Записи с темой: россия и франция (список заголовков)
21:10 

Николай Михайлович Лукин, историк-робеспьерист

Свой среди чужих...
...чужой среди своих

Николай Михайлович ЛУКИН
20 июля 1885 — 16 июля 1940
Воспроизведено по: «Портреты историков Время и судьбы». В 2 тт. М.: Университетская книга; Иерусалим: Gesharim. 2000. Отв.ред Г.Н.Севостьянов и Л.Т.Мильская. Том 2. Всеобщая история. Автор настоящей статьи и примечаний к ней - В.А.Дунаевский. С.310-321.



Родился Лукин 8(20) июля 1885 г. в подмосковном селе Кусково Спасской волости в семье учителя Кусковской начальной школы Михаила Николаевича Лукина. Дед будущего историкА? Николай Андреевич Лукин? имел приход в селе Пречистенском-Кобелеве Крапивенского уезда Тульской губернии. Мать Николая — в девичестве Надежда Ивановна Измайлова — происходила из дворян и была дочерью отставного подполковника. Ровно за два года до рождения Н.М.Лукина его родители обвенчались в Московской Николо-Песковской церкви. Николай был старшим в семье Лукиных. За ним шла Надежда, родившаяся в 1887 г. и младшие — Михаил и Анна.
В 1895 г. Николай Лукин поступил в Московскую прогимназию, где пробыл шесть лет, а затем два года обучался в известной Московской 2-й гимназии.
Аттестат зрелости, полученный Лукиным, свидетельствовал о его «образцовой любознательности» и отличных оценках по всем предметам за время обучения и выпускным экзаменам (общим числом — 19). «Во внимание к постоянно отличному поведению, вниманию и прилежанию и отмеченным успехам в науках, - указывалось в аттестате, — педагогический совет постановил наградить его золотой медалью». Лукин без колебаний избрал историко-филологический факультет Московского университета, куда он и был зачислен в 1903 г.
Работа «Падение Жиронды» представила собой отнюдь не ученическое сочинение, а достаточно зрелое исследование, в котором проявилась приверженность автора марксизму. Это сказалось в первую очередь в социально-классовом подходе к анализу проблем политической борьбы во Франции с 10 августа 1792 г. по 31 мая - 2 июня 1793 г. Заслуживало внимания и новое положение, высказанное Лукиным о том, что в ходе борьбы с жирондистами формировался блок демократических сил, который в дальнейшем стал опорой якобинской власти. Эта идея нашла развитие в последующих исследованиях Лукина, став ведущей в его концепции якобинской диктатуры.
Диплом Лукина запомнился его руководителю, и много лет спустя Виппер писал: «Я знаком был с работами Ип.Тэна и его антипода Альфонса Олара о французской революции, но то, что было сказано в дипломном сочинении Н.Лукина, — это было оригинально».
И уже на следующий день после получения Лукиным диплома Р.Ю.Виппер направляет в совет историко-филологического факультета «представление» с просьбой об оставлении его при кафедре всеобщей истории для подготовки к профессорскому званию. После некоторой затяжки этот вопрос был положительно решен к марту 1910 г. и Лукин становится сотрудником кафедры.
После октября 1917 г. Лукин некоторое время продолжает подниматься на ниве журналистики, публикуя серию статей в «Социал-демократе», а затем в «Правде», когда ее редакция была переведена в Москву. И хотя в эти годы публицистическая деятельность Лукина не прекращается, он уже со второй половины 1918 г. начинает уделять все большее внимание преподавательской работе, включившись в дело организации системы высшей школы, и научных учреждений исторического профиля, а также в научно-исследовательскую деятельность в сфере проблем истории революционного движения в странах Запада.
Активно сотрудничал Лукин и со всеми научно-исследовательскими учреждениями исторического профиля, которые были созданы после революции: Социалистической (в дальнейшем Коммунистической) академией, Институтом истории Российской ассоциации научно-исследовательских институтов общественных наук (РАНИОН), Институтом красной профессуры (ИКП), в котором Лукин вел специальный семинар по истории Парижской коммуны, Институтом истории Академии наук СССР, директором которого Лукин был в 1936—1937 гг., и др.
Что же касается творческой деятельности Лукина, то она оказалась предельно насыщенной и плодотворной. Уже в феврале 1919 г., в разгар гражданской войны, увидела свет его книги «Максимилиан Робеспьер». Это, по сути дела, логическое продолжение его первого, еще студенческого дипломного сочинения — «Падение Жиронды».
Следующим крупным исследованием Н.М.Лукина стала книга, посвященная истории Парижской коммуны 1871 г.: «Из всех революций прошлого наибольшим вниманием буржуазной профессуры пользовалась Великая революция, да и то лишь во Франции, где партия радикалов опиралась на традиции этой героической эпохи. Коммуна 1871 года, которая была смелым вызовом буржуазному обществу, напротив, весьма мало интересовала даже радикально настроенные университетские круги». Над историей Коммуны Лукин работай длительное время. Увидело свет несколько изданий книги. Последнее из них (четвертое), в котором удалось опубликовать лишь первую часть, было посвящено эпохе II Империи и деятельности правительства «национальной обороны». В этом своем последнем исследовании обобщающего характера по истории Коммуны Лукин ввел в научный оборот много документальных материалов о социально-экономическом и политическом развитии Франции в 60-е годы XIX в. Особенности рабочего движения, дифференциация крестьянства, деятельность Интернационала во Франции, содержание парламентской борьбы и ряд других сторон истории Франции в годы кризиса империи Наполеона III были им всесторонне исследованы. Много нового Лукиным было внесено и в оценку деятельности правительства «национальной обороны», а также такого важного события, как восстание 31 октября 1870 г.
С начала 20-х годов увидели свет еще несколько книг Н.М.Лукина. Это его курс лекций «Из истории революционных армий», прочитанный в Академии Генерального штаба Красной Армии, первый учебник по истории Нового времени, охвативший период со второй половины XVIII в. до кануна революции 1848 г. Естественно, что с позиций сегодняшнего дня в трактовке многих вопросов можно найти большое число неприемлемых ныне выводов, но не следует забывать, что все они исходили из существовавших тогда представлений об историческом процессе и уровня развития исторической науки. Здесь, в частности, в первую очередь имеется в виду идея, активно поддерживаемая тогдашним руководителем советской исторической науки М.Н.Покровским, о торговом капитализме, как особом этапе истории, предшествовавшем периоду промышленного капитализма. «Но к чести Н.М.Лукина надо сказать, — писал его ученик А.З.Манфред, — что его работа была, пожалуй, в наименьшей мере подвержена влиянию пресловутой «теории торгового капитализма» и других детских болезней вульгарного социологизирования, через которые проходила советская историческая наука на ранних этапах своего развития». И, наконец, следует назвать еще одну книгу Н.М.Лукина «Очерки по новейшей истории Германии», явившуюся первым обобщающим трудом по германской истории Нового времени в послеоктябрьской историографии, в котором был сделан существенный шаг по пути исследования истории рабочего и социалистического движения Германии. С начала 90-х годов XIX в. и до кануна Первой мировой войны 1914—1918 гг. Как справедливо отмечен тот же А.З.Манфред, для научной биографии Лукина «эта книга имела немалое значение. Она положила начало еще одному направлению его исследования — работам по истории Германии Нового времени, а позже по истории империализма в целом»18.
Однако изданием монографий отнюдь не исчерпывалась научно-публицистическая деятельность Н.М.Лукина. Весьма значительной была его роль при создании первого издания Большой советской энциклопедии, первый том которой увидел свет в 1926 г. С 1927 г. Лукин — член главной редакции Энциклопедии и редактор отдела новой и новейшей истории (совместно с Ф.А.Ротштейном). Во второй половине 30-х годов Лукин возглавил коллектив ученых-историков, которому было поручено написание сводного труда «Всемирная история». Этому изданию, которое должно было состоять из 28 томов, Лукин уделял чрезвычайно много внимания, указывая, что задача «Всемирной истории» способствовать систематизации истории всего прошлого человечества как совокупности «историй всех известных нам человеческих обществ, рассматриваемых в хронологической последовательности, в их историческом взаимодействии и взаимозависимости...»
Большой вклад внес Лукин в дело создания стабильных учебников по новой историй для средней школы и высших учебных заведений. Учебник по новой истории для средней школы стала готовить возглавляемая Лукиным авторская бригада, в которую вошли В.М.Далин, А.В.Ефимов, Г.С.Зайдель, Г.С.Фридлянд. К середине 30-х годов первая часть учебника, предназначенная для 8-го класса, была уже в основном подготовлена, но начавшиеся в это время аресты, коснувшиеся непосредственно и членов авторского коллектива учебника, задержали его выход в свет до 1940 г., когда из всего его состава лишь один А.В.Ефимов не был репрессирован, и в конечном счете учебник до его окончательной кондиции был доведен им.
Несколько позднее под руководством Н.М.Лукина был сформирован авторский коллектив по написанию вузовского учебника новой истории. Работа над его текстом в основном была завершена уже к лету 1938 г., однако после ареста Лукина на заключительном этапе подготовки рукописи к печати в качестве ответственного редактора завершил труд академик Е.В.Тарле.
Характерной особенностью Н.М.Лукина как ученого была органическая связь его исследовательской и преподавательской работы. Такого разрыва между этими двуедиными направлениями научного знания, характерного для более позднего периода развития советской историографии, в 20—30-е годы не было. Одна из его первых учениц Р.А.Авербух: «Не жалея сил и времени, он (Лукин) уделял очень много внимания обучению студентов». Столь же целеустремленно продолжал Лукин вести преподавательскую работу и на ряде гуманитарных факультетов и отделений Московского университета; этнологическом, историко-археологическом, историко-философском. На последнем из названных отделений Лукин возглавил кафедру истории эпохи империализма.
В Московском университете Лукин руководил также рядом семинаров по вопросам истории революций и рабочего движения западноевропейских стран в период Нового времени. Семинары Лукина пользовались большой полярностью. Участвовали в них студенты нескольких курсов, а также и лица, уже получившие высшее историческое образование, которых привлекала методика проведения Лукиным семинарских занятий, проходивших, по словам Р.А.Авербух, «в атмосфере товарищества, свободы и непринужденности». Лукин, продолжала Авербух, «внимательно следил за работами учеников семинара, требовал знания европейских языков и обстоятельного изучения источников... Как руководитель семинара Н.М.Лукин давал обстоятельный разбор источников, вызывал активное участие слушателей... Иногда Н.М.Лукин привлекал участников семинара к своей научной работе, в частности ко второму изданию книги «Парижская коммуна», вышедшему в 1924 г.; студенты принимали участие в составлении научного аппарата, втягивались таким образом в научную работу и расширяли свои знания. Все это позволило Лукину уже с первой половины 20-х годов начать формирование научной школы. Первыми ее прошли Р.А.Авербух, С.Д.Кунисский, С.М.Моносов, В.Н.Позняков, Н.П.Фрейнберг, которые вскоре сами приступили к преподавательской деятельности в качестве руководителей спецсеминаров на этнологическом факультете МГУ. Все они в качестве исследовательской проблемы избрали историю Великой французской революции конца XVIII в.
Наряду с Московским университетом преподавательская деятельность Лукина проходила и в созданном в 1921 г. Институте красной профессуры, в который принимались слушатели, имевшие достаточную профессиональную подготовку. Уже в первый год работы ИКП Лукин вел в нем семинар по истории Парижской коммуны. Среди участников этого семинара были известные в дальнейшем историки: С.C.Бантке, Г.И.Быков, В.М.Далин, Н.Е.Застенкер, Е.С.Николаев, К.А.Поль и другие слушатели ИКП, начавшие вскоре самостоятельные научные исследования.
Один из слушателей семинара Н.М.Лукина в ИКП, И.И.Минц: «Прежде всего надо отметить его (Лукина) требование и стремление воспитать в слушателях уменье разбираться в методологических вопросах». Для Н.М.Лукина «как» и «почему» были важнее, чем «когда» и «что»… Неистощим был Николай Михайлович и в критике раздельного изучения всеобщей истории и истории России». «Исторические события крайне индивидуальны, они не повторяются, —- неустанно говорил Н.М.Лукин, — а раз не повторяются, то как же можно открыть закономерность в их развитии... Очень часто то, что намечается в одной стране, в другой уже является пройденным, а это-то и позволяет вывести закономерность». По настоянию главным образом профессора Лукина все историки обязаны были в Институте красной профессуры не только работать по специальности, скажем, истории России, но и готовить доклады в семинарах по всеобщей истории. При этом требования в обоих семинарах были одинаково высокими».
Эта высокая требовательности и к самому себе, и к своим ученикам позволила Лукину успешно осуществить руководство объединенным семинаром слушателей ИКП и аспирантов РАНИОН, среди которых следует назвать А.В.Ефимова, С.В.Захарова, А.З.Манфреда, Т.В.Милицину, Н.П.Фрейнберг и др. Этот семинар с успехом разрабатывал проблему «Французское рабочее и социалистическое движение в конце XIX—начале XX в,» Итогом работы семинара явился сборник статей, а также ряд индивидуальных монографий его участников.
Глубокий след оставил Лукин и у своих учеников 30-х годов, когда он возглавил кафедры новой истории сначала в Московском институте философии, литературы и истории (МИФЛИ) в 1931 г., а затем после восстановления исторического образования в университетах — в МГУ (с 1934 г.). Вспоминая о деятельности Н.М.Лукина в эти годы, его ученик по МИФЛИ, впоследствии видный ученый и организатор науки И.С.Галкин писал: «Лукин видел свой высокий долг в служении народу... На всех этапах сложного периода становления советской исторической науки он самым активным образом участвовал в решении социальных, научных, культурно-общественных и воспитательных задач». Эти слова И.С.Галкина достаточно точно характеризуют Н.М.Лукина как ученого и педагога и вместе с тем фиксируют внимание на «сложности» периода становления советской исторической науки. Эти «сложности» продолжали нарастать по мере обострения внутриполитической борьбы в стране и усложнения ее внешнеполитической обстановки.
Арест Е.В.Тарле и С.Ф.Платонова, пользовавшихся большим международным авторитетом, вызвал широкое возмущение зарубежных историков, среди которых наибольшую активность проявил личный друг Тарле французский историк Альбер Матьез, решительно выступивший в защиту своего русского коллеги.
В 20-е годы Матьез, ставший одним из главных авторитетов для советских историков благодаря своей концепции Великой французской революции, базировавшейся на восхвалении якобинцев и их вождя М.Робеспьера, устанавливает достаточно тесные контакты с рядом советских ученых. Многие его работы были переведены на русский язык. На страницах редактируемого им журнала «Annales Historiques de la Revolution franсaise» было опубликовано несколько статей советских ученых. И среди них историко-библиографический обзор Н.М.Лукина. Однако с конца 20-х годов характер взаимоотношений между Матьезом и советскими историками резко меняется.
В отличие от многих администраторов, он не мог не заниматься научной деятельностью. После своего пребывания во Франции Лукин начал работать над монографией, которую предполагал назвать «Крестьянство и продовольственная политика революционного правительства». Из этой готовившейся ученым к изданию работы Лукину удалось опубликовать лишь две статьи. В этих статьях, основанных на материалах Национального архива в Париже, раскрыта одна из важнейших сторон крестьянского вопроса — классовая структура французской деревни в период революции. Рассматривая сущность экономической политики якобинцев, автор пришел к заключению, что эта политика, встречавшая со стороны всех категорий крестьян-собственников упорное сопротивление, «могла проводиться только при содействии властям со стороны деревенской бедноты...» И в то же время Лукин приходит к четкому выводу, что в борьбе между самостоятельными крестьянами и сельскими рабочими якобинцы сразу же стали на путь безоговорочной поддержки первых, широко практикуя реквизицию рабочей силы в деревне, проводя политику таксации заработной платы и решительной расправы со всеми попытками забастовочного движения сельскохозяйственного пролетариата. «Тем самым, — приходит к заключению Лукин, - создалась еще одна из важнейших предпосылок термидорианской реакции».
Оценивая значение этих работ Н.М.Лукина, современный ведущий специалист в нашей стране в области изучения крестьянского вопроса во Франции в конце XVIII в. А.В.Адо писал: «Для своего времени эти новаторские работы имели принципиальное значение. И в наши дни они принадлежат не только истории науки — в целом ряде проблем труды Н.М.Лукина сохраняют непосредственную научную актуальность».
Интерес Лукина к историографии следует специально отметить. Не случайно значительная группа его работ посвящена анализу взглядов выдающихся французских историков Ж.Жореса, А.Олара, А.Матьеза, Ж.Лефевра. Внимательно Лукин следил за всей новейшей литературой по интересующей его тематике, выходившей за рубежом, и живо на нее откликался в многочисленных рецензиях, опубликованных в ряде исторических журналов.
«Компромат» на Н.М.Лукина стал поступать в соответствующие инстанции еще с 1936 г.
А почти через 17 лет Военной коллегией Верховного суда СССР за N 4н/01994/57 от 16 марта 1957 г. было принято «Определение», согласно которому приговор в отношении Н.М. Лукина от 29 мая 1939 г. был отменен «за отсутствием состава преступления».

Текст статьи полностью, с примечаниями и библиографией.


@темы: товарищам, социальная история, свобода-право-власть, революции, полезные ссылки, персона, они и мы, новые публикации, массы-классы-партии, история науки, история идей, историография, историки, Советский Союз, Россия и Франция, Парижская коммуна, М.Робеспьер, Европа, Великая французская революция, 20 век, якобинцы

22:22 

"Лонжюмо... улица Мари-Роз..."

Capra Milana
мир не существует, а поминутно творится заново
Зацепились эти названия в моей памяти с той поры, когда читала "Волный Черного моря"... в третьем или во втором классе средней школы. А опыт показывает - если что-то зацепилось, рано или поздно, при тех ли обстоятельствах или иных, оно возвращается.
В 140-й день рождения Владимира Ильича Ульянова (Ленина)
ставлю на полку нашей библиотеки

Раиса Юльевна Каганова
ЛЕНИН ВО ФРАНЦИИ
Декабрь 1908 — июнь 1912
Революционер, теоретик, организатор.
Изд. 2-е, доп. Главная редакция социально-политической литературы
М.: «Мысль», 1977. 380 с. с ил.


Аннотация издательства: Парижский период эмиграции В.И.Ленина до сих пор в литературе не был освещен подробно. Этот пробел восполняет Р.Ю.Каганова своим исследованием. Автор раскрывает связи В.И.Ленина с организациями РСДРП в России, его борьбу против всякого рода оппортунистов, за укрепление большевистской партии, воссоздает содержание ряда ленинских рефератов, не сохранившихся в письменном виде, прослеживает на конкретном историческом материале связи Ленина с французским и международным рабочим движением. Значительная часть архивных материалов, использованных автором, впервые вводится в научный оборот. Во втором, дополненном издании книги широко использованы ленинские документы, впервые опубликованные в 1975 году в XXXVIII Ленинском сборнике.

Ссылки для скачивания.


Оглавление

ИЛЛЮСТРАЦИИ
автограф В.И.Ленина: страницы письма директору Национальной библиотеки в Париже с просьбой о выдаче читательского билета
читальный зал Национальной библиотеки

карта "Ленинские места в Париже"
улица Бонье, мемориальная доска
вид деревни Бомбон
дом в Лонжюмо (Гранд-рю, № 91), где жил В.И.Ленин летом 1911 г. С 1946 г. на фасаде помещена мемориальная доска. По той же улице, № 17, размещалась школа.
улица Мари-Роз
музей на улице Мари-Роз, № 4. Фрагмент интерьера. Квартиру выкупили и создали музей в апреле 1945 французские коммунисты (ФКП). Музей существует и сейчас, это 14-й округ Парижа, посещение по будням с 9-30 до 17 часов.
типография на улице Орлеан

улица Дантона. В доме, что на фотографии, проходили чтения рефератов
"Национальный вопрос", афиша реферата
"Революционный подъем российского пролетариата", афиша реферата
"Религия и рабочая партия", афиша реферата
"Столыпин и революция", афиша реферата

"Материализм и эмпириокритицизм", обложка первого издания книги
Всероссийская конференция РСДРП, 1912 г.

скульптурный бюст В.И.Ленина /фотография черно-белая, материал - красный мрамор, скульптор – Н.-Л.Аронсон. Впервые экспонировался на выставке «Ленин» в «Гранд-Пале» в Париже, 20 мая 1970 г./

фрагмент барельефа Стены Коммунаров на Пер-Лашез

Серафима Ильинична Гопнер (7.04.1880 — 25.031966)
Максим Горький, Алексей Максимович Пешков (28.03.1868 — 18.06.1936)
Иосиф Федорович Дубровинский, он же Иннокентий, Илья, Иннокентьев, Леонид (26.08.1877 — 1.06.1913)
Яков Давидович Зевин (21.06.1888 — 20.09.1918)
Мальтерр, сын букиниста с улицы Мари-Роз, у которого Ленин брал книги.
Симон Аршакович Тер-Петросян, он же Камо (1882-1922)
Иван Дмитриевич Чугурин, он же Петр (1883-1947)
Инесса /Федоровна/ Арманд, урожденная Пеше д’Эрбенвиль (26.04.1874 — 24.09.1920)
Мария Александровна Ульянова и Анна Ильинична Ульянова-Елизарова

avenu de Lenin, Paris
Кстати. Кое-что мы отыскали сами, кое-что взяли из английской вики:
Avenue Lénine, Bègles / Франция
огласить весь список

@темы: социальная история, свобода-право-власть, революции, полезные ссылки, персона, они и мы, новые публикации, массы-классы-партии, литературная республика, источники/документы, история идей, историография, Советский Союз, Россия и Франция, Парижская коммуна, М.Робеспьер, Европа, АРТеФАКТическое/иллюстрации, 20 век, товарищам

23:29 

«Moi aujourd’hui et moi tantôt, sommes bien deux»
20:24 

Бабеф после 9 Термидора

Я и моя собака
Истинно мягкими могут быть только люди с твердым характером /Лабрюйер/

АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ
Галина Сергеевна ЧЕРТКОВА
ГРАКХ БАБЕФ ВО ВРЕМЯ ТЕРМИДОРИАНСКОЙ РЕАКЦИИ
Ответственный редактор В. М. ДАЛИН
Утверждено к печати Институтом всеобщей истории Академии наук СССР
М.: «Наука». 1980
ОГЛАВЛЕНИЕ


Введение
Глава 1. В первые недели после 9 термидора
Глава 2. Начало изменений в политических взглядах Бабефа
Глава 3. Бабеф в тюремном заключении. Завершение идейной эволюции
Заключение
Использованные источники и литература


Приношу коллегам и читателям извинения за пропущенные ошибки распознавания, которые, конечно, есть :(, и благодарю Натали за верстку книги, добавление тематических ссылок и

письма Гракха Бабефа к Тибодо (публикация Г.С.Чертковой во «Французском ежегоднике», 1970).


@темы: якобинцы, экономика должна, философия, социальная история, событие, свобода-право-власть, полезные ссылки, персона, новые публикации, массы-классы-партии, источники/документы, история идей, историки, Франция, Термидор, Россия и Франция, Просвещение, М.Робеспьер, Европа, Директория, Гракх Бабеф, Великая французская революция, 18 век

13:21 

Друг Народа. Значит - Марат!

Старый сплетник-сказочник
«Венков потомки мимам не плетут» /Шиллер/ - Потомки переплетают все, что наплели современники (Ф.Топорищев)
Дорогие друзья, и снова для ценителей старых книг - небольшой очерк о Марате.

ОЛЬШЕВСКИЙ Александр Александрович
(1878-1951)
Жан-Поль МАРАТ
ДРУГ НАРОДА
исторический очерк
дешевая историко-революционная библиотека
Москва: издательство всесоюзного общества политкаторжан и ссыльно-поселенцев. 1938


Введение
Глава 1. Детство и юность. Годы скитаний. Жизнь в Англии. Первые политические сочинения. Возвращение во Францию. Успех и разочарования. Медицинская практика и научные труды
Глава 2. Начало революции. Марат - журналист. Его отношение к Учредительному собранию. Критика работ Учредительного собрания и деятельности парижского муниципалитета. Начало подпольной жизни. Проповедь восстания. Бегство в Англию
Глава 3. Марат в Англии. Новые политические труды. Опять во Франции. «С нами покончено!» Новый призыв к восстанию. Снова в подполье. Бойня в Нанси. «Ужасное пробуждение». Критика «великих» людей. Женитьба Марата
Глава 4. 1791 год. Вопрос о присяге. Рабочий вопрос. Закон Ле Шапелье. Бегство короля. Бойня на Марсовом поле. Конституция. Разочарование Марата
Глава 5. Бегство короля. Бойня на Марсовом поле
Глава 6. Законодательное собрание. Снова проповедь восстания. Марат в Англии.. Война с австро-пруссаками. Марат в подполье. Восстание 10 августа 1792 г. Низвержение монархии. Сентябрьские убийства
Глава 7. Конвент. Марат – депутат Конвента. Борьба с жирондой. Генерал Дюмурье. Суд над королем. Продовольственный вопрос. «Максимум» и «бешеные». Жиронда, Гора и Коммуна. Суд над Маратом. Восстание 31 мая – 2 июня 1793 г. Якобинцы у власти. Болезнь Марата. Смерть от руки убийцы. Похороны Марата
Заключение


Отрывок из этой книги опубликован в виде статьи: А. Ольшевский, "Последние дни и смерть Марата"

Ольшевский был и автором комментариев и послесловия к воспоминаниям Шарлотты Робеспьер, изданным по-русски.

@темы: социальная история, свобода-право-власть, полезные ссылки, персона, новые публикации, массы-классы-партии, литературная республика, история науки, история идей, имена, события, календарь, Россия и Франция, Просвещение, Жан-Поль Марат, Великая французская революция, 20 век, 18 век

12:14 

"о времени и о себе": Эмилия Кирилловна Пименова

Capra Milana
мир не существует, а поминутно творится заново

ВОСПОМИНАНИЯ Эмилии Кирилловны ПИМЕНОВОЙ


Среди тем записи я выбрала, конечно, «Революция – женского рода!» Эмилия Кирилловна не была революционеркой, если под этим подразумевать сознательную политическую деятельность, подготовку нелегальных изданий, участие в баррикадных боях. Тем не менее – она революционерка. Революционный характер, по Эриху Фромму; человек, умеющий говорить «нет» и говорить «да».
Текст, который я вам предлагаю, может быть интересен интересующимся историей журналистики и литературы и – шире – интересующимся историей России второй половины 19-го столетия. Но не ожидайте, пожалуйста, каких-то эпических картин, потрясающих воображение. Все очень камерно, можно даже сказать, буднично, и при этом совершенно свободно от мелочности (которой часто грешат мем
ауры), естественно и очень тактично.

Содержание
I. Островок Ашур-адэ. — Шхуна "Волга". — Баку. — Вечные огни. — Жизнь на судне. — Ручной барс. — В бурю на двухвесельной лодке.
II. На севере. — Мои родители. - Польское восстание 1863 г. — Кармелитский монастырь. — Польское общество. — Подавление польского восстания. — В институте. — Опять в усадьбе — Поездка в Петербург.
III. Возвращение в Каспий. — Опять на Ашур-адэ. — Знакомство с Генри Стэнли.
IV. Жизнь на острове Ашур-адэ — Литературно-музыкальные вечера. — Завтрак в персидском вкусе. — Неожиданный финал завтрака. — Организация Хивинского похода. — Скобелев. — Кружок прогрессивной молодежи. — Допущение женщин к практической работе в Медико-Хирургической Академии.
V. Подготовка к Хивинскому походу. — Туркмены. — Выступление в поход — Проводы отряда — Мечты об отъезде в Петербург и поступлении на курсы. — Невеста. — Несостоявшаяся свобода. — Буря на Каспии. — Мое предложение будущему мужу. — Свадьба. — Отъезд в Петербург.
VI. В Петербурге. — Экзамены. — Студентка. — Курсы для образования ученых акушерок. — Студенческие волнения. — Переезд в Колпино. — Работа в Николаевском госпитале. — Закрытие курсов.
VII. Приезд родителей. — Жизнь в Колпине. — Переезд в Петербург.
VIII. Знакомство с Н.К.Михайловским, Лесевичем, Южаковым, Г.И.Успенским и Маминым-Сибиряком.
IX. Борьба за жизнь. — Газета "Гражданин". — Первые шаги на литературном поприще — Князь Мещерский. — Встречи с Н.К.Михайловским. — А.А.Давыдова. — М.И.Туган-Барановский. — Похороны Шелгунова. — Высылка Н.К.Михайловского. — "Русское Богатство". — Рождение журнала "Мир Божий". — Ангел Иванович Богданович. — Уход из "Гражданина". — Работа в "Мире Божьем". — А.Волынский и "Северный Вестник". — Н.Ф.Анненский. — Редакторы "Русского Богатства". — Выступления Н.К.Михайловского на вечерах. — Болезнь Гл.Ив.Успенского.
Х. Бюллетени по иностранной политике для военного министра. — Девяностые годы. — Представители марксизма. — Русско-японская война — Смерть Н.К.Михайловского и знаменательная встреча двух процессий.

В нашей библиотеке можно ознакомиться с работой Э.К.Пименовой «Эро де Сешель, творец Французской конституции 1793 года», и статьей Наты Ефремовой о Пименовой, в основном построенной на публикуемых здесь воспоминаниях.

«О пользе революционной риторики» - на правах редактора

@темы: 19 век, 20 век, Великая французская революция, Европа, Революция-женского рода, Россия, Россия и Франция, историки, история идей, история искусств, источники/документы, литературная республика, народники, новые публикации, они и мы, персона, полезные ссылки, социальная история, товарищам

18:33 

О марксизме и советской историографии ФР

DB
Chers amis, как и обещал, попытаюсь суммировать. С двумя оговорками.
Первая: рассуждая о марксизме, я, естественно, отдаю себе отчёт, каковы были его три источника и три составных части :), что представление о классах и стадиальности исторического развития появилось задолго до Маркса и т.д. Но оговаривать это всяк раз уж больно занудно. И вторая: я не специалист ни по марсксизму, ни по советской историографии. По которой, кстати, только-только вышла отличная книга А.В. Гордона, к которой всех и отсылаю. А я скажу лишь несколько слов в сугубо прикладном порядке.

Довольно принципиален вопрос, что мы называем марксизмом?
Дальше?
Теперь о советской историографии. Если учесть всё только что сказанное, то она является частным случаем использования марксизма в качестве методологии, причём в совершенно определённом варианте: в качестве идеологии правящей партии, имеющей монополию не только на власть, но и на истину. На базе марксизма с добавлением догматики Ленина и ещё более жёсткой догматики Сталина был создан своеобразный канон.
Дальше?
запись создана: 27.01.2010 в 00:27

@темы: свобода-право-власть, товарищам, социальная история, революции, полезные ссылки, они и мы, массы-классы-партии, вопрос-ответ, Советский Союз, Россия и Франция, Великая французская революция, 20 век, 18 век, либерализм, историография, историки, дискуссии, экономика должна, якобинцы

18:20 

история Французской революции Софьи Лотте

Marty Larny
Я уже забыл вопрос, но, думаю, ответил на него

Софья Андреевна ЛОТТЕ
ВЕЛИКАЯ ФРАНЦУЗСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
М.-Л.: государственное социально-экономическое издательство. 1933


От издательства
ВВЕДЕНИЕ

ОТДЕЛ I
I. Франция перед революцией
Экономическое положение и классы. Политическое устройство Франции перед революцией. Идеология третьего сословия.
II. Непосредственные предпосылки революции и начало революции
III. От взятия Бастилии до революции 10 августа
От взятия Бастилии до событий 5—6 октября. Классы и «партии». Декларация прав и конституция 1791 г. Новое административное устройство Франции. Рабочее законодательство Учредительного и Законодательного собраний. Религиозная политика. Финансовая политика. Аграрное законодательство. Политическое положение и социально-политические движения в 1789—1792 гг. Проблемы войны и интриги двора. Революция 10 августа.
IV. От революции 10 августа 1792 г. до революции 31 мая — 2 июня 1793 г.
Коммуна и законодательное собрание. Начало деятельности Конвента. Дело короля. Вопросы социально-экономической политики от сентября 1792 г. до апреля 1793 г. Борьба левого блока с Жирондой и революция 31 мая — 2 июня 1793 г.

ОТДЕЛ II
I. Якобинская диктатура летом 1793 г.
Крестьянская политика. Продовольственное положение и продовольственная политика. Финансовая политика лета 1793 г. Конституция 1793 г. Политическое положение и политика якобинцев летом 1793 г. События 4—5 сентября.
II. Якобинская диктатура осенью и зимой 1793-94 г. (сентябрь-февраль)
Социально-экономическая политика Конвента и классовая борьба в деревне. Хозяйственная деятельность Конвента. Революционный порядок управления. Гражданское законодательство. Борьба с внешней и внутренней контрреволюцией. Фракционная борьба.
III. Весна и лето 1794 г. (февраль-июль)
Расправа с фракциями. Вантозовские декреты. Экономическая политика и классовая борьба весной и летом 1794 г. Революционное правительство и террор. Новая оппозиция и десятое термидора.

ОТДЕЛ III
I. Смысл и значение термидора
II. После термидора
II. Генезис «коммунистических идей». Бабеф

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Скан/pdf


Книга относится к жанру научно-популярных, а лично мне напоминает во многом «Историю Французской революции» Матьеза (научная она или популярная – это тоже вопрос).
Второй – а может, как раз первый, - сюжет книги Софьи Андреевны – СССР конца 1920-х – начала 1930-х годов, потому в дополнительные материалы я и включил брошюры И.Токина, С.Моносова и В.Колоколкина и монографию Т.Кондратьевой.
Об авторе. На месте руководителей ИВИ РАН, редакторов Французского ежегодника и журналов «Вопросы истории», «Новая и новейшая история» мне было бы мучительно стыдно до сих пор не издать хоть кратчайшего биографического справочника советских историков.

upd По этому ответил сотрудник ФЕ (в комментариях к этой записи). Меня убедил в том, что подготовка такого справочника невозможна силами ФЕ и мой выпад несправедлив. С этим я согласился. А вот в том, насколько такой справочник нужен или не нужен, остаюсь при своем мнени: нужен.
Но поскольку я не историк, не столичный житель и даже не гражданин РФ, архивы и депозитарии мне недоступны, ничего другого не остается, как отсканировать статью-некролог из ФЕ-62 – чуть не единственный источник сведений о Софье Андреевне.

- - -
Работы С.А.Лотте в сети:
Великая французская революция
«Дело Ревельона»
К проблемам классовой борьбы в эпоху феодализма: классовая борьба в цехах
Пролетариат и буржуазия в Великой французской революции
Рабочий вопрос в Лионе накануне революции (По поводу одного конкурса, объявленного аббатом Рейналем)
«Республиканское сословие»: из истории французского предпролетариата XVIII в.

запись создана: 10.01.2010 в 00:44

@темы: 18 век, 20 век, Великая французская революция, Вольтер, Гракх Бабеф, Дантон Жорж-Жак, Дидро, Директория, Ж.-Ж.Руссо, Жан Мелье, Жан-Поль Марат, М.Робеспьер, Мабли, Просвещение, Россия и Франция, Сен-Жюст, Советский Союз, Термидор, Шометт, дискуссии, историки, историография, история идей, массы-классы-партии, новые публикации, они и мы, персона, полезные ссылки, революции, религия и церковь, свобода-право-власть, социальная история, экономика должна, якобинцы

22:27 

Граждане, помогите начинающему исследователю!

Господа, уважаемые члены сообщества!
Прошу отнестись серьёзно к моему зову о помощи и не бросаться сразу меня осуждать и порицать, а помочь мне по возможности, как и подобает столь компетентным товарищам, как вы!
Область моих научных (и не всегда научных) интересов составляет эпоха Первой империи во Франции, уже — Наполеон Карлович Бонапарт, шире — конец XVIII - перв. полов. XIX века в Западной Европе.
Для своих научных университетских штудий я избрала приятную мне лично, но незаслуженно «покинутую» персону герцога Виченцы, Луи-Армана маркиза де Коленкура, дипломата, посла в Санкт-Петербург и выдающуюся личность эпохи.
В данный же момент я намереваюсь писать курсовую, которая должна составить 2 главу моей будущей дипломной работы.
Тема дипломной окончательно не сформулирована, но мне ясно её направление: отношения императора и дипломата, Наполеона и Коленкура. Коленкур — слуга императора или друг? Можно ли дружить с императором? Граница между дружбой и службой в начале XIX века.
Тема нынешней курсовой: Участвовал ли Коленкур в деле герцога Энгиенского?
Я знаю, что такая дипломная тема кого-то из вас повергнет в ужас в силу её полной не классичности. Видите ли, я учусь в Российско-французском центре исторической антропологии им. Марка Блока, поэтому вы догадываетесь уже: нас учат не вполне стандартному подходу, скорее вариациям на темы, созвучные традициям журнала "Анналы". На нас влияют так же смежные дисциплины: культурология, семиотика, источниковедение, социология, психология и нек. другие. Поэтому то, как будет реализована эта работа и какой именно подход я изберу - будет моей собственной проблемой. Не волнуйтесь, пожалуйста, и ещё раз прошу: не набрасывайтесь на меня за это. Я уважаю классический подход, знакомлюсь с его новыми достижениями в области военной, политической и социальной истории этого периода, но меня интересуют вот такие историко-психологические темы.
Однако у меня возник ряд принципиальных проблем с историографией, поэтому я прошу подсказать мне в этом.

Будьте так любезны, скажите мне, не известно ли вам какой-либо литературы в следующем ключе:
1) Коленкур и его мемуары в историографии. Всё, что так или иначе связано с Коленкуром. Специальные исторические работы или статьи, посвящённые личности Армана Коленкура или его отдельным дипмиссиям.
2) Литература, посвящённая дружбе и служению как историческим или социальным феноменам
3) Материалы по методам современного биографического наратива: как нынче пишут биографии? Микроистория, peut-être?
4) Какая угодно! Просто ну какая угодно литература по издательскому делу и издателям во Франции в перв. половине XX века. Конкретно интересует персона издателя Жана Оното (Jean Hanoteau), человека который издавал мемуары наполеоновской эпохи. в том числе в 1933 году вышло его самое известное издание мемуаров маркиза Коленкура. Не безынтересна так же любая информация об издательстве "Plon et Nourrit (Paris)"
5) Обширная информация о фонде и архивах Коленкура сегодня или о тех, кто работал с этими документами и оставил об этом какие-либо воспоминания
6) Как можно больше мемуарных свидетельств о том, что касается дела герцога Энгиенского: все, кто мог об этом писать. Мемуары, Савари, Талейрана или кого-то еще из участников, кто мог оставить воспоминания


Ну вот, пожалуй, и всё. Я делаю всё возможное, чтобы искать по этим направлениям, но пока найти что-либо чудовищно сложно. Но я верю, господа, что ваши всесторонние познания и ваше авторитетное мнение могут мне помочь по каким-либо направлениям этого поиска.
Заранее спасибо всем, кто уделит внимание этому посту и сможет предоставить его автору хоть какую-то информацию!:hi2:

@темы: новые публикации, источники/документы, история дипломатии, историография, дискуссии, Франция, Россия и Франция, Европа, Бонапарт, 20 век, 19 век, 18 век, персона

02:43 

"две головы орла, которые означали деспотизм и суеверие, были отрублены"

"Я очень близок к решению, - ответил Вильгельм, - только не знаю, к которому"
Я увидел себя во сне на улицах хорошо знакомого Петербурга, но вокруг все до того изменилось, что трудно было поверить, что я нахожусь в знакомом городе. Новые прекрасные общественные здания возвышались на каждом шагу, а старые, хорошо знакомые дворцы и казармы имели совершенно новое назначение, до странности не похожее на первоначальное. Раньше город был наполнен бесчисленными казармами, - теперь они были заняты общественными школами, академиями и библиотеками всех видов. Вот мрачный Михайловский замок, в котором задушили Павла I, - теперь на нем надпись большими золотыми буквами: «Дворец Государственного Собрания». Вот Аничкин дворец, через большие стеклянные окна которого видно множество прекрасных статуй из мрамора и бронзы. Это Русский Пантеон, собрание статуй и бюстов людей, прославившихся своими талантами или заслугами перед Отечеством.
На Невском картина тоже переменилась. Ранее вдали рисовался силуэт монастыря, а теперь вместо него возвышалась триумфальная арка, как бы воздвигнутая на развалинах фанатизма. В этот момент музыка необычайной гармонии и силы достигла моего слуха. Бесчисленное множество народа вливалось во врата гигантского круглого здания, увенчанного куполом, - именно оттуда слышались потрясшие меня звуки. Размеры и великолепие здания превосходили не только все то, что существовало в то время на земле, но и огромные памятники римского величия. Бронзовые двери необычайной величины открывались, чтобы впустить народ, и я вошел вместе с толпою.
Изнутри купол, поддерживаемый тройным рядом колонн, представлял небо, покрытое звездами. Белый мраморный алтарь возвышался посреди залы, на нем горел неугасимый огонь. Нет ни икон, ни священников, только в глубоком молчании стоящий народ слушает изумительную музыку. Минутное молчание воцарилось в храме, после чего несколько превосходных по правильности и звучности голосов стали петь гимн созданию под музыку Гайдна. Я думал, что действительно внимаю хору ангелов.
Я приблизился к старцу, только что перед тем обращавшемуся к толпе со ступеней алтаря: «Сударь, извините любопытство иностранца, который, не зная, должно ли верить глазам своим, осмеливается спросить у вас объяснения стольким чудесам. Разве ваши сограждане не принадлежат к греко-кафолическому вероисповеданию? Но величественное собрание, которого я только что был свидетелем, равно не похоже на обедню греческую и латинскую и даже не носит следов христианства».
«Откуда же вы явились? - ответил мне старец. - Или изучение истории до того поглотило вас, что прошедшее для нас воскресло, а настоящее исчезло из ваших глаз? Вот уже около трех веков, как среди нас установлена истинная религия, т.е. культ единого и всемогущего бога, основанный на догме бессмертия души, страдания и наград после смерти и очищенный от всяких связей с человеческими суевериями. Мы не обращаем наших молитв ни к пшеничному хлебу, ни к омеле с дуба, ни к святому миру, - но к тому, кого величайший поэт одной нации, давней нашей учительницы, определил одним стихом: «Вечность имя ему, и его создание - мир». Среди простого народа еще существуют старухи и ханжи, которые жалеют о прежних обрядах. Ничего не может быть прекраснее, говорят они, как видеть архиерейскую службу и дюжину священников и дьяконов, обращенных в лакеев, которые заняты его облачением, коленопреклоняются и поминутно целуют его руку, пока он сидит, а все верующие стоят. Скажите, разве это не было настоящим идолопоклонством, менее пышным, чем у греков, но более нелепым, потому что священнослужители отождествлялись с идолом? Ныне у нас нет священников и тем менее - монахов. Всякий верховный чиновник по очереди несет обязанности, которые я исполнял сегодня. Выйдя из храма, я займусь правосудием. Тот, кто стоит на страже порядка земного, не есть ли достойнейший представитель бога, источника порядка во вселенной? Ничего нет проще нашего культа. Музыка - единственное искусство, допускаемое при новом богослужении: «она - естественный язык между человеком и божеством».
Проходя по Дворцовой площади, я видел, что старый русский флаг вьется над черными от ветхости» стенами Зимнего дворца,однако вместо двуглавого орла с молниями в когтях было изображение парящего в облаках феникса, который держит в клюве венок из оливковых ветвей и бессмертника. «Как видите, мы изменили герб империи, - сказал старец: - Две головы орла, которые означали деспотизм и суеверие, были отрублены, и из пролившейся крови возник феникс свободы и истинной веры. Великие события, разбив наши оковы, вознесли нас на первое место среди народов Европы».
Кругом царили изобилие и довольство; какой-то новый общественный строй, согласующийся с законами человечности, обеспечивал общее благосостояние, и если кто впадал в бедность, то лишь от чисто случайных несчастных обстоятельств. Они немедленно получали самую щедрую помощь от своих сограждан и выходят из бедности. Все граждане равны перед законом – как то следовало из надписи на новом великолепном дворце: «Святилище правосудия, открытое для каждого гражданина, где во всякий час он может требовать защиты законов». Здесь собирается верховный трибунал, состоящий из старейшин нации.
Великие события, разбив оковы народа, вдохнули новую жизнь в литературное творчество, стали вскрывать плодоносную и почти нетронутую жилу нашей древней народной словесности, и вскоре из нее вспыхнул поэтический огонь, который и теперь с таким блеском горит в наших эпопеях и трагедиях. С установлением новых нравов возникла и хорошая комедия, комедия самобытная.
Проходя по городу, я был поражен костюмами жителей. Они соединяли европейское изящество с азиатским величием, и при внимательном рассмотрении я узнал русский кафтан с некоторыми изменениями.
«Мне кажется, - сказал я своему руководителю, - что Петр Великий велел высшему классу русского общества носить немецкое платье, - с каких пор вы его сняли?»
«С тех пор, как мы стали нацией, - ответил он, - с тех пор, как, перестав быть рабами, мы более не носим ливреи господина. Петр Великий, несмотря на исключительные таланты, обладал скорее гением подражательным, нежели творческим.»
Тут мы готовились пройти во Дворец правосудия - он помещался на другом берегу Невы, и к нему вел великолепный мост, наполовину мраморный, наполовину гранитный. Такого еще не было в Петербурге...


Если кто еще не догадался, мы отмечаем годовщину 14 декабря – годовщину восстания 1825 года на Сенатской площади.
Первая из сегодняшних публикаций - статья

Милицы Васильевны Нечкиной «ДЕКАБРИСТСКАЯ ”УТОПИЯ”»


Декабристы, разумеется, не были утопистами в привычном для историка значении этого слова. Они не оставили после себя утопий, - историк изучает их реальные конституционные проекты, а не фантастические учения об идеальном общественном строе. Но среди идеологических документов раннего декабризма есть один, к которому подходит это слово, несмотря на все сделанные оговорки. Интересующий нас документ разыскан Б.Л.Модзалевским и впервые опубликован в 1927 г. в составе найденных им остатков архива «Зеленой Лампы». В составе архива «Зеленой Лампы» и находится интересующее нас произведение. Озаглавлено оно одним словом «Сон». Рукопись на французском языке занимает шесть листов и содержит авторские поправки. На основе анализа почерка и сопоставления ряда биографических данных Л.Б.Модзалевский пришел к убедительному выводу, что автором ее является Александр Дмитриевич Улыбышев (моцартоведы и моцартопоклонники – улыбнулись :) ).

*
Сообщения о внезапной смерти Александра I были встречены в Англии с недоверием. В самой смерти, конечно, никто не сомневался; одновременно пять курьеров сообщили о ней Ротшильду; так хорошо был поставлен осведомительный аппарат биржи. Не было, однако, уверенности в достоверности сообщений о естественной смерти императора. «Лаконизм «Санкт-Петербургской Газеты», — писала «Morning Post», — очень показателен. Несколько строчек о болезни, точно не указанной, может быть является достаточным для жителей Севера, которым даются лишь краткие объяснения, но это не может удовлетворить любознательных и рассудительных обитателей Запада».
К началу января переход власти к Константину казался совершившимся фактом. «Подобно его отцу Павлу, Константин всегда был и поныне остался сторонником самой суровой дисциплины, и считается большим военным авторитетом. Было бы неправильным считать Константина абсолютным невеждой. Если он и варвар, то варвар цивилизованный…» Оценка Константина, данная в указанной нами выше статье, дает нам ключ к пониманию отношения английского общественного мнения к перспективе его воцарения на русском престоле. Появление на престоле Константина, не связанного узами Священного Союза, и по своему характеру склонного к военной авантюре, немедленно вызвало беспокойство в английской печати и отразилось на настроении биржи. В Сити определенно высказывалось мнение, что «Константин должен будет найти занятие для армии, и так как эта необходимость вполне соответствует личным стремлениям императора, следует ожидать крупных событий. Фонды понижаются под угрозой русско-турецкой войны».
Известие о восстании 14/26 декабря прибыло в Лондон в такой форме, которая не оставляла сомнений о результатах восстания и в успехе нового императора. Схема событий, вырисовывающаяся из сообщений английской печати 11—16 января, примерно такова: отречение Константина явилось вынужденным актом со стороны последнего ввиду враждебного отношения к нему императрицы-матери и других членов императорской семьи. Законный наследник престола — Константин — отказывается от власти; новый император Николай в то же время является в известном смысле узурпатором престола. На защиту Константина выступает часть армии, верная прежней присяге. Восставшие являются, таким образом, защитниками и приверженцами законного императора. Восставшие разбиты, и с вопросом о воцарении Константина временно покончено. О подлинных целях восстания еще ничего неизвестно.
«Принципы легитимизма безнадежно поколеблены... Для нас, англичан, подданных ограниченной монархии, самая вера в легитимизм представляется детской нелепостью. Для других народов, однако, будет полезно это новое доказательство фактического расхождения последователей легитимизма с основными его принципами».
«Сообщения из Петербурга от 26 декабря повествуют об из ряда вон выходящих событиях, происшедших через несколько часов после объявления Николая императором и обагривших кровью русских солдат трон нового императора. Императрица Мария Федоровна обратилась ко всем офицерам петербургского гарнизона с призывом способствовать принесению присяги Николаю полками гарнизона. Все полки изъявили свое согласие, за исключением Московского полка, находившегося в подчинении у самого Константина... Императрица-мать, возмущенная открытым сопротивлением выраженной ею воле и сознавая опасность какой-либо задержки в повиновении армии, отдала приказание начать немедленно стрельбу по восставшему полку. Есть что-то ужасное в мысли, что эти несчастные погибли только потому, что они изъявили нежелание отойти от присяги, которую они принесли лишь несколько дней тому назад».
Петербургское правительство было, таким образом, поставлено перед необходимостью не только найти иное объяснение восстанию, но и снабдить это объяснение достаточными доказательствами, которые произвели бы в Англии и других частях Западной Европы должное впечатление. Этим на наш взгляд объясняется и стремление петербургского правительства дать возможно широкую огласку всем официальным русским документам о событиях 14/26 декабря.
В своей книге «Россия и русские» Николай Тургенев указывает, что отношение английской и французской прессы к участникам декабрьского восстания было в общем и целом довольно беспристрастным. Английская и французская печать ограничивалась последующей регистрацией фактов и в своих комментариях, по указанию Тургенева, не высказывалась ни за, ни против восстания. Только в Германии нашелся «ученый негодяй», начальник уголовной полиции, позволивший себе публично выступить с квазинаучным обвинением участников восстания на основе отчета следственной комиссии.
Исследование английской печати первой половины 1826 года не позволяет нам согласиться с приведенным выше утверждением Николая Тургенева. Мы находим в английской печати отчетливо выявленный призыв к амнистии участников восстания. Требования амнистии весьма многочисленны; в конце января надежды на амнистию встречаются в комментариях к событиям в России почти всех лондонских газет. «Император прощает обманутых, — писала «British Press» 23 янв., — но объявляет о своем намерении наказать виновных и в корне уничтожить злое начало. Вместо подобных обвинений общая амнистия выла бы более подходящей, для нового монарха».
На этом пути английское общество ждало горькое разочарование. Комментируя приговор, «Times» 10 августа отмечал: «36 заговорщиков были приговорены к смертной казни, но только по отношению к пяти из них приговор был приведен в исполнение. Смертная казнь по отношению к остальным 31 была заменена, по милости государя, приговором, значительно более тяжким, чем смерть на эшафоте: пожизненными каторжными работами в рудниках». Далее следуют имена пяти повешенных, «спасенных палачом от милости императора».
Отчет следственной комиссии был приведен почти целиком во всех крупнейших органах печати, но почти ни в одном мы не находим его оценки. Только «Times» обрушивается на николаевское правительство с обвинением в лицемерии и отсталости. «Отчет о так наз. заговоре в России, — писал «Times», — займет, конечно, свое место в архивах русской империи и будет, из любезности, включен в архив (английского) министерства иностранных дел. Императорское правительство, однако, жестоко ошибается, если думает, что чисто формальное следствие, произведенное комиссией из 8 членов — придворных и адъютантов императора, может пробудить к себе доверие в цивилизованных странах Европы, или даже в менее культурной России».
Приговор по делу декабристов и отчет следственной комиссии являлись в глазах английского общества первым провозвестником грядущего удушения всякой свободы в Николаевской России». Мы готовы согласиться, — писал далее «Times», — с составителями отчета в том, что если деспотизм царя должен быть обеспечен навеки, всякое движение к свободе слова, действий и мысли должно быть пресечено в корне». На самом деле «слова и поступки обвиняемых с 1818 года по 26 дек. 1825 г. не заключают в себе ничего такого, что могло бы считаться изменой в любой цивилизованной стране в мире».
В последней статье о процессе участников декабрьского восстания «Times» суммирует намеченные им против Николаевского правительства обвинения: «Большие старания прилагаются в Петербурге для того, чтобы снова убедить мир в виновности лиц, участвовавших в заговоре. Тем не менее, признано, что многие из них до конца заявляли о своем убеждении, что их планы рано или поздно неизбежно будут осуществлены на практике. Многие говорили о высоких мотивах, руководивших ими. Нам представляется, что государи Священного Союза и их наследники остаются верны своей системе; революции должны происходить, потому что не будет реформ. Если государи будут упорствовать в своем нежелании итти на уступки, нет сомнения, что наступит момент, когда крупные изменения произойдут помимо их воли...»
В суждениях английской печати о восстании декабристов мы можем наметить три основные линии. Лишь очень незначительная часть английского общественного мнения рассматривает декабристов как злонамеренных анархистов, опасных революционеров, готовых ниспровергнуть государственную организацию. Гораздо чаще декабристов обвиняют в том, что они недостаточно усвоили передовые идеи западно-европейского конституционализма в его английской форме и вступили на революционный путь.
Итак, вторая работа –

Исаак Семенович Звавич, «ВОССТАНИЕ 14 ДЕКАБРЯ и АНГЛИЙСКОЕ ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ»



*
«Поразительное открытие, что свободолюбивые убеждения гнездятся даже в русской армии, вызвало оглушительный контрудар со стороны Сен-Жерменского предместья» (Стендаль).
Располагая устойчивым и послушным большинством в палате, правительство Виллеля должно было все же считаться с пэрами и держателями крупных рент и отражать удары тройной оппозиции: ультрамонтанов, которые со времени коронации Карла Х в мае 1825 г. считали, что пришел их час (эта крайняя группа ультрароялистов имела своим органом «Quotidienne»); Шатобриана и его группы, которая повела за собой колкий «Journal des Debats»; наконец, либералов, взгляды которых — более или менее направленные на борьбу с правительством — выражали «Courrier» и «Constitutionnel».
Симпатии, которые вначале газета «Journal des Debats» выражала декабристам, исчезли, как только стало ясно, что дело русских дворян потеряно. Что касается газеты «Constitutionnel», то она мало занималась раскрытием смысла восстания, и то с единственной целью доставить затруднения министерству Виллеля. В поразивших газету событиях она усмотрела конец Священного союза, поворотный пункт европейской политики и перспективу ближайшего освобождения греков. Политического смысла движения декабристов и его социального значения она не уловила.
«В Петербурге имели место мятежные действия; восшествие императора Николая на престол отмечено резней, и он должен был пробиваться к трону через кровь собственных гвардейцев» («Constitutionnel»).
«В Петербурге происходят бои. Императорская гвардия стреляла в императорскую гвардию; одни выступают за Николая и систему Александра, а другие — за Константина и московскую партию, которая требует войны за Грецию». Далее следовали комментарии: «Здесь военное восстание в пользу Константина, в городе и среди войск, где не предполагали наличия его сторонников... Возможно, это — движение, которое может перекинуться на всю армию и во все уголки империи, в частности в Москву, Польшу, Бессарабию» («Journal des Debats»). Газета трактовала события как простой результат соперничества двух братьев, ссоры двух партий. Повод к возмущению подменял действительность, которая вскоре сделается ясной, но о которой пока никто не подозревал.
«Constitutionnel», который странным образом не замечал освободительного и революционного характера событий, предлагал, однако, извлечь из них большие уроки: «Кровавые столкновения в России должны вразумить королей, что национальные учреждения и установление общественных свобод являются столь же благодетельными для них, как и для самих народов». Что касается правительства, которое было осведомлено о событиях, то оно «оставило биржу в потемках». «Если г.Виллель и его друзья не воспользовались этой осведомленностью, чтобы получить большие незаконные барыши, то по крайней мере они могли это сделать, и этого достаточно для их осуждения».
Ляферронэ 26 декабря вечером, а затем 27-го доносил о событиях, очевидцем которых он был. Дама получил также очень обстоятельный отчет о 14 декабря, переведенный с немецкого.
В анонимном рассказе о беспорядках, написанном по-немецки и представленном Дама, сообщалось,
Таким образом, 11 января Дама и другие ультрароялистские министры были предупреждены, что петербургское восстание не простая ссора двух князей, а революционный взрыв и что еще неизвестно, закончилась ли уже революция или она только началась.
«Я должен заверить вас, господин барон, — писал он 5 января, — что я далеко не разделяю чувства беспечности, которую проявляет император в отношении только что развернувшегося заговора. Все, что я узнаю от людей благоразумных и хорошо осведомленных о настроении умов, внушает мне еще более беспокойства относительно последствий этого крупного события». Если даже граф Воронцов не смог противостоять обольщению конституционных идей, то можно себе представить, что должно делаться с молодыми офицерами, «которые путем опасного чтения выработали в себе крайние стремления к полной свободе... ничто не может дать представления о смелости разговоров и крайности мнений, которые я постоянно слышу среди офицеров гвардии, являющихся в то же время почитателями самых пылких наших республиканцев и самых горячих бонапартистов. В области заговоров русские более ловки, чем мы. Дерзость сочетается у них с благоразумием, и кажущееся легкомыслие не ведет их к откровенности. События, свидетелями которых мы были, предвещают еще более грозные последствия... Мина взорвалась слишком рано из-за нетерпения и горячности нескольких молодых люден; и даже при этих обстоятельствах им был бы обеспечен успех, если бы во главе их стоял хоть один человек, у которого было бы столько же присутствия духа, сколько у них решимости».
Сен-При, французский посол в Берлине: «Можно сказать с уверенностью, — писал он, — что если бы в день 26 декабря восставшие выказали больше энергии, они разделались бы с империей и с императором». Все внушает опасения за будущее «в этой стране с ее большими злоупотреблениями, которые все живо ощущают... Нельзя скрывать, что среди высших классов и даже среди благоразумных людей, наибольших приверженцев порядка, господствует всеобщая жажда обновления; эго чувство питается ошибками продажной администрации, которыми пренебрегал покойный император и против которых необходимо немедленно найти средство. Это чувство не проникло еще в низшие классы общества, но не эти классы делают революцию, они являются только ее орудием». Надо надеяться, что проекты мятежников будут разрушены: «Надо этого желать, потому что здешняя революция была бы страшной; речь шла бы не о том, чтобы низложить одного императора и заменить его другим: весь общественный порядок был бы потрясен до основания, и Европа покрылась бы его обломками».
В то время как в течение января и февраля 1826 г. поток подробной информации притекал из Петербурга в Париж, на стол совета министров и здесь испарялся, как в песчаной пустыне, парижской прессе приходилось только комментировать официальные сообщения, которые печатались в «Journal de S.-Petersbourg» и которые «Moniteur» не мог скрывать, либо обращаться к крайне редким свидетельствам частных писем, с трудом доставлявшихся из России. Прессе было трудно дать французской публике серьезную информацию. Но этого недостаточно, чтобы объяснить слабость и скудость последней. Даже когда пресса не подчинялась приказам правительства, она нисколько не стремилась углубиться в проблемы, выдвинутые теми, кто носил благородное имя декабристов. Она оставалась то болтливой, то сдержанной...
Журнал «Lе Меrсиrе du XIX-e siecle», правильно оценивая посредственное произведение Альфонса Рабб «Итоги русской истории», напечатанное в начале 1826 г., писал: «Мы с удивлением увидели сидящей на вулкане эту Россию, про которую думали, что она терпеливо несет ярмо самодержавной власти. Можно было видеть, как гордые страсти аристократии сомкнулись с народным недовольством, чтобы, может быть, опрокинуть империю Петра Великого и установить на ее обломках совершенно новый порядок». Россия, вступила на путь, «который должен привести к освобождению русского народа, поднять его к лучам свободу - это путь, который ведет к подлинному могуществу».
Это -

Поль Ангран и его статья «ОТГОЛОСКИ ВОССТАНИЯ ДЕКАБРИСТОВ
ВО ФРАНЦИИ»



Скачать архив можно здесь.


Четвертая статья в нем - Сергея Владимировича Мироненко, «”МОСКОВСКИЙ ЗАГОВОР” 1817 г. и ПРОБЛЕМА ФОРМИРОВАНИЯ ДЕКАБРИСТСКОЙ ИДЕОЛОГИИ» из сборника к 100-летию Б.П.Козьмина (фрагменты мы публиковали раньше).

@темы: социальная история, событие, свобода-право-власть, реставрация, революции, полезные ссылки, они и мы, новые публикации, массы-классы-партии, литературная республика, либерализм, источники/документы, история идей, имена, события, календарь, декабристы, Франция, Россия и Франция, Россия, Европа, Великобритания, Великая французская революция, 19 век

00:18 

4-я сводная страница

"Я очень близок к решению, - ответил Вильгельм, - только не знаю, к которому"
"Мы строили-строили и, наконец, построили" (С)

Постарались никого не забыть и ничего не потерять из ссылок, собираемых нашим, граждане коллеги, коллективным разумом. К некоторым персонажам едва ли будут еще дополнения (Франсуа Бенуа, Анри Радиге и др.). Некоторым зарезервировано место, а достойные ссылки еще предстоит подыскать. Тт.генералов и маршалов мы включили сюда больше для порядка, потому что ссылок мало, а биографические справки уже давно поставлены на страницу curriculumvitae.
Опытная эксплуатация страницы в течение месяца показала, что сбоев нет. Но загрузка, конечно, идет не очень быстро, и 116 картинок тоже замедляют процесс. Поэтому - терпение.

Смотрите, вычитывайте, проверяйте, добавляйте.
А граждане читатели могут воспользоваться приводимым ниже списком, чтобы сделать у себя закладки на интересующих их персонажей. Ежедневного пополнения не обещаем, и ежемесячного тоже, но, вероятно, что-то новое будет периодически появляться.

1, 2, 3, 4 - пуск!

@темы: якобинцы, экономика должна, философия, товарищам, социальная история, реставрация, религия и церковь, революции, полезные ссылки, персона, оригинальные произведения 18 в., национально-освободительные движения, литературная республика, либерализм, источники/документы, история науки, история идей, историография, историки, имена, события, календарь, дискуссии, военная история, Франция, Термидор, Россия и Франция, Просвещение, Парижская коммуна, Нидерланды, Л.-О.Бланки, Июльская революция, Июльская монархия, Италия, Испания, Жан Мелье, Европа, Директория, Германия, Великобритания, Великая французская революция, Америка, АРТеФАКТическое/иллюстрации, homo ludens, 20 век, 19 век, 1848, 1830-е, 18 век, 17 век

20:32 

про макароны, кино и слэш

Свобода начинается с иронии
Капуччино? Сейчас приготовлю, гражданка.

Интересно: итальянцы делают обыкновеннейшие вещи, но по-своему. Макароны, например, - сколько хитростей! целое искусство! И называют их "спагетти". Или еще "паста"...

Гражданка Лилиана время от времени сюда заглядывает из-за сериала про Талейрана, Бонапарта и Фуше. А потому как она режиссер по профессии, с гражданином Колло они легко нашли общий язык...
Пожалуйста, синьора. Как-то вам покажется?..

@темы: революции, они и мы, история искусств, дискуссии, Россия и Франция, homo ludens, 20 век

20:27 

собрание сочинений Е.В.Тарле

Свобода начинается с иронии
АКАДЕМИК Евгений Викторович Тарле
СОЧИНЕНИЯ В ДВЕHАДЦATИ ТОМАХ. 1959, ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДEMИИ НАУК СССР MОСКВА.

Том 1
Крестьяне в Венгрии до реформы Иосифа II
Чарльз Парнель. (Страница из истории Англии и Ирландии).
Общественные воззрения Томаса Мора в связи с экономическим состоянием Англии его времени
Английская годовщина 1827-1902. (К семидесятипятилетию со дня смерти Джорджа Каннинга
Чем объясняется современный интерес к экономической истории.
Ирландия от восстания 1798 года до аграрной реформы нынешнего министерства.
Роль студенчества в революционном движении в Европе в 1848 году. (Исторический очерк)
Рабочие национальных мануфактур во Франции в эпоху революции (1789-1799 гг.).

Том 2
РАБОЧИЙ КЛАСС ВО ФРАНЦИИ В ЭПОХУ РЕВОЛЮЦИИ

Том 3
КОНТИНЕНТАЛЬНАЯ БЛОКАДА

Том 4
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ КОРОЛЕВСТВА ИТАЛИИ В ЦАРСТВОВАНИЕ НАПОЛЕОНА I
ПАДЕНИЕ АБСОЛЮТИЗМА В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ. ИСТОРИЧЕСКИЕ ОЧЕРКИ
БЫЛА ЛИ ЕКАТЕРИНИНСКАЯ РОССИЯ ЭКОНОМИЧЕСКИ ОТСТАЛОЮ СТРАНОЮ? АНГЛИЙСКИЙ ПОСОЛ И ЕКАТЕРИНА В 1756—1757 гг.
ПЕЧАТЬ ВО ФРАНЦИИ ПРИ НАПОЛЕОНЕ I
К ИСТОРИИ 1904-1907 гг.
ИМПЕРАТОР НИКОЛАЙ I И КРЕСТЬЯНСКИЙ ВОПРОС В РОССИИ ПО НЕИЗДАННЫМ ДОНЕСЕНИЯМ ФРАНЦУЗСКИХ ДИПЛОМАТОВ 1842—1847 гг.
НАЦИОНАЛЬНЫЙ АРХИВ В ПАРИЖЕ

Том 5
ВОЕННАЯ РЕВОЛЮЦИЯ НА ЗАПАДЕ ЕВРОПЫ И ДЕКАБРИСТЫ.
ЕВРОПА В ЭПОХУ ИМПЕРИАЛИЗМА. 1871—1919 гг
ГРАФ С.Ю. ВИТТЕ. ОПЫТ ХАРАКТЕРИСТИКИ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ

Том 6
РАБОЧИЙ КЛАСС ВО ФРАНЦИИ В ПЕРВЫЕ ВРЕМЕНА МАШИННОГО ПРОИЗВОДСТВА
ЖАН-ПОЛЬ МАРАТ, ДРУГ НАРОДА.
КРУПНАЯ СТАЧКА ШАХТЕРОВ РИВ-ДЕ-ЖЬЕ В 1844 г.
ЖЕРМИНАЛЬ И ПРЕРИАЛЬ
ДОНЕСЕНИЯ ЯКОВА ТОЛСТОГО ИЗ ПАРИЖА В III ОТДЕЛЕНИЕ.
ВЗЯТИЕ БАСТИЛИИ.
СПРАВЕДЛИВАЯ ВОЙНА ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Том 7
НАПОЛЕОН
НАШЕСТВИЕ НАПОЛЕОНА НА РОССИЮ 1812 г.
ФРАНЦУЗСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ И АНГЛИЯ.
ПРЕДИСЛОВИЕ [к книге Наполеон. Избранные произведения, т. 1. М., Воен. изд., 1941].
МИХАИЛ ИЛЛАРИОНОВИЧ КУТУЗОВ - ПОЛКОВОДЕЦ И ДИПЛОМАТ.

Том 8
КРЫМСКАЯ ВОЙНА, Часть.1

Том 9
КРЫМСКАЯ ВОЙНА, Часть.2

Том 10
ЧЕСМЕНСКИЙ БОЙ II ПЕРВАЯ РУССКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ В АРХИПЕЛАГ (1769 - 1774).
АДМИРАЛ УШАКОВ НА СРЕДИЗЕМНОМ МОРЕ (1798 - 1800)
ЭКСПЕДИЦИЯ АДМИРАЛА СЕНЯВИИА В СРЕДИЗЕМНОЕ МОРЕ (1805-1807)
СЕВЕРНАЯ ВОЙНА И ШВЕДСКОЕ НАШЕСТВИЕ НА РОССИЮ

Том 11
ТАЛЕЙРАН
СТАТЬИ И РЕЦЕНЗИИ 1896 – 1940гг.

Том 12
СТАТЬИ И РЕЦЕНЗИИ 1941 – 1955гг.
«НАПОЛЕОН» СТЕНДАЛЯ
БОРОДИНО
Библиография печатных трудов академика Е. В. Тарле

Это все в библиотеке гражданина crusoe.
Ссылки - в "Знание - власть".

@темы: 18 век, 19 век, Бонапарт, Великая французская революция, Великобритания, Европа, Жан-Поль Марат, Россия, Россия и Франция, Франция, военная история, историки, историография, история дипломатии, персона, полезные ссылки, социальная история

08:21 

Михаил Михайлович Штранге

Свобода начинается с иронии
В связи с публикацией работы "Великая французская революция и русское общество" в нашем сообществе развернулось обсуждение (дискуссия) о подробностях биографии этого ученого.
Можно ознакомиться с комментариями, что-либо добавить, уточнить (но только учитывая уже сказанное и установленное ранее, дабы не повторяться).
Эту запись я открываю для продолжения и, в частности, размещения большого текста.

@темы: товарищам, персона, историки, дискуссии, вопрос-ответ, военная история, Советский Союз, Россия и Франция, 20 век

20:28 

про новый год и старые вопросы

Свобода начинается с иронии
- Хорошо! Они - они будут играть. А мы? Мы как встретим новый год?

Гражданка Эжени поставила вопрос напрямую.

- Давайте устроим костер! - немедленно отозвался Камил.

- Аутодафе? А для кого? - съязвил Жан Варле.

- Какое аутодафе! Костер - это костер. Сложим его в лесу на поляне, а сами будем вокруг митинговать. Петь песни и выступать с речами. - Камил обернулся к Вилату. - Твой день рождения меня на такую мысль навел. Отлично было!

- Как-то аскетично... - повела плечиком Тереза-с-Юга.

- А ты читала недавние споры об изобилии, самоограничении и о коммунизме? - вопрос Мишеля (некогда графа де Сен-Фаржо), может, и не лишен был доли иронии.

- Вот уж что-что, а праздник зависит не от роскошности, - вмешался Варле.

А Луи-Шарль, крутившийся тут же, добавил:

- ... а от веселости!

@темы: 18 век, 20 век, homo ludens, Россия и Франция, Советский Союз, дискуссии, история идей, массы-классы-партии, они и мы, революции, свобода-право-власть, социальная история, товарищам, утопия, якобинцы

10:05 

классический французский либерализм

Свобода начинается с иронии
КЛАССИЧЕСКИЙ ФРАНЦУЗСКИЙ ЛИБЕРАЛИЗМ
Сборник переводов текстов Бенжамена Констана и Франсуа Гизо
М.: РОССПЭН. 2000.
Перевод с французского М.М.Федоровой

Об этом сборнике напомнил гражданин Без диплома в разговоре по поводу монографии М.Алпатова.
Подумав, я решила вступительную статью М.Федоровой отсканировать и вам, граждане, на прочтение предложить (скан без распознавания).

Автор с Гизо «дружит» давно, ссылки на ее работы в сети будут на сводной странице, пока даю эту:
М.Федорова. Модернизм и антимодернизм во французской политической мысли XIX века. Разум - Деспот или Суверен?

@темы: 19 век, Россия и Франция, историки, история идей, либерализм, новые публикации, персона, полезные ссылки, революции, философия

21:27 

реинкарнационный карнавал

Свобода начинается с иронии
homo ludens . дискуссии, не сданные в архив

Если чудеса случаются, то именно в такие дни - нельзя упускать шанс. Пусть это будет 2003 год по грегорианскому календарю или CCXII - по республиканскому. Пусть встретятся все, кто ушел раньше и позже, в неком парижском кафе, которое с третьими петухами исчезает… Надо дать возможность людям что-то досказать или повторить… познакомиться - тем, кто не успел это сделать… Потому что здесь собираются… как бы их назвать? Реинкарнаты :nechto:. В кого может воплотиться Ривароль двести лет спустя?.. А Дантон?.. А Роланы?.. Что-то они помнят из своей прошлой жизни, что-то - твердо знают, а о чем-то напрочь забыли…
Эксперимент несколько рискованный, но нам же рисковать не впервой.
Только поставим запрет на тему гильотины, Сансона и им подобное, а также не будем сводить счеты эбертистов с жирондистами в форме «а ты кто такой?!»
Сегодня могут встретиться два Робеспьера, два Дантона, две Манон, Луи XVI и Роза-Клер Лакомб,
и ничего странного и противоестественного в том не будет!


РЕИНКАРНАЦИЯ ПЕРВАЯ,
представленная гражданином Очевидцем
и разгадываемая активными гражданами
путем пристрастных вопросов



РЕИНКАРНАЦИЯ ВТОРАЯ,
представленная Натой Мишлетисткой


РЕИНКАРНАЦИЯ ТРЕТЬЯ,
представленная Л.



Восстановлено по оригинальной сохраненной версии нашего сайта, нивоз CCXI (декабрь 2002 - январь 2003)
связь времен

@темы: Жан-Поль Марат, Великая французская революция, homo ludens, 18 век, товарищам, персона, они и мы, литературная республика, Сен-Жюст, Россия и Франция, М.Робеспьер

11:19 

Месмер (магнетический сеанс с разоблачением)

Свобода начинается с иронии
homo ludens . дискуссии, не сданные в архив

ПЬЕСА-ЗАГАДКА
в ПЯТИ КОРОТЕНЬКИХ ДЕЙСТВИЯХ с НЕОЖИДАННОЙ РАЗВЯЗКОЙ

ДЕЙСТВИЕ I


Восстановлено по оригинальной сохраненной версии нашего сайта, 2003
связь времен


p.s. Реабилитация Месмера: попытка Стефана Цвейга. Совершенно серьезный очерк, не имеющий отношения к нашей игре.

@темы: товарищам, свобода-право-власть, персона, они и мы, массы-классы-партии, история идей, дискуссии, Россия и Франция, Великая французская революция, homo ludens, 18 век

13:08 

"борьба с троцкизмом" в советской историографии 1930-х

Синяя блуза

И.ТОКИН
ЛЕНИН о ВЕЛИКОЙ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ


М.: партийное издательство. 1932

ОГЛАВЛЕНИЕ
Предисловие
I. Некоторые из общих вопросов истории буржуазно-демократических революций
II Вопрос об историческом значении Великое французской революций
III. О якобинской диктатуре
Заключение

Об авторе:
Иван Петрович Токин – советский историк школы М.Покровского.

Обязательная памятка для чтения этой брошюры
1. Помнить: брошюра написана в годы борьбы с «троцкизмом», в том числе в крупной дискуссии в историографии. Поэтому она не столько об истории Французской революции, сколько о Советском Союзе начала 1930-х годов.
2. Необходимо знать работы В.И.Ленина, на которые ссылается автор. Или, по крайней мере, быть готовым эти работы прочитать или перечитать. Чтобы самостоятельно думать, правильно интерпретирует автор или ошибается (и в чем).
3. Необходимо основательно знать историю Великой французской революции.
4. Необходимо знать работы Г.С.Фридлянда по истории Французской революции. В нашей библиотеке можно прочитать некоторые из них:
Девятое термидора
Ж.-П.Марат до Великой французской революции

Дополнительно по теме:
Т.Кондратьева. Большевики-якобинцы и призрак Термидора
В.Колоколкин, С.Моносов. Что такое термидор

К нашему разговору про Фридлянда и вообще про формирование "якобиноцентризма", но не только про это.

@темы: якобинцы, философия, социальная история, революции, они и мы, новые публикации, массы-классы-партии, либерализм, капитал, история идей, историография, историки, дискуссии, Советский Союз, Россия и Франция, Великая французская революция, 18 век

19:31 

С.Г.Лозинский. Мирабо. Дантон. Марат. Процесс Луи XVI

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/

Самуил Горациевич Лозинский
(1874, Бобруйск, - 1945, Киров)
ОЧЕРКИ ВЕЛИКОЙ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ


Петроград. 1918, с «ерами» и «ятями»

Очерков четыре:

МИРАБО
ДАНТОН
МАРАТ
ПРОЦЕСС ЛЮДОВИКА XVI


Тексты небольшие. Жанр – популяризированная история. Изложение характерное (кому знакомы Ник.Ив.Кареев, или Вильгельм Блос и Луи Блан в русском издании, те поймут, о чем я. :)). Очерки не содержат биографических сведений, не ждите и не ищите, - это представление автора о политической деятельности вышеупомянутых персонажей, причем четко ограниченной годами Революции. «Авторская позиция»… Не буду высказывать свое заключение, судите сами.
Самыми любопытными мне показались страницы, посвященные орг.работе Дантона в 1789-1792 годах; тов. Э.П., тут Вам маленький подарок, как бывшему заместителю прокурора Парижской Коммуны.

Дополнительно:

Об авторе

@темы: якобинцы, персона, новые публикации, история идей, Россия и Франция, Мирабо, Людовик XVI, Жан-Поль Марат, Дантон Жорж-Жак, Великая французская революция, АРТеФАКТическое/иллюстрации, 18 век

Vive Liberta

главная