науч. трудов (М.: Наука. 1988)
Собрания нотаблей кануна Великой французской революции и эволюция политических позиций дворянства
«Ужин в Бокере» Наполеона Бонапарта / Перевод и комментарий Е.И. Лебедевой


ЛУЧИЦКАЯ СВЕТЛАНА ИГОРЕВНА - ФЕ 1984, 1985, 1986
доктор исторических наук. Заведующая Отделом культуры и науки средневековой и современной Европы ИМК МГУ. Родилась 12 мая 1960 г. В 1982 г. окончила исторический факультет МГУ им. М.В.Ломоносова. С 1982 г. работает в Институте всеобщей истории РАН. С 1998 г. — в Институте мировой культуры МГУ в должности ведущего научного сотрудника. В 1989 г. защитила кандидатскую диссертацию по теме «Господствующий класс иерусалимского королевства: структура, эволюция, особенности». В 2002 г. защитила докторскую диссертацию по теме: «Образ ислама в хрониках крестовых походов». Заместитель главного редактора и постоянный автор альманаха «Одиссей. Человек в истории». Член редколлегии и автор ряда статьей в энциклопедии «Словарь средневековой культуры». В настоящее время специализируется в области истории христианских представлений об иноверцах и средневековой иконографии. Опубликовала около 80 работ.
цитировано


ОБОЛЕНСКАЯ СВЕТЛАНА ВАЛЕРИАНОВНА - ФЕ 1987
У нее «амплуа» было в основном другое – она вела рубрику «Хроника», составляла краткие отчеты о разного рода коллоквиумах, встречах, симпозиумах и т.п. мероприятиях в секторе истории Франции.
(родилась 12.04.1925). Историк, писательница-мемуаристка (на этом поприще, кажется, больше преуспевает). Доктор ист. наук (1987). Окончила ист. ф-т МОПИ (1947). С 1947 учитель истории в средней школе. С 1964 сотр. Ин-та истории (Института всеобщей истории) АН СССР (РАН).
Работы: Франц Меринг как историк. - М., 1966; Российские либералы о франко-прусской войне и Парижской Коммуне // Французский ежегодник. - М., 1969; Парижской Коммуне 100 лет. - М., 1971; Франко-прусская война и общественное мнение Германии и России. - М., 1977; Политика Бисмарка и борьба партий в Германии в 70-х гг. XIX в. - М., 1992.
цитировано

@темы: якобинцы, экономика должна, философия, утопия, товарищам, социальная история, событие, свобода-право-власть, реставрация, религия и церковь, революции, полезные ссылки, персона, оригинальные произведения 18 в., новые публикации, национально-освободительные движения, массы-классы-партии, литературная республика, либерализм, капитал, источники/документы, история науки, история моды, история искусств, история идей, история дипломатии, историография, историки, имена, события, календарь, дискуссии, военная история, Шометт, Термидор, Средние века, Советский Союз, Сильвен Марешаль, Сен-Жюст, Россия и Франция, Революция-женского рода, Просвещение, Парижская коммуна, Нидерланды, Монтескье, Мабли, М.Робеспьер, Л.-О.Бланки, Комитет общественного спасения, Комитет общей безопасности, Июльская революция, Июльская монархия, Италия, Испания, Жан-Поль Марат, Жан Мелье, Ж.-Ж.Руссо, Европа, Гракх Бабеф, Германия, Великобритания, Великая французская революция, Бонапарт, Бельгия, Америка, Австрия, 19 век, 1871, 1848, 1830-е, 18 век, 17 век

12:08 

история истории - люди и проблемы

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/
Продолжаем популяризировать Французский ежегодник (в его минувшие славные годы),
и продолжаем тему историографии:

Лидия Валентиновна Таран
ТЕОРИЯ «ИСТОРИЧЕСКОГО СИНТЕЗА» АНРИ БЕРРА
Французский ежегодник 1968



Берр Анри [Henri Berr]
31.01.1863 - 19.11.1954

@темы: 20 век, Европа, Россия и Франция, дискуссии, историки, историография, история идей, история науки, новые публикации, полезные ссылки, социальная история, философия

20:42 

историки наши и ненаши: Матьез, Лефевр и Ричард Кобб

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)

Виктор Моисеевич Далин
О НОВЫХ РАБОТАХ РИЧАРДА КОББА
Французский ежегодник 1973



В изучении Великой французской революции, особенно ее социальной и экономической истории, за последние три четверти века были достигнуты крупнейшие успехи. Еще в 1901 г. Альфонс Олар, глава буржуазно-либеральной школы, опубликовал свой лучший труд «Политическая история Великой французской революции», в которой ее социальной история не было уделено никакого места. Но в том же 1901 г. началась публикация четырехтомной «Социалистической истории Французской революции» Жана Жореса, которая явилась первой попыткой социальной интерпретации революции. Этот труд Жореса, ставшего вскоре председателем комиссии по изучению экономической истории революции, оказал значительное влияние на двух наиболее видных историков Французской революции в XX в. — Альбера Матьеза (1874—1932 гг.) и Жоржа Лефевра (1874—1959 гг.).
Альбер Матьез, выходец из небогатой крестьянской семьи, благодаря своему изумительному трудолюбию и страстной увлеченности историей революции, очень быстро прошел первые ступени университетской карьеры. Уже в 1904 г. он защищал докторскую диссертацию о «Теофилантропии и декадном культе». Один из талантливейших учеников Олара, он на первых порах шел по стопам своего учителя, занимаясь в тот период ожесточенной борьбы с клерикализмом в Третьей республике по преимуществу (до 1910 г.) религиозной историей революции.
Именно эта вражда к капиталистическому обществу, ненависть к парламентской коррупции Третьей республики, к «торгашам справа и слева», социалистические убеждения и связанные с этим различные исторические оценки и обусловили, на наш взгляд, разрыв между Матьезом и Оларом, создание в 1907—1908 гг. «Общества робеспьеристских исследований» и матьезовского журнала «Annales Revolutionaries». Этот разрыв дорого обошелся Матьезу: двери Сорбонны были для него закрыты; вплоть до 1926 г. он вынужден был преподавать в провинциальных, второстепенных университетах (Безансон, Дижон). – ну да, свобода же научных точек зрения. Когда в 1911 г. издатель выдвинул его книгу «Рим и конституционное духовенство во время Учредительного собрания» на соискание премии Академии наук, он с горечью писал тому же Пеги: «...Я боюсь, что под куполом (Академии. — В.Д.) мои работы рассматриваются как разрушительные. Они действительно, разрушительны по отношению к чудовищным ошибкам, накопленным на протяжении многих лет историками-предпринимателями, без знаний и убеждений. Если в глазах Академии преступление искать истину и полностью ее высказывать, я не стану настаивать и буду продолжать шествовать в одиночестве. Время возьмет свое, и если меня не понимают сегодня, то поймут завтра. Я буду ждать». …Матьез читал публичный курс «Парламентская коррупция при терроре», привлекший много слушателей и легший позднее в основу его известной книги. Ее мишенью были не только дельцы, депутаты Конвента, но и парламентарии современной ему Франции.
Годы войны многое объяснили Матьезу в социально-экономической политике Конвента, вызванной инфляцией и дороговизной. Большое влияние оказала на Матьеза Октябрьская революция. Когда он узнал о высокой оценке, которую Ленин давал якобинизму, он пришел в восторг. Близко его знавший Морис Домманже вспоминает, что чтение ленинских «Очередных задач Советской власти» (написанных в 1918 г. — В.Д.) явилось для него откровением. Сходство проблем, которые революция ставила перед обеими великими странами, несмотря на 125-летний интервал, его поразило. Тогда он взялся за написание «Большевизма и якобинизма», переиздание «Социального вопроса во время Французской революции», за второе аннотированное издание «Социалистической истории Французской революции» Жореса. 20-е годы были лучшим периодом в научной деятельности Матьеза, когда он в наибольшей мере испытывал на себе влияние марксизма. Несмотря на все свои робеспьеристские преувеличения, он в это время яснее, чем кто-либо из его предшественников, вскрывал социальные корни борьбы между жирондистами и монтаньярами. К тому времени Матьез добился мирового признания, и в 1926 г. он был привлечен для «чтения курса» в Сорбонне, но заведование кафедрой так и не было доверено этому «профессору с пикой». 26 февраля 1932 г. Матьез, «пламенный историк пламенной революции», скончался на кафедре во время занятий.
Председателем «Общества робеспьеристских исследований» и редактором журнала стал Жорж Лефевр. Жизненный его путь несколько отличался от матьезовского. Внук ткача, уроженец промышленного Севера, социалист с ранних лет и притом близкий к гедистскому направлению, Ж.Лефевр долгое время преподавал в провинциальных лицеях. Только в 1904 г. он начал работу над докторской диссертацией (его одногодок, Матьез, в это время ее уже защитил) «Крестьяне департамента Нор» — тема, избранная под влиянием Жореса и И.В.Лучицкого, которого Лефевр высоко ценил. Работа над этой диссертацией отняла у ученого 20 лет жизни — и только в 1924 г., в 50-летнем возрасте, он ее защитил. Но она сразу получила почти восторженное признание. Крупнейший знаток социально-экономической истории, известный бельгийский историк Анри Пиренн назвал ее «жемчужиной французской историографии». Очень положительный отзыв о книге дал А.Матьез; высоко оценили ее и советские историки. Выбор темы был не случаен для Лефевра — с самого начала его интересовала экономическая история, особенно история аграрных отношений, что его явно отличало от Матьеза, у которого не было специально экономических исследований.
Как и Матьез, Лефевр придерживался последовательных демократически-социалистических убеждений. С 1935 г. он преподавал в Париже и стал заведующим кафедрой истории Великой французской революции. Лефевр был убежденным сторонником Народного фронта. Один из его слушателей, о котором мы будем говорить дальше, Р. Кобб, вспоминает о преисполненных энтузиазмом битком набитых студенческих аудиториях, восторженно слушавших в эти годы лекции Лефевра. В годы войны он — убежденный враг нацизма. Брат его, географ Теодор Лефевр, был зверски казнен — обезглавлен!— гитлеровцами. Позднее, когда Лефевру предлагали стать членом Академии наук, он категорически отклонил это предложение, мотивируя свой отказ тем, что он не хочет находиться вместе с теми, кто «убивал его брата», с коллаборационистами, которых было немало в составе Академии. - наука, она такая чистая, она вне политики.
…под влиянием марксизма, благодаря Матьезу и Лефевру, а также их многочисленным ученикам и единомышленникам, научное изучение Французской революции в первой половине XX в. ушло далеко вперед по сравнению с оларовской «Политической историей». Как же развивается французская историография Великой французской революции во второй половине нашего века, особенно после смерти Лефевра? О некоторых положительных итогах и некоторых тревожных явлениях нам хотелось бы рассказать как раз в связи с новыми работами Ричарда Кобба.
* * *
В историографии Великой французской революции во второй половине XX в. значительным событием явилось почти одновременное появление трех больших монографий, посвященных изучению роли городских народных низов в революции. В 1958 г. вышла монография Альбера Собуля «Парижские санкюлоты во II году. Народное движение и Революционное правительство», получившая сразу общее признание. В 1959 г. появилась книга Джорджа Рюде «Толпа во французской революции». В 1961—1963 гг. было опубликовано двухтомное исследование Ричарда Кобба «Революционные армии. Орудие террора в департаментах. Апрель 1793 — флореаль II года». Все три монографии были связаны единством тематики, стремлением изучать историю революции не «сверху», а «снизу»; все три автора в той или иной степени были учениками Жоржа Лефевра...
При всей близости позиций трех историков методологические различия между ними обозначились давно.
…В начале 50-х годов Р.Кобб целиком сосредоточился на исследовательской деятельности. Он вернулся к теме, подсказанной ему Кароном и Лефевром, и стал изучать вопрос о роли эбертистов в парижском народном движении. Он работал параллельно с Альбером Собулем. Оба пришли к одинаковому выводу — не Эбер и эбертисты были «стартером» движения, не они его организовывали. Собуль посвятил свою диссертацию совершенно «автономному», отнюдь не эбертистскому движению парижских санкюлотов, руководимому секциями и Парижской Коммуной, и его монография открыла в известной мере новую страницу в историографии Французской революции. Р.Кобб сосредоточил свое внимание на одном из эпизодов этого народного движения, на Революционных армиях, созданных в результате сентябрьского натиска 1793 г. в Париже и в ряде других городских центров. Изучая эти Революционные армии, Р.Кобб проявил исключительное трудолюбие и необычайную любознательность.
Но уже и в этих лучших работах Р.Кобба можно проследить ряд отличительных особенностей в понимании задач истории, в оценке революции и ряда коренных вопросов ее развития. О них Кобб рассказал и сам в некрологе Ж.Лефевра, появившемся в 1960 г. То, в чем он упрекал Лефевра и в чем с ним не соглашался, как раз и было ахиллесовой пятой самого Кобба. Главной слабостью Лефевра он считал его «стремление, как и у большинства французских историков, к синтезу». В противоположность этому Кобб и тогда проявлял крайнюю ненависть к тому, что он называл «социологией» (видя в ней «главного врага истории»), к обобщениям, к попыткам создания «научной истории», к поискам каких бы то ни было закономерностей в истории. Кобб уже тогда ставил в вину Лефевру то, что он считал существование классовой борьбы во Франции XVIII в. «исторической реальностью». Кобб называл его «наивным человеком», потому что Лефевр «верил в исторический прогресс». При всем своем громадном уважении в Лефевру как историку он считал его все же устарелым французским республиканцем, своеобразным «неоякобинцем». Он с сожалением подчеркивал, что в последние годы своей жизни Лофевр становился все более «догматичным» по отношению к Робеспьеру. Как признает сам Кобб, «Лефевр ненавидел легкомыслие, которое приводило его в бешенство, и никогда не прощал мне высмеивание санкюлотов и богохульство в отношении Робеспьера».
…В 1963 г., как раз в год выхода «Революционных армий», Р.Кобб опубликовал в «Annales Historiques» исключительно теплый некролог о Я.М.Захере, отмечая при этом свою «признательность и благодарность по отношению к народу, которым мы гордимся..., советскому народу, бывшему нашим великим союзником в годы борьбы против фашизма». – Вот так. Лишнее подтверждение изолированности и неактуальности советской исторической науки.

…Вышедшие почти через десять лет после «Революционных армий», книги …оставляют совершенно иное впечатление. Прежде всего в структуре обеих книг сказался свойственный Коббу «импрессионизм». «Мой предмет хаотичен, — признает он сам, — и я хочу писать о нем хаотически»; это больше всего соответствует «моему несистематическому уму». - А вы тут со своей "научной терминологией".
Прежде всего Кобб резко меняет тематику своего исследования и откровенно объясняет причину этого изменения: «Политическая история Французской революции не скучна, она бесконечно увлекательна и является открытым полем для новых исследований... Дело не во Французской революции, а во мне самом. Я не могу больше проявлять прежний энтузиазм к внутренней истории двух Комитетов — я слишком долго жил ею — и я нахожу гораздо более привлекательным, даже на высшем уровне, термидорианский период прежде всего потому, что он страшно анархичен и дезорганизован... Периоды слабого правительства, очень близкого к анархии, гораздо более привлекательный объект исторического исследования, чем периоды действенного и твердого правительства. Самое привлекательное — это периоды слабого правительства, наступающие немедленно после периодов твердого управления». Попутно Кобб выясняет, что привлекало его раньше к теме Революционных армий: «Главная тема моих «Революционных армий» — это беспомощность даже самого хваленого Революционного правительства перед лицом хорошо организованных групп давления». Даже крепкое Революционное правительство оказывается «пленником и заложником местных незначительных должностных лиц». Кобб не анализирует классовые пружины этого конфликта — давление крепкого крестьянства на местные органы управления с тем, чтобы удержать хлеб от централизованного распределения. Теперь для него все сводится к конфликту местных, «полуанархических» властей, которым он явно сочувствует, с централизованным государством. Классовый конфликт, который так ясно вскрывали Матьез и Лефевр и который раньше видел и сам Кобб, исчез, и исторический свет и тени расположены сейчас совершенно неверно; скрыт острый конфликт между голодающим городом, армией, сражающейся за республику, и зажиточной деревней с ее «хлебной забастовкой».
Изменение тематики исследования связано не только с интересом Кобба к «слабым» правительствам. Мы помним о той неприязни, которую он проявлял к Робеспьеру и «неоякобинской часовне», вызывавшей его споры с Лефевром и достаточно ясно сказавшейся в «Революционных армиях». Но тогда он способен был все же объективно признавать роль Робеспьера, хотя бы в вопросе о создании этих армий. Сейчас его отношение к Робеспьеру и Революционному правительству лишено и тени какой бы то ни было исторической объективности. Кобб согласился с мнением рецензента «Times Literary Supplement», что его главная слабость как историка в том, что он неспособен проявлять симпатии к людям, которые стремятся к власти независимо от того, руководствуются ли они добрыми или злыми мотивами. Но он не собирается смягчать эту свою позицию: «Я еще готов, — пишет Кобб, — понять тех, кем руководит желание осуществлять зло ..., но я должен сознаться в своем крайнем отвращении к Робеспьеру, не только из-за того, что он делал, из-за того, что он так скучно и вымученно говорил, но и потому, что он представляет собой фарисейство, самодовольство, упрямство, отсутствие понимания других людей и пуританизм». – Каждый принимает и извиняет в качестве первопричины поступков, то, что ближе лично ему. Власть, богатство, «желание осуществлять зло». Общечеловеческие ценности.
В своей запальчивости Кобб настолько далек от объективности, что даже к Бареру проявляет гораздо больше симпатии и противопоставляет его Робеспьеру: «Барер гораздо более удачливый революционер, — и пусть нам будем позволено это сказать, — гораздо более приятный человек, чем Робеспьер, и к тому же он дожил до 40-х годов». Барер, в самом деле, дожил до 1841 г. и пережил почти на полвека Максимильена Робеспьера. Даже 9 термидора Кобб ставит в вину Робеспьеру — он видит в нем сознательное «политическое самоубийство» и именно в этой связи противопоставляет ему «удачливого» Барера.
Отметим попутно, что, хотя Кобб никак не может обвинить в «холодной кровожадности» Бабефа (он сам ссылается на его знаменитое письмо в июле 1789 г.), он не проявляет ни малейшего интереса, никакой симпатии к этому движению «равных», называя его «бессмысленным», совершенно лишенным связей с народом. «В нем не было ничего «народного», хотя Бабеф и его друзья были благосклонно расположены к тому, чтобы использовать народ как пушечное мясо, с тем чтобы завоевать путем кровавого переворота революционную диктатуру»; «Руссо так же бесполезен для понимания санкюлотов, как и Бабеф»; «заговор равных до наших дней продолжает надоедать историкам». С тем самым «легкомыслием», которое, как вспоминает сам Кобб, приводило в бешенство Ж.Лефевра, он пишет в связи с книгой Э.Гобсбаума «The Primitive Rebels» — «бандиты (в отличие от Бабефа) никогда не бывают скучны».
Неприязнь Кобба к Робеспьеру была известна и раньше, она приняла только сейчас совершенно невероятные формы. Но самое характерное для его новых работ — это пересмотр взглядов на санкюлотское движение, на его роль и значение в революции. Кобб считает, что только изучение событий III года и всего последующего полного упадка народного движения дает объяснение того, чем же являлось это движение — в своей последней книге Кобб неизменно берет это слово в кавычки — во II году. Вопрос вовсе не в том, почему санкюлотское движение потерпело неудачу, почему оно пришло в упадок в 1795 г., как раз тогда, когда оно набирало полную силу в Англии. Вопрос в том, «в силу какого чуда» санкюлотам удалось, «хотя бы временно и частично, добиться успеха». История народных движений вообще — это «история неудач, разочарования и безнадежности», их отличает «половинчатость, непоследовательность, бесконечная дробность». И если во II году народному движению на короткий промежуток времени удалось добиться успеха, то это — «случайность», обусловленная войной.
Самый термин «санкюлот»,— которым раньше Кобб неизменно пользовался,— способен только «вводить в заблуждение», это «неуловимое и скользкое понятие», оно может быть полезно «для интеллектуальных упражнений, но оно способно привести только к дурно написанной истории». По мнению Кобба, санкюлотов никак нельзя определить по их классовой принадлежности; у них нет единой социальной или политической программы, их отличает «крайний индивидуализм и большая доля анархии». Только в этом он видит «квинтэссенцию» санкюлотизма.
«Санкюлотское движение является исторической абстракцией» — таков его заключительный вывод. В такой же мере «чрезвычайно преувеличен и упрощен, в смысле классовой характеристики политических методов и программы, конфликт между санкюлотами и Революционным правительством. Сами санкюлоты и не знали, что они вступили в такой конфликт. Не представляя собой никакой политической, экономической или социальной общности, могли ли санкюлоты представлять хотя бы мимолетную угрозу для Революционного правительства? Разумеется, они никогда об этом и не думали».
Можно было бы сказать, что в этих замечаниях Кобба есть какая-то доля истины — конфликт между «якобинцами» и «санкюлотами» иногда толкуется слишком прямолинейно, и во всяком случае, несмотря на все противоречия, между ними не произошло разрыва. Якобинцы продолжали оставаться «якобинцами с народом». Но за критическими замечаниями Кобба стоит по существу нечто гораздо большее — он вообще отрицает самостоятельную роль народных масс даже в те исторические эпохи, когда им, но ленинскому определению, удавалось наложить свой отпечаток на ход исторического развития. Кобб усиленно подчеркивает, что и в парижском санкюлотском движении II года, которое он все же рассматривает как счастливое исключение, участвовали только представители ничтожного меньшинства, «элиты»...

А целое читайте, граждане, сами. Оцените Далина-критика.
На сайте ФЕ есть статья А.В.Гордона "Советские историки и «прогрессивные ученые» Запада (история с Ричардом Коббом)", 2007. Не скажу, что мне лично это напоминает по тону и манере изложения. Но пусть будет ссылка, мы не они, нам бояться нечего ;-))

@темы: 18 век, 19 век, 20 век, Великая французская революция, Европа, М.Робеспьер, Россия и Франция, Советский Союз, дискуссии, историки, историография, история идей, история науки, массы-классы-партии, новые публикации, они и мы, персона, полезные ссылки, революции, свобода-право-власть, социальная история, товарищам, якобинцы

06:39 

о Николае Михайловиче Лукине

Marty Larny
Я уже забыл вопрос, но, думаю, ответил на него
Автор не из числа мной любимых историков ВФР, скорее даже наоборот ),
но, без всяких оговорок, заслуживающий читательского внимания, уважения и доброй памяти.
Три статьи из ФЕ, ему посвященные.


Анатолий Васильевич Адо
НАУЧНОЕ НАСЛЕДИЕ Н.М.ЛУКИНА
и НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ КРЕСТЬЯНСТВА
во ВРЕМЯ ВЕЛИКОЙ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Французский ежегодник 1981

Илья Саввич Галкин
РАННИЕ СТРАНИЦЫ РЕВОЛЮЦИОННОЙ И НАУЧНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Н.М.ЛУКИНА
Французский ежегодник 1981

Валентин Андреевич Гавриличев
Н.М.ЛУКИН
и ЕГО РОЛЬ в РАЗВИТИИ СОВЕТСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
ВЕЛИКОЙ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Французский ежегодник 1964



ЛУКИН (Н.Антонов) Николай Михайлович
20.07.1885 — 19.07.1940

В.Дунаевский. Николай Михайлович Лукин. «Портреты историков Время и судьбы»

О роли Лукина в советской школе историков (из дискуссии)


Из трудов Н.М.Лукина:

1-й Интернационал и Парижская коммуна (по неопубликованным документам)

Максимилиан Робеспьер

Царизм и Французская буржуазная революция 1789 года: по донесениям И.М.Симолина

@темы: якобинцы, революции, полезные ссылки, персона, они и мы, новые публикации, история науки, история идей, историография, историки, дискуссии, Советский Союз, Россия и Франция, Великая французская революция, 20 век, 18 век

09:01 

"романтический" исторический роман: pro et contra

Capra Milana
мир не существует, а поминутно творится заново
Насколько я люблю романы сэра Вальтер Скотта, настолько же я боюсь его подражателей. Теперь нет такого молодого автора, который бы не написал своего исторического романа, — совсем как прежде писали обязательную трагедию в классе риторики. Потому-то теперь написать исторический роман так же легко, как прежде было легко написать трагедию. Образчик налицо, остается только скопировать его. Теперь для исторического романа существуют санкционированные персонажи, установленные роли, есть даже свои законы, которые можно было бы изложить в виде кодекса.
Статья 1. В историческом романе герой должен быть личностью незначительной. Героиня также может обойтись без характера.
Статья 2. Следует наделять ваших злодеев какой-нибудь странной добродетелью, а порядочных людей — каким-нибудь необыкновенным и смешным качеством.
Статья 3. Непременно должен быть какой-нибудь персонаж из низших слоев общества; он должен обладать большими достоинствами.
Статья 4. Вы непременно должны иметь какого-нибудь сумасшедшего или сумасшедшую, которые от времени до времени произносят таинственные фразы.
Статья 5. Вы постоянно будете сочетать смешное с трагическим, а так как не всегда легко придумать что-нибудь смешное... то наделите одного из своих персонажей каким-нибудь словом или жестом и ежеминутно повторяйте это слово или жест, так как в историческом романе подлинным источником комического является карикатура.
Статья 6. Чтобы убедить читателя в том, что вы изображаете нравы отдаленной эпохи, исказите нравы вашего собственного времени.
Статья 7. Примешайте к языку вашего времени какие-нибудь выражения, заимствованные из старой хроники или из наречия...
Такова поэтика исторического романа. Стоит только последовать этим правилам, и исторический роман окажется таким же произведением техники, каким после Вольтера стала трагедия.

/ Сен-Марк Жирарден

Бездарные писатели воображают, что они создадут роман в духе Вальтер Скотта или драму в духе Шиллера, если свалят в одну кучу королеву, разбойника, алхимика, пещеру, лабораторию, отшельника, похищение, воровство, склянку с ядом, предсмертную исповедь, погребение, проклятие, бунт, суд, магическое заклинание, пьяную оргию и т.д.
/ Шарль Маньен

Теперь в каждом художественном произведении можно найти: 1) таинственный персонаж, нищего, безумца или колдуна, хранителя тайны, который раскроет ее в развязке романа; 2) какого-нибудь сумасброда, который должен все время мешать действию своим неуместным вмешательством и посреди всяческих ужасов смешить читателя, контрастируя с главным действием... 3) между этими двумя актерами должен быть некий нейтральный наблюдатель, бесстрастный судья, волею событий попавший в круговорот противоречивых страстей, интересов и убеждений. Подробное описание места действия и героев и бесконечные диалоги могут легко растянуть самый простой, самый короткий, иногда совершенно бессодержательный сюжет, — и вот вам готовый рецепт для воображения, которое он может, в случае надобности, и заменить.
/ Анри Патен


Подпишусь под каждым словом, за исключением любви к романам Вальтера Скотта ). Но, впрочем, автор книги, значительную часть своего научного творчества посвятивший феномену романтизма, отделяет зерна от плевел:
Общее недоверие к историческому роману, все более возраставшее начиная с 30-х годов и вплоть до последнего времени, распространилось и на лучшие образцы исторического романа 20-х годов. На Западе редкий критик пройдет мимо них, не сказав неодобрительного слова, не пожалев о «заблуждениях», о «ложных принципах» и «ложном жанре». В результате литературный процесс первой трети XIX века предстает в значительном искажении, а из литературного наследия выпадают огромные ценности, которые могли бы принести пользу еще многим поколениям читателей. Все же и до сих пор основной читательской средой романтического исторического романа является юношество, может быть наиболее полно и правильно воспринимающее эти несколько померкшие шедевры. Впрочем, постоянно переиздающиеся у нас русские переводы лучших из этих романов заставляют предполагать, что и взрослый наш читатель проявляет к ним немалый интерес. И это только справедливо. Более внимательное чтение, более строгое исследование откроют за старомодными особенностями исторического романа эпохи романтизма полноту общественных и эстетических качеств, которые обеспечат ему широкое и плодотворное участие в современной художественной жизни

Прошу любить и жаловать -

Борис Георгиевич Реизов
ФРАНЦУЗСКИЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ РОМАН
В ЭПОХУ РОМАНТИЗМА
Л.: государственное издательство художественной литературы. 1958
скачать текст (скан/pdf, 28,3 Мб)


ОГЛАВЛЕНИЕ
От автора
Глава первая. Шатобриан. «Мученики»
Глава вторая. Проблема исторического романа во французской критике 1820-х годов
Глава третья. Виньи. «Сен-Map»
Глава четвертая. Бальзак. «Шуаны»
Глава пятая. Мериме. «Хроника времен Карла IX»
Глава шестая. Гюго
      I. «Ган Исландец» и «Бюг Жаргаль»
      II. «Собор Парижской богоматери»
Заключение

Ссылки на материалы к теме:
Б.Реизов. Французская романтическая историография. 1815-1830
Б.Реизов. Спор о драме в период Первой империи
Н.Кареев. Французская революция в историческом романе
А.Чегодаев. "Наследники мятежной вольности". Пути художественного творчества от Великой французской революции до середины девятнадцатого столетия
Материалы, посвященные Гюго, Шатобриану, Виньи .


ОТ АВТОРА

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

@темы: 19 век, 20 век, Великобритания, Европа, Июльская монархия, Франция, дискуссии, историки, историография, история идей, история искусств, литературная республика, новые публикации, они и мы, персона, полезные ссылки, реставрация, социальная история, философия

19:28 

Термидор

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/
19:02 

"мы, нижеподписавшиеся..."

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/
Благодаря преимущественному праву покупки Государства на аукционе минувшего 18 мая, рукописи Робеспьера и Леба будут присоединены к коллекциям Национальных Архивов. Подписка, выпущенная по инициативе Общества робеспьеристских исследований и Института истории Французской Революции, а также мобилизация историков и избранников различных чувств, способствовали тому, чтобы это ценное достояние не было рассеяно. В течение недель, предшествовавших преимущественному праву, тысячи граждан пожелали свидетельствовать свою приверженность личности Неподкупного выплатой по подписке (всего более 120000 евро); равно как и многочисленные граждане, не питающие никакой особенной симпатии по отношению к персонажу, но находившие скандальным, чтобы главная фигура в истории Франции могла бы быть забыта подобным образом.
И однако, несмотря на выдающееся место в достоянии республики и в его выступления по многочисленным поводам, которые сохраняют постоянную актуальность для нашей демократии (именно защита бедных и защита ценности неподкупности и равенства), ни одной улице в Париже не присвоено имя Робеспьера, бывшего, однако, одним из наиболее знаменитых депутатов. Робеспьер - "слишком спорная" фигура? В Париже нет недостатка в улицах, носящих различные не менее спорные имена, что никто впрочем не думал бы о том, чтобы ставить это сегодня под сомнение.
Это причина, по которой, в конце концов, Совет Парижа на ближайшей сессии даст улице или площади французской столицы имя Робеспьера.


А теперь - лучшие граждане Французской республики нашего времени:
Sylvie Aprile, professeure (Université de Lille), présidente de la Société d’histoire de la Révolution de 1848 et des révolutions du XIXe siècle.
Michel Biard, professeur (d’Université de Rouen), président de la Société des études robespierristes.
Philippe Bourdin, professeur (Université de Clermont-Ferrand).
Ian Brossat, conseiller de Paris (PCF), président du Groupe communiste et élus du Parti de gauche.
Gilles Candar, professeur en classes préparatoires (Le Mans), président de la Société d’études jaurésiennes.
Alexis Corbière, conseiller de Paris (PG), premier adjoint du 12e arrondissement.
Jean-Numa Ducange, maître de conférences (Université de Rouen).
Florence Gauthier, maître de conférences (Paris-VII).
Hervé Leuwers, professeur (Université de Lille), directeur des Annales historiques de la Révolution française.
Jean-Marc Schiappa, historien (près de l’Institut de recherches et d’études de libre pensée.
Pierre Serna, professeur (Université de Paris-I), directeur de l’Institut d’histoire de la Révolution française.
Danielle Simonnet, conseillère de Paris (PG) du 20e arrondissement
Pour une rue Robespierre à Paris (appel collectif)
lundi 20 juin 2011


Нужно выяснить, состоялась ли или когда состоится пресловутая сессия парижского муниципалитета, и поднимался ли вопрос о наименовании улицы.

@темы: якобинцы, товарищам, социальная история, революции, полезные ссылки, персона, они и мы, история идей, историки, имена, события, календарь, дискуссии, Франция, Европа, Великая французская революция, 18 век

06:23 

в Икарию, в Икарию!

Eh voila
В действительности все не так, как на самом деле
— Это мой товарищ по путешествию, о котором я вам говорил, — сказал я.
— А как его зовут?
— Вальмор.
— Вальмор! Поздравляю вас. Я слышал о нем, как об одном из самых выдающихся и благородных молодых икарийцев.
— Он говорил мне, что отец его — одно из первых должностных лиц.
— Да, я знаю его. Он — слесарь.
— Сестра его одна из первых красавиц Икарии.
— Да, совершенно верно. Она прелестная швея.
— Но что вы говорите? Слесарь, швея...
— Что же вас удивляет? Разве швея не может быть красивой? Разве слесарь не может быть прекрасным должностным лицом?
— Но здесь имеются благородные?
— Да, очень много благородных, славных, знаменитых: механики, врачи, рабочие, которые отличились каким-нибудь крупным открытием или крупными заслугами.
— Как! Королева не окружена родовитым дворянством?
— Какая королева?
— Государыня, о которой мне часто говорил Вальмор, расхваливая всегда ее неистощимую доброту, заботливость об общем благе, его огромные богатства и всемогущество. Я был бы весьма рад узнать, что есть королева, которая приносит столько чести королевской власти.
— Понял, — воскликнул Евгений, заливаясь смехом: — государыня, которую вы приняли за королеву, — это республика, добрая и прекрасная республика, демократия, равенство.

Несомненно, мы не можем льстить себя мыслью, что не совершили ни одной ошибки, но наша совесть дает нам утешительное свидетельство, что наше произведение вдохновлено самой чистой и самой горячей любовью к человечеству.
Осыпанные уже клеветой и оскорблениями, мы должны иметь мужество и не бояться ненависти партий и, быть может, преследований. Благородные и славные примеры научили нас, что человек, которого одушевляет и увлекает преданность благу его братьев, должен всем жертвовать ради своих убеждений, и каковы бы ни были эти жертвы, мы готовы взять их на себя, чтобы всюду и всегда торжественно свидетельствовать об истинности и благодетельности коммунистического учения.
Февраль 1842


Этьен Кабе
ПУТЕШЕСТВИЕ В ИКАРИЮ
ФИЛОСОФСКИЙ И СОЦИАЛЬНЫЙ РОМАН
Перевод с французского под редакцией Э.Л.ГУРЕВИЧА
Комментарии Э.Л.ГУРЕВИЧА и Ф.В.ШУВАЕВОЙ
Вступительная статья В.П.ВОЛГИНА


В.П.Волгин. Этьен Кабе (скан|pdf) - опубликовано отдельно ранее.

ПУТЕШЕСТВИЕ В ИКАРИЮ
Предисловие ко второму изданию

Часть первая. Путешествие. Рассказ. Описание
             Глава первая. Цель путешествия. Отъезд
             Глава вторая. Прибытие в Икарию
             Глава третья. Прибытие в Икару
             Глава четвертая. Описание Икарии. Описание Икары
             Глава пятая. Взгляд на общественный и политический строй и историю Икарии
             Глава шестая. Описание Икары (продолжение)
             Глава седьмая. Пища
             Глава восьмая. Одежда (продолжение письма Евгения к брату)
             Глава девятая. Жилище. Обстановка
             Глава десятая. Воспитание
             Глава одиннадцатая. Воспитание (продолжение)
             Глава двенадцатая. Труд. Промышленность
             Глава тринадцатая. Общественное здравие. Врачи. Больницы
             Глава четырнадцатая. Писатели. Ученые. Адвокаты. Судьи
             Глава пятнадцатая. Женская мастерская. Роман. Брак
             Глава шестнадцатая. Динаиза не хочет выходить замуж. Отчаяние Вальмора
             Глава семнадцатая. Сельское хозяйство
             Глава восемнадцатая. Сельское хозяйство (продолжение)
             Глава девятнадцатая. Сельское хозяйство. Торговля (продолжение)
             Глава двадцатая. Религия
             Глава двадцать первая. Излечение Вальмора. Тоска милорда
             Глава двадцать вторая. Национальное представительство
             Глава двадцать третья. Икарийское пэрство. Провинциальное представительство. Пантеон
             Глава двадцать четвертая. Народные собрания
             Глава двадцать пятая. Пресса
             Глава двадцать шестая. Исполнительная власть
             Глава двадцать седьмая. Брак. Бал. Танцы
             Глава двадцать восьмая. Прогулка верхом
             Глава двадцать девятая. Милорд любит Динаизу. История Ликсдокса и Клорамиды. История Икара
             Глава тридцатая. Театры
             Глава тридцать первая. Историческая драма. Пороховой заговор. Суд и осуждение невинного
             Глава тридцать вторая. Ревность и безумие. Разум и преданность
             Глава тридцать третья. Прелюдия к юбилейным празднествам. День рождения школьника, рабочего, гражданина
             Глава тридцать Четвертая. Празднества, игры, развлечения, роскошь
             Глава тридцать пятая. Колонии
             Глава тридцать шестая. Религия (продолжение главы двадцатой)
             Глава тридцать седьмая. Франция и Англия
             Глава тридцать восьмая. Брак милорда решен
             Глава тридцать девятая. Женщины
             Глава сороковая. Внешние сношения. Проект коммунитарной ассоциации
             Глава сорок первая. Первое обсуждение проекта ассоциации
Часть вторая. Установление режима общности. Переходный порядок. Дискуссия
Возражения. Опровержение возражений. История. Мнения философов.
             Глава первая. История Икарии
             Глава вторая. Недостатки старого общественного строя
             Глава третья. Пороки старого политического строя
             Глава четвертая. Революция 1782 г. Установление режима общности
             Глава пятая. Выборы. Конституция. Приговор. Война. Мир. (Продолжение истории революции)
             Глава шестая. Переходный порядок. Политическое равенство. Уменьшение социального неравенства. Прогрессирующее социальное равенство
             Глава седьмая. Возражения против равенства и общности имущества
             Глава восьмая. Ответ на возражения против равенства и общности имущества
             Глава девятая. Прогресс демократии и равенства
             Глава десятая. Прогресс демократии и равенства. (Продолжение)
             Глава одиннадцатая. Прогресс промышленности и производства
             Глава двенадцатая. Мнения философов о равенстве и общности имущества
             Глава тринадцатая. Мнения философов о равенстве и общности имущества. (Продолжение)
             Глава четырнадцатая. Будущность человечества
             Глава пятнадцатая. Ассоциация и пропаганда в пользу общности
             Глава шестнадцатая. Крестовый поход в Икарии для установления общности
             Глава семнадцатая. Счастье милорда
             Глава восемнадцатая. Брак и свадьба
             Глава девятнадцатая. Катастрофа
Часть третья. Резюме учения, или принципы общности
             Единственная глава. Объяснения автора. Учение об общности
КОММЕНТАРИИ – ПРИМЕЧАНИЯ (Э.Л.Гуревича)

весь текст, OCR|pdf, СКАЧАТЬ

Э.Л.Гуревич. Э.Кабе. Биографический очерк (скан|pdf)
Издания и переводы основных произведений Э.Кабе
Литература о Кабе



Материалы об Этьене Кабе собираются здесь

* * *
А к тем, кто станет заинтересовано читать сочинение Кабе, у нас есть ряд вопросов… можно даже провести конкурс с призами, хи-хи…

1. Какие реалии – и проекты – Кабе заимствовал для своей Икарии из эпохи ВФР? А в чем можно заметить противопоставления? А в чем сказывается опыт 1830 года?
2. Как вам понравится «довод к авторитетам», которым Кабе широко пользуется во второй и в третьей части романа… даже злоупотребляет им, по вашим теперешним представлениям? Хорошенький же там набор имен!..
3. Зачем же понадобилось вводить в классическую сюжетную схему романа-утопии любовную линию, да еще занимающую так много места? И что может означать неожиданная нелепая смерть персонажа (Динаизы) и ее не менее неожиданное воскресение?

@темы: якобинцы, экономика должна, философия, утопия, товарищам, социальная история, свобода-право-власть, религия и церковь, революции, полезные ссылки, персона, они и мы, новые публикации, массы-классы-партии, литературная республика, источники/документы, история идей, дискуссии, Шометт, Франция, Сильвен Марешаль, Сен-Жюст, Просвещение, Мабли, М.Робеспьер, Июльская монархия, Жан-Поль Марат, Ж.-Ж.Руссо, Европа, Дидро, Великобритания, Великая французская революция, Бонапарт, homo ludens, 19 век, 1848, 1830-е, 18 век

Vive Liberta

главная