Записи с темой: россия и франция (список заголовков)
00:52 

наши французские историки: Морис Домманже

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/

МОРИС ДОММАНЖЕ
14.01.1888 – 2.04.1976


В апреле 1976 г. на 89-м году скончался виднейший французский историк революционного и социалистического движения Морис Домманже*. Он родился в Париже 14 января 1888 г. В 18 лет он начал учительствовать в департаменте Уазы и проработал там в течение нескольких десятков лет. Уволенный властями Виши, он был в 1944 г., после освобождения Франции, восстановлен в должности.
Ученик и друг Альбера Матьеза, Домманже начал свою научную деятельность работами по истории французской революции — по истории дехристианизации в Пикардии, опубликованными им еще в 1913 г. Все последующие годы Домманже оставался активным деятелем «Общества робеспьеристских исследований», и на заседании, посвященном пятидесятилетию этого общества (основанного Матьезом в 1908 г.), Домманже выступил основным докладчиком.
Как исследователя М.Домманже особенно привлекала «троица», как он писал, великих французских революционеров-коммунистов — Мелье, Бабеф и Бланки. Его книга о Мелье (1965) наряду с работами В.П.Волгина и Б.Ф.Поршнева явилась важнейшим вкладом в изучение идейного наследия кюре-революционера. В исследовании биографии Гракха Бабефа и истории бабувизма М.Домманже сделал важнейший шаг вперед после В.Адвиелля. Уже в 1924 г. он издал небольшую, но весьма содержательную работу о Бабефе и «заговоре равных», сейчас же переведенную на русский язык. В 1935 г. Домманже осуществил ценнейшую публикацию избранных произведений Бабефа («Pages choisies de Babeuf»), в которой впервые был напечатай ряд важных произведений Бабефа, в том числе его письма к Анаксагору Шометту, Сильвену Марешалю и т.д. Этой книге было предпослано превосходное историографическое введение. В 1970 г. Домманже опубликовал сборник своих статей о Бабефе и «Заговор равных» («Sur Babeuf et la Conjuration des Egaux»). Для истории бабувизма важна и его подробнейшая биография Сильвена Марешаля (1950).
Исключительно велики заслуги Домманже в изучении биографии Бланки, хотя эти работы и не свободны были от некоторых преувеличений. Первая небольшая работа о Бланки появилась еще в 1924 г. и тоже была сейчас же переведена на русский язык. С того времени Домманже непрерывно занимался биографией вечного узника. С 1935 по 1969 г. он издал о нем семь весьма содержательных монографий. Итоги своих многолетних исследований Домманже подвел в трех капитальных томах: «Бланки до революции 1848 года» (1969), «Огюст Бланки и революция 1848 года» (1972), «Огюст Бланки в начале Третьей республики» (1971).
Человек исключительной работоспособности, Домманже опубликовал ряд капитальных монографий, посвященных истории революционного и рабочего движения Франции XIX в., в том числе работы по истории Коммуны**, «Историю Красного знамени» (1953), «Историю Первого мая» (1967), «Французские рыцари Труда» (1967), биографию Эдуарда Вайяна и т.д.
Домманже интересовался также историей распространения марксизма во Франции. Один из пионеров пропаганды марксизма — Габриэль Девиль завещал ему весь свой обширный архив (Домманже был вообще обладателем исключительно ценной личной коллекции по истории социализма). Пользуясь фондом Девиля, М.Домманже опубликовал в 1969 г. ценную работу «Распространение марксизма во Франции», в которой впервые напечатал и неизвестное до того письмо Энгельса к Девилю. Отдельное исследование Домманже посвятил и «Праву на леность» Поля Лафарга.
Почти всю свою жизнь проработавший учителем, Домманже особенно увлекался педагогическими идеями великих социалистов. В большом томе, посвященном им этой теме, Домманже уделил отдельную главу взглядам В.И.Ленина, к которому он относился с величайшим уважением.
Как уже отмечалось, ряд работ Домманже вышел на русском языке — его книга о видном фурьеристе Викторе Консидеране появилась в Москве (1928) раньше, чем в Париже (1929). Статьи М.Домманже были опубликованы также во «Французском ежегоднике» (1960, 1964). Он охотно откликался на все вопросы советских историков, с которыми состоял в постоянной переписке, всячески старался помогать им материалами из своего личного фонда (так он переслал советским историкам переписку Шарля Жермена с Бабефом в Арраской тюрьме).
До последних недель своей жизни неутомимый труженик Морис Домманже продолжал работать над биографией Жана Жореса, но завершить ее он уже не успел.
Весь фонд Домманже поступил сейчас в Институт социальной истории (Париж).

Виктор Моисеевич Далин, Якоб Иосифович Дразнинас

Французский ежегодник (М.: Наука. 1976)
- - - - - - - - - - - -
* См. о нем: Дразнинас Я. Революционное прошлое Франции в работах Мориса Домманже // Вопросы истории, 1970, № 7.
** «Eugene Varlin» (1926); «Hommes et choses de la Commune» (1937), «La Commune et les Communards» (1947), «L'Enseignement, l'enfance et la culture sous la Commune» (1964) и т.д.



- - -
Работы Мориса Домманже в сети:
Бабеф и заговор равных / перевод с франц. и примеч. Л.Б.Грюнберга, перевод стихов А.И.Питровского (Л.: Прибой. 1925)
Бланки / перевод с франц. (Л.: Прибой. 1925)
Истоки социальных идей Жана Мелье
История красного знамени во Франции с 4 сентября 1870 г. до Парижской Коммуны
«Равные» и Конституция 1793 года

@темы: товарищам, революции, полезные ссылки, персона, они и мы, новые публикации, история науки, история идей, историография, историки, Франция, Советский Союз, Россия и Франция, Парижская коммуна, Л.-О.Бланки, Жан Мелье, Гракх Бабеф, 20 век, 19 век, 18 век

00:34 

наши историки: Юлия Яковлевна Мошковская

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/

Юлия Яковлевна (Эйгер) МОШКОВСКАЯ
1892—1969


Юлия Яковлевна Мошковская (Эйгер) родилась в Петербурге. Дочь известного врача, автора многих научных трудов, она получила превосходное образование и обширную лингвистическую подготовку. Очень рано Ю.Я. втянулась в революционное движение, была активным членом с-д. организации рабочей и учащейся молодежи*. В ученическом кружке этой организации она в 1908 г. выступила с докладом о «Развитии капитализма в России» Ленина. Эта книга произвела на нее сильнейшее впечатление. «Меня в ней, — писала Ю.Я. в своих воспоминаниях, — поразил не только строгий анализ исследователя, но революционная воля и целеустремленность, эмоциональность борца...» В те годы Ю.Я. по поручению организации вела занятия с рабочими на Путиловском и Франко-Русском заводах.
Человек ясного и сильного ума, Ю.Я. рано заинтересовалась философией. В 1910 г. она прочитала в гимназии весьма содержательный доклад «Гегельянство в России». В 1911 г., поступив на историко-филологический факультет бестужевских женских курсов, она училась на двух отделениях — философском и историческом. В 1913—1914 гг. Ю.Я. занималась в Фрейбургском университете, участвовала в известном семинаре Генриха Риккерта. На всю жизнь Ю.Я. сохранила интерес к развитию философской мысли в Германии; она была превосходным ее знатоком.
После Октябрьской революции Ю.Я. работала в крупнейших научных учреждениях Петрограда и Москвы. В 1924—1929 гг. она работала в Институте Маркса и Энгельса.
В 20-х годах Ю.Я. работала в Институте истории Академии наук, в секторе новой истории. В 1936—1937 гг. она заведовала критико-библиографическим отделом журнала «Историк—марксист». К этому времени установилось главное направление научных интересов Ю.Я. — немецкое просвещение второй половины XVIII в. и его судьбы в годы Великой Французской революции. В большом коллективном труде по истории революции, вышедшем под редакцией В.П.Волгина и Е.В.Тарле, она явилась автором глав «Французская революция и общественная мысль в Германии», «Эльзасский вопрос во время революции» и «Майнцская революция». Эта последняя, и особенно ее руководитель Георг Фостер, стояли в центре исследований Ю.Я. Уже накануне войны она, в основном, закончила монографию о Форстере. Опубликовать это превосходное исследование ей удалось, однако, только в 1961 г. («Георг Форстер, немецкий революционер и просветитель XVIII века»). Впервые на русском языке Ю.Я. издала и «Избранные произведения» Форстера (1960 г.) со своими обширными комментариями и вводной статьей. Эти исследования получили высокую оценку в Германии.
Подлинным открытием в истории социальной мысли Германии XVIII в. явилась статья Ю.Я.Мошковской «Две забытые немецкие утопии XVIII века» («Вопросы истории», 1953, № 10) [скоро в нашей библиотеке]. Статья эта, высоко оцененная В.П.Волгиным, была переведена на немецкий язык и явилась толчком к ряду исследований и публикаций.
Ю.Я. охотно занималась также вопросами дипломатической истории. Накануне войны она подготовила публикацию документов по теме «Д.А.Голицын и «вооруженный нейтралитет» 1780 г.», принимала деятельное участие в подготовке первого издания «Истории дипломатии», для которой, в частности, написала «Дипломатию периода франко-прусской войны». Позднее, вместе с Н.Н.Болховитиновым, Ю.Я. по заданию Министерства иностранных дел СССР подготовила, по материалам Архива внешней политики России, обширный сборник документов «Россия и война США за независимость».
После Великой Отечественной войны Ю.Я. работала в Институте истории АН СССР и в секторе философии Фундаментальной библиотеки общественных наук Академии наук СССР (ФБОН). Здесь она подготовила ряд обзоров о развитии новейшей философии и выступила с ценными сообщениями («О новых иностранных изданиях типа автоэргографий», «Холизм — современное буржуазное мировоззрение» — о философско-биологических взглядах Смэтса; «Шарль Моррас — идеолог французского фашизма» и т.д.). К сожалению, большинство этих работ осталось только в рукописи.
Ю.Я. была активным членом нашей французской группы при Институте истории, присутствовала почти на всех ее заседаниях. На страницах «Французского Ежегодника» была опубликована ее ценная статья «Отклики на процесс Бабефа в Германии». Пристальный интерес к истории французской революции Ю.Я. сохраняла всегда. Свидетельством этому явилась опубликованная в 1968 г. в журнале «Новая и новейшая история» рецензия на книгу В.Граба «Демократические течения в Гамбурге и Шлезвиг-Гольштейне во время первой республики во Франции». Последняя печатная работа Ю.Я. «Георг Форстер в Париже. Немецко-французские революционные связи» появились в 1969 г. в сборнике «Sludien liber die Revolution». Akademie — Verlag, Berlin.
С глубокой духовной культурой в Юлии Яковлевне Мошковской гармонически сочетались душевное благородство, прямота, искренность, непримиримость по отношению ко всяким проявлениям человеконенавистничества, фальши, приспособленчества. Такой она и останется в памяти тех, кто знал и высоко ценил Юлию Яковлевну.

Виктор Моисеевич Далин
Французский ежегодник 1969 (М.: Наука. 1971. С.338-339)
- - - - - - -
* См. С.Дианин. Революционная молодежь в Петербурге (1897—1917). Л., 1926.


Ю.Мошковская. Мировоззрение немецкого революционера XVIII в. Георга Форстера / Из истории социально-политических идей (М.: изд-во АН СССР. 1955)

Ю.Мошковская. Отклики на процесс Бабефа в Германии / ФЕ 1960

@темы: 20 век, 19 век, 18 век, якобинцы, философия, товарищам, революции, полезные ссылки, персона, они и мы, новые публикации, история науки, история идей, историография, историки, Советский Союз, Россия и Франция, Просвещение, Германия, Великая французская революция

00:23 

наши историки: Энна Адольфовна Желубовская

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/

Энна Адольфовна ЖЕЛУБОВСКАЯ


Кончина Энны Адольфовны Желубовской (9 января 1970 г.) явилась тяжелой утратой для всей советской исторической науки и особенно для той группы наших ученых, которые посвятили себя изучению истории Франции.
Э.А.Желубовская родилась в Бобруйске. Она блестяще окончила гимназию, рано начала трудовую деятельность — чтобы завершить среднее образование, пришлось давать уроки. В 1920—1925 гг. она училась на факультете общественных наук Московского университета. Под руководством В.П.Волгина и Н.М.Лукина она продолжала занятия в аспирантуре РАНИОН'а (Российской ассоциации институтов общественных наук). В определении научных интересов Энны Адольфовны большую роль сыграл семинар Н.М.Лукина по истории французского социализма, в котором она выступила с докладом о поссибилистах, — этой теме была посвящена и ее кандидатская диссертация. Первой большой ее печатной работой и явилась статья о поссибилистах, опубликованная в сб. «Социалистическое движение во Франции» (1934 г.).
После окончания РАНИОН'а Э.А.Желубовская преподавала в Горьковском университете в 1930—1933 гг. С 1933 г. по 1936 г. она работала в Институте Маркса—Энгельса—Ленина, в секторе истории Интернационала. Здесь она осуществила первую ценную научную публикацию — протоколы Лондонской конференции 1-го Интернационала 1871 г. Вслед за этим, в течение почти тридцати пяти лет Э.А.Желубовская успешно и плодотворно работала в Институте истории Академии наук СССР.
В центре научных исследований Энны Адольфовны стояло изучение истории Второй империи в последние годы ее существования и Парижской Коммуны. Ее научный вклад в этой области получил единодушное высокое признание. Энну Адольфовну отличало исключительное трудолюбие, тщательность в исследовании, строгая взыскательность к себе. Все эти качества нашли свое воплощение в первоклассном труде «Крушение Второй империи и возникновение Третьей республики во Франции», защищенном в качестве докторской диссертации и опубликованном в 1955 г. Книга эта явилась результатом многолетнего упорного и кропотливого изучения архивных и печатных первоисточников, прессы, обширнейшего круга литературы. Энна Адольфовна писала сравнительно медленно, многократно переделывала свои рукописи, но каждая строчка ее труда была результатом взвешенного продумывания. Книга Энны Адольфовны была переведена на французский язык и вызвала многочисленные отклики. Стоит отметить, что в одной местной коммунистической газете были опубликованы выдержки из ее книги, где описывались стачки в этом департаменте во время Второй империи — память о них стерлась, и только труд Э.А.Желубовской воскресил для деятелей компартии славные воспоминания. Высоко были оценены главы книги, посвященные истории социалистического движения и секций 1-го Интернационала.
Энна Адольфовна внесла большой вклад в изучение истории Парижской Коммуны. Вместе с А.И.Молоком она опубликовала двухтомное издание «Протоколов Парижской Коммуны». Совместно с А.3.Манфредом, А.И.Молоком и Ф.В.Потемкиным она редактировала крупнейший труд советских историков по истории Коммуны, опубликованный в 1961 г. [Том 1, том 2], и явилась одним из основных авторов этого исследования. В последние годы жизни она тщательно собирала материалы о революционном движении в годы Второй империи и особенно об О.Вермореле [скоро в нашей библиотеке], и готовила труд, который собиралась озаглавить «Французская революционная молодежь при Второй империи и во время Коммуны».
Энна Адольфовна была ближайшей сотрудницей В.П.Волгина в издании серии «Предшественники научного социализма» В ее переводах вышли «Изложение учения Сен-Симона» (в 1947 г.), «История заговора во имя равенства» Буонарроти (два издания в 1948 и 1963 гг.), «Кодекс общности» Т.Дезами (1956 г.).
В связи со 150-летием К.Маркса Институт истории возложил на Э.А.Желубовскую подготовку и редактирование сборника «Маркс — историк». В эту работу она вложила свои замечательные организаторские способности, всю присущую ей настойчивость и энергию. В значительной мере благодаря ее усилиям, издание появилось вовремя и было осуществлено на высоком научном уровне. В этом томе Энна Адольфовна опубликовала содержательную статью «История Второй империи в произведениях Маркса». На сессии исторического отделения Академии наук, посвященной Марксу, Энна Адольфовна выступила с обобщающим докладом о Марксе—историке.
Старый член партии, она активно участвовала в общественной работе. Э.А.Желубовская была активнейшим членом группы по истории Франции со времени ее основания и членом редакционной коллегии «Французского ежегодника». Ни одно издание, ни одно научное мероприятие, посвященное истории Франции, не обходилось без ее участия. Она неоднократно посещала Францию, работала в Национальном архиве и парижских библиотеках, завоевала большое уважение и личные симпатии видных французских историков.
Последние годы Энны Адольфовны были омрачены тяжелой, мучительной болезнью. Но со свойственной ей твердостью и мужеством она оставалась в строю до последних дней. По рассказам близких, она ежедневно садилась к столу для работы, до тех пор пока окончательно не лишилась физических сил; даже в больницу, в последние дни жизни, она взяла с собой рукописи. Неутомимая труженица, строгая к себе, прямая и честная, Энна Адольфовна Желубовская пользовалась заслуженным авторитетом и уважением всех ее знавших. Орган ЦК французской компартии «Юманите» отозвался на кончину Энны Адольфовны теплой статьей, в которой подчеркивались ее большие заслуги в деле изучения истории Франции и Парижской Коммуны.
Товарищи и друзья, работавшие с Энной Адольфовной, редакция «Французского Ежегодника» глубоко скорбят по поводу ее кончины.

Сектор истории Франции Института
всеобщей истории Академии наук СССР
Редакция «Французского ежегодника»


Французский ежегодник 1969 (М.: Наука. 1971. С.336-337)


- - -
Работы Э.А.Желубовской в сети:

Крушение Второй империи и возникновение Третьей республики во Франции
Парижская Коммуна 1871 г. / под ред. Э.А.Желубовской, А.З.Манфреда, А.И.Молока, Ф.В.Потемкина
Протоколы заседаний Парижской коммуны 1871 года. В 2-х тт..
Борьба за Коммуну в Марселе в 1871 году
Из истории рабочего и социалистического движения во Франции в 1869-1870 гг.
Огюст Верморель
М.Нечкина, И.Майский, А.Манфред, В.Далин, Ф.Поршнев, Э.Желубовская, Ю.Мадор. Воспоминания о В.П.Волгине


Переводы:
Т.Дезами. Кодекс общности / Перевод с франц. Э.А.Желубовской и Ф.Б.Шуваевой). Комментарии В.С.Алексеева-Попова. Вступительная статья В.П.Волгина)
Ф.Буонарроти. Заговор во имя Равенства / перевод с франц. Э.А.Желубовской, под общ.ред. и со вступит.статьей В.П.Волгина, комментарии В.М.Далина
Изложение учения Сен-Симона (лекции Базара, Анфантена, Родрига) / перевод с франц. Э.А.Желубовской, вступит.статья В.П.Волгина

@темы: 19 век, 20 век, Парижская коммуна, Россия и Франция, Советский Союз, историки, историография, история идей, история науки, новые публикации, они и мы, персона, полезные ссылки, революции, товарищам

00:20 

наши историки: Иогансон Исаакович Зильберфарб

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/

Иогансон Исаакович Зильберфарб
13.10.1903 — 13.07.1968


13 июля 1968 г. скоропостижно скончался Иогансон Исаакович Зильберфарб, один из лучших в Советском Союзе знатоков истории социалистических идей, активнейший деятель Группы по изучению истории Франции при Институте истории с самого начала создания Группы.
Иогансон Исаакович родился 30 сентября (13 октября) 1903 г. в Брест-Литовске, в семье конторского служащего. Очень рано, с 16 лет, он начал трудовую жизнь. Университетское образование получил в Харькове, где занимался у В.П.Бузескула. В последние годы пребывания на историческом факультете И.И.Зильберфарб увлекся языкознанием и закончил факультет в 1923 г. по секции языка и литературы. Этот интерес к языкознанию И.И. сохранил и позднее. Он владел 7—8 языками и, кроме того, в совершенстве изучил эсперанто*.
В 1926 г. И.И. окончил аспирантуру при Харьковском институте народного образования по секции истории педагогики. Он представил диссертацию на тему «К истории социалистической педагогики». В этот первый период своей научной деятельности И.И.Зильберфарб работал по преимуществу в области изучения истории революционной и социалистической педагогики. Уже в 1927 г. он написал работу «Песталоцци и революция» (опубликованную в Харькове в 1932 г.). Тогда же он приступил к изучению педагогических взглядов великих утопистов. В 1925—1929 гг. И.И.Зильберфарб был членом Комиссии международных связей в ЦК работников просвещения и одновременно членом педагогического секретариата Интернационала работников просвещения, где руководил секцией истории социалистической педагогики. В эти годы он опубликовал ряд работ: «Международное объединение работников просвещения» (Харьков, 1925), «Интернационал работников просвещения в действии» (Харьков, 1925), «Современная революционно-педагогическая Франция» (М., 1926). Эта обширная и разносторонняя деятельность И.И.Зильберфарба в области педагогики была высоко оценена: уже в 1932 г. ему было присвоено звание профессора педагогики. Он стал также членом Государственного Ученого совета (ГУС) при Наркомпросе РСФСР.
В 30-х годах (в 1935 г. он переехал в Москву) сфера научных интересов И.И. видоизменяется и расширяется — от изучения педагогических идей социалистов-утопистов он переходит к изучению истории социалистических идей. Особый его интерес вызывает Шарль Фурье. Изучению биографии Фурье, его идейного наследства И.И.Зильберфарб посвятил большую часть своей жизни. Уже в 1937 г., в связи со столетием со дня смерти Фурье, И.И. опубликовал ряд серьезных этюдов. В 1940 г. он подготовил первый вариант диссертации о Фурье, но сам уклонился от ее защиты, не считая еще свой труд достаточно зрелым. Чрезвычайно требовательный к себе, он только в 1947 г. защитил свою докторскую диссертацию «Социальная философия Шарля Фурье и ее место в истории социалистической мысли первой половины XIX века». Но и после этой защиты И.И. продолжал свои изыскания. В 1951—1954 гг. в серии «Предшественники научного социализма», руководимой В.П.Волгиным, он осуществил четырехтомное издание «Избранных сочинений» Ш.Фурье, снабдив его обстоятельными комментариями. И.И.Зильберфарб был прекрасным знатоком истории социалистической мысли вообще. В 1940 г. он стал заместителем председателя комиссии по истории социалистических идей при Институте истории, возглавлявшейся В.П.Волгиным, высоко ценившим деятельность И.И.Зильберфарба.
Но наряду с этой темой, которой И.И. так увлеченно занимался всю свою жизнь, в 30-х годах в его деятельность вторглись новые интересы. Приход к власти Гитлера, приближение войны очень волновали и тревожили И.И. С присущей ему настойчивостью и убежденностью он отдает все свои силы борьбе против «коричневой чумы». Только тщательное изучение литературного и рукописного наследства И.И.Зильберфарба позволит учесть весь его большой вклад в это благородное дело. Яростный враг фашизма и его идеологии, И.И. выполняет ряд ответственных поручений партийных и военных органов, пишет брошюры, статьи, связывается с движением «Свободной Германии». Тщательно изучив идеологию немецкого фашизма, в 1943—1944 гг. он завершает большое и ценное исследование «Идеологическая подготовка германского империализма ко второй мировой войне» (около 35 авторских листов).
Всегда интересовавшийся историей Великой французской революции**, И.И.Зильберфарб обратил особое внимание на тот поход, который итальянский и германский фашизм начал против идей и традиций французской революции. Уже в 1939 г. он публикует статью «Фашистские фальсификаторы истории Французской революции»***. В годы войны он продолжает работу над этой темой. Морис Торез, которого И.И. ознакомил со своей рукописью «Фашистский поход против идей и традиций Французской революции», дал ей высокую оценку. По его совету И.И. решил расширить рамки своего исследования, включив в него также изучение роли революционно-патриотических идей и традиций революции в народном движении Сопротивления в 1940— 1944 гг. Над этой книгой И.И.Зильберфарб продолжал усиленно работать и в последние годы своей жизни. Одна из глав этой монографии, основанная на тщательном изучении подпольной литературы Сопротивления, была опубликована в 1962 г. на страницах «Французского ежегодника». Незадолго до кончины И.И. завершил статью на эту же тему для «Annales Historiques de la Revolution Francaise», написанную по просьбе А.Собуля****.
Далеко не все в жизни и научной деятельности И.И.Зильберфарба складывалось гладко. Только в 1964 г. вышла в свет его капитальная монография о Фурье, над которой он проработал около четверти века. Эта книга сразу получила единодушную положительную оценку в советской и зарубежной литературе. Главы из книги и отрывки из нее были опубликованы в центральном теоретическом органе Французской компартии «Cahiers du Communisme», в специальном журнале, посвященном истории социализма — «Mouvement Social», в итальянских и бельгийских изданиях. Как образец трудолюбия и научной добросовестности были, в частности, оценены историографический и библиографический обзоры, опубликованные в книге, включавшие более тысячи названий, — обзоры, не имевшие по своей полноте ничего подобного во всей обширной литературе по Фурье и фурьеризму. Опубликование этой монографии окончательно утвердило авторитет И.И.Зильберфарба как одного из лучших знатоков Фурье во всей мировой науке.
Несмотря на болезнь, И.И. не выпускал из рук пера буквально до последних: дней жизни. Им было написано около 200 научных работ.
И.И. был одним из наиболее деятельных членов Группы по изучению истории Франции. Он присутствовал почти на всех ее заседаниях, выступал с докладами и непременно участвовал в прениях. Во «Французском ежегоднике» был опубликован ряд его статей и сообщений. Так же активен он был в Группе по истории социалистических идей. Чрезвычайно внимательно следил И.И.Зильберфарб за всей зарубежной литературой по этой проблематике. В журнале «Вестник истории мировой культуры» он опубликовал превосходный обзор новейшей литературы по истории социализма.
Очень мягкий, скромный и непритязательный, Иогансон Исаакович был вместе с тем непримирим и настойчив в том, что считал своим научным долгом. Таким ученым, кристально честным, искренним человеком и неутомимым тружеником он сохранится в нашей памяти.

Французский ежегодник 1967 (М.: Наука. 1969. С.345-347)
- - - - - - - - - - - - - - - -
* Об этом интересе к лексикологии свидетельствует его специальная работа «Особенности языка Фурье и проблемы его перевода» (В кн. Ш.Фурье. Избранные сочинения, т.2. М., 1951).
** В коллективном труде «Французская буржуазная революция», вышедшем в 1941 г. под редакцией В.П.Волгина и Е.В.Тарле, он написал содержательную главу «Политика революционной Франции в области народного образования» (см. также «Советская педагогика», 1939, № 7).
*** «Историк-марксист», 1939, № 3.
**** В журнале «Annales Historiques de la Revolution Francaise» была опубликована статья И.И.Зильберфарба «Шарль Фурье и французская революция» (см. также «Французский ежегодник 1966». М., 1967).


- - -
Работы И.И.Зильберфарба в сети:
Банкротство эпигонов фурьеризма
Выдающийся гельветский демократ Песталоцци
Творческий путь Шарля Фурье
Шарль Фурье и французская революция
Фашистские фальсификаторы истории Французской революции

@темы: 18 век, 19 век, 20 век, Великая французская революция, Россия и Франция, Советский Союз, историки, историография, история идей, новые публикации, они и мы, персона, полезные ссылки, товарищам

20:42 

историки наши и ненаши: Матьез, Лефевр и Ричард Кобб

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)

Виктор Моисеевич Далин
О НОВЫХ РАБОТАХ РИЧАРДА КОББА
Французский ежегодник 1973



В изучении Великой французской революции, особенно ее социальной и экономической истории, за последние три четверти века были достигнуты крупнейшие успехи. Еще в 1901 г. Альфонс Олар, глава буржуазно-либеральной школы, опубликовал свой лучший труд «Политическая история Великой французской революции», в которой ее социальной история не было уделено никакого места. Но в том же 1901 г. началась публикация четырехтомной «Социалистической истории Французской революции» Жана Жореса, которая явилась первой попыткой социальной интерпретации революции. Этот труд Жореса, ставшего вскоре председателем комиссии по изучению экономической истории революции, оказал значительное влияние на двух наиболее видных историков Французской революции в XX в. — Альбера Матьеза (1874—1932 гг.) и Жоржа Лефевра (1874—1959 гг.).
Альбер Матьез, выходец из небогатой крестьянской семьи, благодаря своему изумительному трудолюбию и страстной увлеченности историей революции, очень быстро прошел первые ступени университетской карьеры. Уже в 1904 г. он защищал докторскую диссертацию о «Теофилантропии и декадном культе». Один из талантливейших учеников Олара, он на первых порах шел по стопам своего учителя, занимаясь в тот период ожесточенной борьбы с клерикализмом в Третьей республике по преимуществу (до 1910 г.) религиозной историей революции.
Именно эта вражда к капиталистическому обществу, ненависть к парламентской коррупции Третьей республики, к «торгашам справа и слева», социалистические убеждения и связанные с этим различные исторические оценки и обусловили, на наш взгляд, разрыв между Матьезом и Оларом, создание в 1907—1908 гг. «Общества робеспьеристских исследований» и матьезовского журнала «Annales Revolutionaries». Этот разрыв дорого обошелся Матьезу: двери Сорбонны были для него закрыты; вплоть до 1926 г. он вынужден был преподавать в провинциальных, второстепенных университетах (Безансон, Дижон). – ну да, свобода же научных точек зрения. Когда в 1911 г. издатель выдвинул его книгу «Рим и конституционное духовенство во время Учредительного собрания» на соискание премии Академии наук, он с горечью писал тому же Пеги: «...Я боюсь, что под куполом (Академии. — В.Д.) мои работы рассматриваются как разрушительные. Они действительно, разрушительны по отношению к чудовищным ошибкам, накопленным на протяжении многих лет историками-предпринимателями, без знаний и убеждений. Если в глазах Академии преступление искать истину и полностью ее высказывать, я не стану настаивать и буду продолжать шествовать в одиночестве. Время возьмет свое, и если меня не понимают сегодня, то поймут завтра. Я буду ждать». …Матьез читал публичный курс «Парламентская коррупция при терроре», привлекший много слушателей и легший позднее в основу его известной книги. Ее мишенью были не только дельцы, депутаты Конвента, но и парламентарии современной ему Франции.
Годы войны многое объяснили Матьезу в социально-экономической политике Конвента, вызванной инфляцией и дороговизной. Большое влияние оказала на Матьеза Октябрьская революция. Когда он узнал о высокой оценке, которую Ленин давал якобинизму, он пришел в восторг. Близко его знавший Морис Домманже вспоминает, что чтение ленинских «Очередных задач Советской власти» (написанных в 1918 г. — В.Д.) явилось для него откровением. Сходство проблем, которые революция ставила перед обеими великими странами, несмотря на 125-летний интервал, его поразило. Тогда он взялся за написание «Большевизма и якобинизма», переиздание «Социального вопроса во время Французской революции», за второе аннотированное издание «Социалистической истории Французской революции» Жореса. 20-е годы были лучшим периодом в научной деятельности Матьеза, когда он в наибольшей мере испытывал на себе влияние марксизма. Несмотря на все свои робеспьеристские преувеличения, он в это время яснее, чем кто-либо из его предшественников, вскрывал социальные корни борьбы между жирондистами и монтаньярами. К тому времени Матьез добился мирового признания, и в 1926 г. он был привлечен для «чтения курса» в Сорбонне, но заведование кафедрой так и не было доверено этому «профессору с пикой». 26 февраля 1932 г. Матьез, «пламенный историк пламенной революции», скончался на кафедре во время занятий.
Председателем «Общества робеспьеристских исследований» и редактором журнала стал Жорж Лефевр. Жизненный его путь несколько отличался от матьезовского. Внук ткача, уроженец промышленного Севера, социалист с ранних лет и притом близкий к гедистскому направлению, Ж.Лефевр долгое время преподавал в провинциальных лицеях. Только в 1904 г. он начал работу над докторской диссертацией (его одногодок, Матьез, в это время ее уже защитил) «Крестьяне департамента Нор» — тема, избранная под влиянием Жореса и И.В.Лучицкого, которого Лефевр высоко ценил. Работа над этой диссертацией отняла у ученого 20 лет жизни — и только в 1924 г., в 50-летнем возрасте, он ее защитил. Но она сразу получила почти восторженное признание. Крупнейший знаток социально-экономической истории, известный бельгийский историк Анри Пиренн назвал ее «жемчужиной французской историографии». Очень положительный отзыв о книге дал А.Матьез; высоко оценили ее и советские историки. Выбор темы был не случаен для Лефевра — с самого начала его интересовала экономическая история, особенно история аграрных отношений, что его явно отличало от Матьеза, у которого не было специально экономических исследований.
Как и Матьез, Лефевр придерживался последовательных демократически-социалистических убеждений. С 1935 г. он преподавал в Париже и стал заведующим кафедрой истории Великой французской революции. Лефевр был убежденным сторонником Народного фронта. Один из его слушателей, о котором мы будем говорить дальше, Р. Кобб, вспоминает о преисполненных энтузиазмом битком набитых студенческих аудиториях, восторженно слушавших в эти годы лекции Лефевра. В годы войны он — убежденный враг нацизма. Брат его, географ Теодор Лефевр, был зверски казнен — обезглавлен!— гитлеровцами. Позднее, когда Лефевру предлагали стать членом Академии наук, он категорически отклонил это предложение, мотивируя свой отказ тем, что он не хочет находиться вместе с теми, кто «убивал его брата», с коллаборационистами, которых было немало в составе Академии. - наука, она такая чистая, она вне политики.
…под влиянием марксизма, благодаря Матьезу и Лефевру, а также их многочисленным ученикам и единомышленникам, научное изучение Французской революции в первой половине XX в. ушло далеко вперед по сравнению с оларовской «Политической историей». Как же развивается французская историография Великой французской революции во второй половине нашего века, особенно после смерти Лефевра? О некоторых положительных итогах и некоторых тревожных явлениях нам хотелось бы рассказать как раз в связи с новыми работами Ричарда Кобба.
* * *
В историографии Великой французской революции во второй половине XX в. значительным событием явилось почти одновременное появление трех больших монографий, посвященных изучению роли городских народных низов в революции. В 1958 г. вышла монография Альбера Собуля «Парижские санкюлоты во II году. Народное движение и Революционное правительство», получившая сразу общее признание. В 1959 г. появилась книга Джорджа Рюде «Толпа во французской революции». В 1961—1963 гг. было опубликовано двухтомное исследование Ричарда Кобба «Революционные армии. Орудие террора в департаментах. Апрель 1793 — флореаль II года». Все три монографии были связаны единством тематики, стремлением изучать историю революции не «сверху», а «снизу»; все три автора в той или иной степени были учениками Жоржа Лефевра...
При всей близости позиций трех историков методологические различия между ними обозначились давно.
…В начале 50-х годов Р.Кобб целиком сосредоточился на исследовательской деятельности. Он вернулся к теме, подсказанной ему Кароном и Лефевром, и стал изучать вопрос о роли эбертистов в парижском народном движении. Он работал параллельно с Альбером Собулем. Оба пришли к одинаковому выводу — не Эбер и эбертисты были «стартером» движения, не они его организовывали. Собуль посвятил свою диссертацию совершенно «автономному», отнюдь не эбертистскому движению парижских санкюлотов, руководимому секциями и Парижской Коммуной, и его монография открыла в известной мере новую страницу в историографии Французской революции. Р.Кобб сосредоточил свое внимание на одном из эпизодов этого народного движения, на Революционных армиях, созданных в результате сентябрьского натиска 1793 г. в Париже и в ряде других городских центров. Изучая эти Революционные армии, Р.Кобб проявил исключительное трудолюбие и необычайную любознательность.
Но уже и в этих лучших работах Р.Кобба можно проследить ряд отличительных особенностей в понимании задач истории, в оценке революции и ряда коренных вопросов ее развития. О них Кобб рассказал и сам в некрологе Ж.Лефевра, появившемся в 1960 г. То, в чем он упрекал Лефевра и в чем с ним не соглашался, как раз и было ахиллесовой пятой самого Кобба. Главной слабостью Лефевра он считал его «стремление, как и у большинства французских историков, к синтезу». В противоположность этому Кобб и тогда проявлял крайнюю ненависть к тому, что он называл «социологией» (видя в ней «главного врага истории»), к обобщениям, к попыткам создания «научной истории», к поискам каких бы то ни было закономерностей в истории. Кобб уже тогда ставил в вину Лефевру то, что он считал существование классовой борьбы во Франции XVIII в. «исторической реальностью». Кобб называл его «наивным человеком», потому что Лефевр «верил в исторический прогресс». При всем своем громадном уважении в Лефевру как историку он считал его все же устарелым французским республиканцем, своеобразным «неоякобинцем». Он с сожалением подчеркивал, что в последние годы своей жизни Лофевр становился все более «догматичным» по отношению к Робеспьеру. Как признает сам Кобб, «Лефевр ненавидел легкомыслие, которое приводило его в бешенство, и никогда не прощал мне высмеивание санкюлотов и богохульство в отношении Робеспьера».
…В 1963 г., как раз в год выхода «Революционных армий», Р.Кобб опубликовал в «Annales Historiques» исключительно теплый некролог о Я.М.Захере, отмечая при этом свою «признательность и благодарность по отношению к народу, которым мы гордимся..., советскому народу, бывшему нашим великим союзником в годы борьбы против фашизма». – Вот так. Лишнее подтверждение изолированности и неактуальности советской исторической науки.

…Вышедшие почти через десять лет после «Революционных армий», книги …оставляют совершенно иное впечатление. Прежде всего в структуре обеих книг сказался свойственный Коббу «импрессионизм». «Мой предмет хаотичен, — признает он сам, — и я хочу писать о нем хаотически»; это больше всего соответствует «моему несистематическому уму». - А вы тут со своей "научной терминологией".
Прежде всего Кобб резко меняет тематику своего исследования и откровенно объясняет причину этого изменения: «Политическая история Французской революции не скучна, она бесконечно увлекательна и является открытым полем для новых исследований... Дело не во Французской революции, а во мне самом. Я не могу больше проявлять прежний энтузиазм к внутренней истории двух Комитетов — я слишком долго жил ею — и я нахожу гораздо более привлекательным, даже на высшем уровне, термидорианский период прежде всего потому, что он страшно анархичен и дезорганизован... Периоды слабого правительства, очень близкого к анархии, гораздо более привлекательный объект исторического исследования, чем периоды действенного и твердого правительства. Самое привлекательное — это периоды слабого правительства, наступающие немедленно после периодов твердого управления». Попутно Кобб выясняет, что привлекало его раньше к теме Революционных армий: «Главная тема моих «Революционных армий» — это беспомощность даже самого хваленого Революционного правительства перед лицом хорошо организованных групп давления». Даже крепкое Революционное правительство оказывается «пленником и заложником местных незначительных должностных лиц». Кобб не анализирует классовые пружины этого конфликта — давление крепкого крестьянства на местные органы управления с тем, чтобы удержать хлеб от централизованного распределения. Теперь для него все сводится к конфликту местных, «полуанархических» властей, которым он явно сочувствует, с централизованным государством. Классовый конфликт, который так ясно вскрывали Матьез и Лефевр и который раньше видел и сам Кобб, исчез, и исторический свет и тени расположены сейчас совершенно неверно; скрыт острый конфликт между голодающим городом, армией, сражающейся за республику, и зажиточной деревней с ее «хлебной забастовкой».
Изменение тематики исследования связано не только с интересом Кобба к «слабым» правительствам. Мы помним о той неприязни, которую он проявлял к Робеспьеру и «неоякобинской часовне», вызывавшей его споры с Лефевром и достаточно ясно сказавшейся в «Революционных армиях». Но тогда он способен был все же объективно признавать роль Робеспьера, хотя бы в вопросе о создании этих армий. Сейчас его отношение к Робеспьеру и Революционному правительству лишено и тени какой бы то ни было исторической объективности. Кобб согласился с мнением рецензента «Times Literary Supplement», что его главная слабость как историка в том, что он неспособен проявлять симпатии к людям, которые стремятся к власти независимо от того, руководствуются ли они добрыми или злыми мотивами. Но он не собирается смягчать эту свою позицию: «Я еще готов, — пишет Кобб, — понять тех, кем руководит желание осуществлять зло ..., но я должен сознаться в своем крайнем отвращении к Робеспьеру, не только из-за того, что он делал, из-за того, что он так скучно и вымученно говорил, но и потому, что он представляет собой фарисейство, самодовольство, упрямство, отсутствие понимания других людей и пуританизм». – Каждый принимает и извиняет в качестве первопричины поступков, то, что ближе лично ему. Власть, богатство, «желание осуществлять зло». Общечеловеческие ценности.
В своей запальчивости Кобб настолько далек от объективности, что даже к Бареру проявляет гораздо больше симпатии и противопоставляет его Робеспьеру: «Барер гораздо более удачливый революционер, — и пусть нам будем позволено это сказать, — гораздо более приятный человек, чем Робеспьер, и к тому же он дожил до 40-х годов». Барер, в самом деле, дожил до 1841 г. и пережил почти на полвека Максимильена Робеспьера. Даже 9 термидора Кобб ставит в вину Робеспьеру — он видит в нем сознательное «политическое самоубийство» и именно в этой связи противопоставляет ему «удачливого» Барера.
Отметим попутно, что, хотя Кобб никак не может обвинить в «холодной кровожадности» Бабефа (он сам ссылается на его знаменитое письмо в июле 1789 г.), он не проявляет ни малейшего интереса, никакой симпатии к этому движению «равных», называя его «бессмысленным», совершенно лишенным связей с народом. «В нем не было ничего «народного», хотя Бабеф и его друзья были благосклонно расположены к тому, чтобы использовать народ как пушечное мясо, с тем чтобы завоевать путем кровавого переворота революционную диктатуру»; «Руссо так же бесполезен для понимания санкюлотов, как и Бабеф»; «заговор равных до наших дней продолжает надоедать историкам». С тем самым «легкомыслием», которое, как вспоминает сам Кобб, приводило в бешенство Ж.Лефевра, он пишет в связи с книгой Э.Гобсбаума «The Primitive Rebels» — «бандиты (в отличие от Бабефа) никогда не бывают скучны».
Неприязнь Кобба к Робеспьеру была известна и раньше, она приняла только сейчас совершенно невероятные формы. Но самое характерное для его новых работ — это пересмотр взглядов на санкюлотское движение, на его роль и значение в революции. Кобб считает, что только изучение событий III года и всего последующего полного упадка народного движения дает объяснение того, чем же являлось это движение — в своей последней книге Кобб неизменно берет это слово в кавычки — во II году. Вопрос вовсе не в том, почему санкюлотское движение потерпело неудачу, почему оно пришло в упадок в 1795 г., как раз тогда, когда оно набирало полную силу в Англии. Вопрос в том, «в силу какого чуда» санкюлотам удалось, «хотя бы временно и частично, добиться успеха». История народных движений вообще — это «история неудач, разочарования и безнадежности», их отличает «половинчатость, непоследовательность, бесконечная дробность». И если во II году народному движению на короткий промежуток времени удалось добиться успеха, то это — «случайность», обусловленная войной.
Самый термин «санкюлот»,— которым раньше Кобб неизменно пользовался,— способен только «вводить в заблуждение», это «неуловимое и скользкое понятие», оно может быть полезно «для интеллектуальных упражнений, но оно способно привести только к дурно написанной истории». По мнению Кобба, санкюлотов никак нельзя определить по их классовой принадлежности; у них нет единой социальной или политической программы, их отличает «крайний индивидуализм и большая доля анархии». Только в этом он видит «квинтэссенцию» санкюлотизма.
«Санкюлотское движение является исторической абстракцией» — таков его заключительный вывод. В такой же мере «чрезвычайно преувеличен и упрощен, в смысле классовой характеристики политических методов и программы, конфликт между санкюлотами и Революционным правительством. Сами санкюлоты и не знали, что они вступили в такой конфликт. Не представляя собой никакой политической, экономической или социальной общности, могли ли санкюлоты представлять хотя бы мимолетную угрозу для Революционного правительства? Разумеется, они никогда об этом и не думали».
Можно было бы сказать, что в этих замечаниях Кобба есть какая-то доля истины — конфликт между «якобинцами» и «санкюлотами» иногда толкуется слишком прямолинейно, и во всяком случае, несмотря на все противоречия, между ними не произошло разрыва. Якобинцы продолжали оставаться «якобинцами с народом». Но за критическими замечаниями Кобба стоит по существу нечто гораздо большее — он вообще отрицает самостоятельную роль народных масс даже в те исторические эпохи, когда им, но ленинскому определению, удавалось наложить свой отпечаток на ход исторического развития. Кобб усиленно подчеркивает, что и в парижском санкюлотском движении II года, которое он все же рассматривает как счастливое исключение, участвовали только представители ничтожного меньшинства, «элиты»...

А целое читайте, граждане, сами. Оцените Далина-критика.
На сайте ФЕ есть статья А.В.Гордона "Советские историки и «прогрессивные ученые» Запада (история с Ричардом Коббом)", 2007. Не скажу, что мне лично это напоминает по тону и манере изложения. Но пусть будет ссылка, мы не они, нам бояться нечего ;-))

@темы: 18 век, 19 век, 20 век, Великая французская революция, Европа, М.Робеспьер, Россия и Франция, Советский Союз, дискуссии, историки, историография, история идей, история науки, массы-классы-партии, новые публикации, они и мы, персона, полезные ссылки, революции, свобода-право-власть, социальная история, товарищам, якобинцы

06:19 

наши историки: Раиса Михайловна Тонкова

forster2005
"Что толку видеть вещь, если о ней никто ничего не доказывает?!"

Тонкова (Сухова, Сухова-Тонкова) Раиса Михайловна


(6.09.1889 — 1970 (?), Киев)
книговед, библиограф, в Публичной Библиотеке в 1925—32 гг.
Из мещан. По окончании в 1908 с золотой медалью немецкого училища Св. Анны училась в Петербургском женском педагогическом институте на словесно-историческом отделении. После его окончания в 1913, также с золотой медалью, получила специальность преподавателя средних учебных заведений (история, русский и немецкий языки). В 1913—15 преподавала русский язык в училище Св. Анны, до 1922 не работала. С 1922 по 1926 состояла на службе в КУБУ [комиссия по улучшению быта ученых], затем в СНР [Секция научных работников профессионального союза работников просвещения] при Рабпросе в качестве секретаря.
В ПБ начала работать в 1925, 15 июля 1926 зачислена в штат младшим помощником библиотекаря в Отделение "Россика". С 1930 работала в КБО [Консультационно-библиографический отдел]. В 1932 состояла в должности библиотекаря 2-го разряда, затем библиотекаря 1-го разряда. В 1930 окончила ВКБ [высшие курсы библиотекарей] ПБ, в 1930—32 прошла на Курсах специализацию по библиографии и истории книги под руководством проф. А.Г.Фомина и защитила дипломную работу по теме "Методы составления библиографических указателей рекомендательного характера".
В мае 1931 Тонковой разрешено совместительство в Институте книги, документа, письма АН СССР. 4 октября 1932 уволилась из ПБ по собств. желанию. С этого времени основное место работы — АН: до декабря 1935 в должности младшего научного сотрудника Института книги, документа, письма, с января 1936 в связи с его слиянием с Институтом истории перешла в Ленинградское отделение Института истории АН СССР, где работала до 1953 (с 1946 — в должности старшего научного сотрудника). В 1935 ей присуждена ученая степень кандидата филологических наук по специальности "литературоведение" без защиты диссертации, по совокупности работ.
Область научных интересов — история книги, литературы, журналистики, театра в России в XVIII в. Ею опубликован целый ряд документов (главным образом, из архивов Академии Наук) этой тематики. По отзыву Фомина, работы Тонковой отличались "документированностью, библиографической тщательностью и осторожностью в выводах".
В дальнейшем область научных интересов Тонковой — история книги во Франции в XVIII в. Ей принадлежит значит. роль в подготовке сводного каталога изданий эпохи Великой Французской революции, находящихся в книгохранилищах Советского Союза ("Печатные издания эпохи Французской буржуазной революции конца XVIII в. в книгохранилищах СССР (1787—1794)"). Работа над каталогом, начатая в 1935 при участии А.И.Малеина, П.Н.Беркова и Тонковой, была завершена последней в 1941. Фомин отзывался о Тонковой как об одном из лучших, наряду с Малеиным, знатоков этой темы в Советском Союзе. В каталоге описаны фонды библиотек Москвы, Ленинграда, Одессы и др. городов. В ПБ Тонкова получала консультации В.Н.Миницкой, Е.В.Мочан, Н.И.Полежаева. Машинописный вариант каталога объемом 8886 номеров, а также картотека по этой же теме (носит имя Тонковой) хранятся в наст. время в библиотеке СПб ФИРИ РАН.
В 1953—55 Тонкова занимала пост заместителя директора БАН по библиографической работе. 29 ноября 1955 уволилась по собств. желанию. В эти годы Тонкова работала над докторской диссертацией "Эбер и его газета "Pere Duchesne". (Очерки из истории плебейских масс во Французской буржуазной революции конца XVIII в.)".
Награждена медалями "За оборону Ленинграда", "За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—1945".

Соч.: Выставка социальных утопий. Институт книги, документа, письма (ИКДП) // Вест. АН СССР. 1933. № 7 (в соавт. с П.Н.Берковым, А.И.Малеиным); Выставка литературы эпохи Великой Французской революции // Там же. 1934. № 1; Выставка славянской печатной продукции эпохи разложения феодализма // Там же. № 4; Декабрист А.О.Корнилович и Н.А.Полевой // Сборник статей к 40-летию ученой деятельности академика А.С.Орлова. Л., 1934; Коллекция брошюр эпохи французской революции из собрания А.И.Шпагина // Изв. АН СССР. Сер.7. Отд-ние обществ. наук. 1934. № 2; Опыт анализа Малой советской энциклопедии // Тр. Ин-та кн., док-та, письма. Л., 1934. Т.3, ч.2; О судьбе надгробной плиты Ивана Федорова // Иван Федоров — первопечатник. М.; Л., 1935; Иван Федоров в юбилейной литературе, 1864—1924 // Там же; Из материалов архива Академии наук по литературе и журналистике XVII века // XVIII век. М.; Л., 1935. [Сб.1]; Издания времени Великой французской революции в собрании Одесской центральной научной библиотеки // Изв. АН СССР. Сер.7. Отд-ние обществ. наук. 1935. № 6 (в соавт. с П.Н.Берковым, А.И.Малеиным); Материалы для истории запрещения книг в предреволюционной Франции (1732—1789) // Там же; [Рец. на кн.]: Балухатый С.Д. Критика о М.Горьком: Библиогр. ст. и кн., 1893—1932 гг. Л., 1934 // Тр. Ин-та кн., док-та, письма. Л., 1936. Т.5; Дополнительные сведения о книжных росписях XVIII века: (По материалам Арх. АН) // Там же; К истории русского оттиска. (С привлечением материалов Архива Академии наук) // Там же; Книговедение в капиталистических странах: Изд., вышедшие в 1933—1934 гг. на фр., англ. и нем. яз. // Там же (в соавт. с Е.Г.Людевиг); Образцы шрифтов Академической типографии 1738г.; Петербургские типографии первой четверти XVIII в., включая академическую. (Деятельность их до возникновения частных типографий 1711—1771) // Там же; Работа по подготовке сводного каталога изданий эпохи первой буржуазной французской революции (1789—1804), находящихся на территории СССР // Историк-марксист. 1936. №5 (в соавт. с П.Н.Берковым); Александр Иустинович Малеин (1869—1938): [Некр.] // СБф. 1940. №1 (18) (в соавт. с И.В.Новосадским); Основные библиографические источники для изучения Французской буржуазной революции XVIII века // Там же; Культурная жизнь Петербурга // Петербург петровского времени: Очерки / Под ред. А.В.Предтеченского. Л., 1948 (в соавт. с И.И.Любименко); Движение народных масс Парижа 4—5 сентября 1793г. ("Плебейский натиск") // Из истории общественных движений и международных отношений: Сб. ст. в память акад. Е.В.Тарле. М., 1957; Клоотс Ж.-Б. Торжествующий Вольтер или разочарованные священники: Драма / Пер. И.И.Флеровой // Вопросы истории религии и атеизма: Сб. ст. М., 1960. Т.8 (ред. пер., вступ. ст., прим., пер. "Предварительных размышлений Клоотса"); Институт книги, документа, письма АН СССР (ИКДП АН) (1930—1935) // Книга: Иссл. и материалы. 1975. Сб.30.

Справ.: Научные работники Ленинграда.

Библиогр.: История русской литературы XVIII в. Л., 1968; Крайнева Н.Я., Пронина П.В. Труды Института истории Академии наук СССР, 1936—1965: Библиогр. М., 1968. Вып.2.

Лит.: Баренбаум И.Е. Павел Наумович Берков как книговед: (К 70-летию со дня рождения) // Книга: Иссл. и материалы. 1967. Сб.14; Свойский М.Л. Институт книги, документа и письма по материалам Ленинградского отделения архива Академии наук СССР // Там же. 1975. Сб.30; Его же. Сводный каталог изданий эпохи Великой Французской революции // Там же. 1978. Сб.37; Его же. Институт книги, документа и письма АН СССР и его роль в становлении советского книговедения // Советская историография книги. М., 1979; Панеях В.М. Упразднение Ленинградского отделения Института истории АН СССР в 1953 году // Вопр.истории. 1993. №10.

Арх.: Арх. РНБ. Ф.10/ 1; Ф.10/4—33, 50; Пр. и расп. 1930, 1932; Арх. БАН. Ф.158, оп.4, д.56, 57; ПФА РАН. Ф.4, оп.4, д.5795; Ф.158, оп.7, д.1388; Ф.217; Ф.1047, оп.1, д.36, 250, 251; оп.4, д.72; Арх. СПб ФИРИ РАН. Ф.276, оп.2, д.100, 100а, 100б.

Н.А.Гринченко

Источник: Сотрудники РНБ — деятели науки и культуры (Биографический словарь, т.1-3)

@темы: 18 век, 19 век, 20 век, Великая французская революция, Россия и Франция, Советский Союз, историки, историография, источники/документы, литературная республика, новые публикации, они и мы, персона, полезные ссылки, товарищам

05:57 

наши историки: Ксения Игнатьевна Раткевич

forster2005
"Что толку видеть вещь, если о ней никто ничего не доказывает?!"

Раткевич (Радкевич) Ксения Игнатьевна


(1886, Новая Ладога — 1942, Ленинград)
историк, переводчица, литератор, в Публичной Библиотеке в 1923—34 гг.
Родилась в семье надзорщика за шлюзами на каналах Мариинской водной системы. В 1903 с отличием окончила коломенскую гимназию, в том же году поступила на историко-филологический факультет Высших женских курсов, который окончила в 1908 по специальности "всеобщая история". В студенческие годы жила на свой заработок, давая уроки. По окончании Курсов преподавала историю и литературу в женской торговой школе Человеколюбивого общества в Петрограде (1908—16), а также на сельскохозяйственных курсах Бартоловича (1909—10), в Женской рукодельной школе имп. Марии Александровны (1909—11), в женской гимназии И.Ф.Вальдшмидт (1912—16). С ноября 1916 по сентябрь 1917 служила в Галиции во Всероссийском Земском союзе в отделе помощи населению, пострадавшему от войны на Юго-Западном фронте. В 1916 в Тарнополе заведовала мастерскими и магазином солдатского белья, в котором работало местное галицийское население; позже устроила на средства Всероссийского Земского союза библиотеку и книжную лавку. С конца 1917 и по ноябрь 1918 вместе с мужем, посылавшимся на политическую работу, жила в разных городах (Двинске, Пскове, Ярославле). Осенью 1918 вернулась в Петроград.
С января 1919 по 1922 работала по договору переводчиком в изд-ве "Всемирная литература". Летом 1921 организовала и заведовала библиотекой при красноармейских домах отдыха в Тарховке, под Петроградом. В 1920—22 — сверхштатный научный сотрудник по разряду словесности РИИИ.
С 15 февраля по 15 июня 1923 служила сотрудником Комиссии по образованию эквивалентного книжного фонда при Публичной Библиотеке. С 1 ноября 1925 зачислена в ПБ внештатным помощником библиотекаря, с 26 сентября 1926 переведена в штат на должность научного сотрудника 2-го разряда в Справочном бюро, где основной ее работой была выдача письменных библиографических справок по социальным наукам. Временно откомандировывалась в читальный зал для работы по систематическому каталогу, участвовала в подготовке выставки "Женщины в революционном движении". Одновременно преподавала историю Запада в Областной школе профсоюзного движения (1931—32). В сентябре 1932 назначена библиотекарем 1-го разряда; в сентябре 1933, в связи с зачислением референтом в Институт истории Ленинградского отделения Коммунистической академии с января 1933, переведена на полставки, а с апреля 1934 уволена из ПБ. Параллельно со службой в Коммунистической академии (янв.1933 — окт.1935) приступила к созданию на истфаке ЛГУ (с осени 1934) Кабинета Новой истории, которым заведовала до самой смерти. В 1936 разработала метод. пособие по новой истории колониальных и зависимых стран. С 1937 — ассистент кафедры новой истории.
С 1920-х занималась литературной работой. Сначала были перевод и вступительные статьи к книгам: "Манон Леско" аб. Прево; "Под июльским солнцем" и "Дитя Аустерлица" К.Адана; к сборнику рассказов А.Франса. Затем появились исторические и научно-популярные работы: в 1925, к 100-летию восстания декабристов, Раткевич был подготовлен сборник материалов, составленных из отрывков воспоминаний, конституционных проектов и показаний декабристов; в 1926 — повесть о декабристах "В тайном обществе", популярный очерк "Крестьянская война в Германии"; в 1928—32 — ряд изданий историко-революционной тематики, рассчитанных на массового читателя. В 1930-е начала серьезно заниматься историей нового времени (кон. XVIII—XIX вв.). В 1940 в Ученых записках ЛГУ опубликовала статью о рукописном наследии Ж.Ромма в архивах СССР, а в 1941 подготовила книгу (перевод с рукописи, вступительная статья и примечания) "Жильбер Ромм. Путешествие в Крым в 1786 г.", дополнив сведения о "последнем монтаньяре", о его мировоззрении и его восприятии России. Несколько ранее (ок. 1936) стала изучать архивы тайной полиции Вестфальского королевства, хранящиеся в ОР ПБ. Результатами стали статья "Война 1812 г. и общественное мнение Вестфальского королевства", появившаяся в Ученых записках ЛГУ в 1938 и кандидатская диссертация "Вестфальское королевство" (1941).
Умерла в блокадном Ленинграде.

Соч.: Избранные сочинения Анатоля Франса. Т.8. Рассказы. М.; Пб., 1922 (предисл.; пер. и ред. совм. с М.А.Кузминым); Первые борцы против самодержавия: Отрывки из восп., конституц. проектов и показаний декабристов. Л., 1925; В тайном обществе: Повесть о декабристах. Л., 1926; Крестьянская война в Германии: Попул.очерк. Л., 1926; Французские рабочие в годы Великой Революции. М., 1928; Первый Интернационал. М., 1931; Октябрь на фронте. М., 1932; Война 1812 г. и общественное мнение в Вестфальском королевстве // Уч.зап.ЛГУ. 1938. № 19. Сер.ист.наук. Вып.1; Подготовка интервенции против Французской революции (1790—1792) // Нева. 1939. № 7/8; Газеты времен Французской революции (1789) // Большевист.печать. 1939. № 12; К биографии Жильбера Ромма: (Его рукоп. наследство в арх. СССР) // Уч. зап. 1940. № 52. Сер.ист.наук. Вып.6; Жильбер Ромм. Путешествие в Крым в 1786 г. Л., 1941 (пер., вступ. ст. и прим).
Лит.: Ист.журн. 1942. № 11; Книга памяти Ленинградского—Санкт-Петербургского университета, 1941—1945. СПб., 1995. Вып.1.
Арх.: Арх.РНБ. Ф.10/1; Ф. 10/4—25, 32, 37, 85; ОР РНБ. Ф.103, д. 123; Ф. 1156, д.207—210; ПФА РАН. Ф.155, оп.2, д.567; Ф.225, оп.4а, д.134, 379; Арх.СПбГУ Ф.1. Л.карт.
Л.Б.Вольфцун

Сотрудники РНБ — деятели науки и культуры (Биографический словарь, т. 1-3)

Здесь мы собираем материалы о Ксении Игнатьевне Раткевич.

@темы: 18 век, 19 век, 20 век, Великая французская революция, Россия и Франция, Советский Союз, историки, историография, источники/документы, литературная республика, они и мы, персона, полезные ссылки, революции, товарищам

19:40 

не наши наши историки: Павел Гаврилович Виноградов

Capra Milana
мир не существует, а поминутно творится заново
19:10 

Вячеслав Петрович Волгин

Capra Milana
мир не существует, а поминутно творится заново
Как искусственны интересы человека! Вот старик на девятом десятке прилепляется к человеку, ушедшему сто лет тому назад из жизни, в возрасте, когда тот годился бы ему в сыновья, и мучится сомнениями. Не сомнениями того, а невозможностью разгадать эти сомнения.
Только чтобы разглядеть (расслышать) это очень личное отношение Автора к своим персонажам, нужно быть внимательным читателем… и даже не просто «внимательным читателем», а… чувствовать это, наверное. Потому что Автор неумолимо строг, точен, академичен и на многих, кажется, производит впечатление холодноватое.
Все же, и знаю, и надеюсь, симпатизирующие Автору есть среди нас, и мы вспомним день его рождения несколькими работами о нем.


Французский ежегодник 1979
к столетию В.П.Волгина

Вадим Сергеевич Алексеев-Попов
НАШ СПУТНИК

Наталья Ивановна Голубцова
В.П.ВОЛГИН — ИССЛЕДОВАТЕЛЬ ИСТОРИИ ОБЩЕСТВЕННОЙ МЫСЛИ во ФРАНЦИИ в XVIII веке

Дмитрий Владимирович Ознобишин
О СОТРУДНИЧЕСТВЕ С В.П.ВОЛГИНЫМ

Виктор Моисеевич Далин
БЛАГОРОДНЕЙШИЙ ЧЕЛОВЕК
ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ О В.П.ВОЛГИНЕ


Юлий Петрович Мадор
МАТЕРИАЛЫ К БИОГРАФИИ В.П.ВОЛГИНА


Вячеслав Петрович ВОЛГИН
14.06.1879 — 3.07.1962
некоторые из его трудов и материалы о нем скачивать здесь


В нашей библиотеке – некоторые труды В.П.Волгина:
Очерки истории социалистических идей с древности до конца XVIII в.
Очерки истории социалистических идей. Перв.половина 19 в.
Развитие общественной мысли во Франции в XVIII веке
Революционный коммунист 18 в. Жан Мелье и его "Завещание"
Сен-Симон и сенсимонизм
Социальные и политические идеи во Франции перед Революцией
Французский утопический коммунизм: к 200-летию со дня рождения Гракха Бабефа
Этьен Кабе
Вильгельм Вейтлинг. Гарантии гармонии и свободы. Человечество, как оно есть, и каким оно должно было бы быть / Перевод с нем. В.В. и М.М.Альтман с комм. В.В.Альтмана, вступительная статья В.П.Волгина
Изложение учения Сен-Симона (лекции Базара, Анфантена, Родрига) / перевод с франц. Э.А.Желубовской, вступительная статья В.П.Волгина
Теодор Дезами. Кодекс общности / Перевод с франц. Э.А.Желубовской и Ф.Б.Шуваевой). Комментарии В.С.Алексеева-Попова. Вступительная статья В.П.Волгина
Ф.Буонарроти. Заговор во имя Равенства / перевод с франц. Э.А.Желубовской, под общ.ред. и со вступительной статьей В.П.Волгина, комментарии В.М.Далина. Тт.1, 2

upd от тов. Э.П.

ПАМЯТИ АКАДЕМИКА В.П.Волгина
Материалы из Французского ежегодника 1962
(М.: Наука. 1963. С. С.483-484, 487-498, 499-500)


ВОСПОМИНАНИЯ О ВЯЧЕСЛАВЕ ПЕТРОВИЧЕ ВОЛГИНЕ


В основу публикуемых воспоминаний положены выступления авторов на заседании Группы по изучению истории Франции Института истории АН СССР 13 ноября 1962 г., посвященном памяти академика В.П.Волгина.

Милица Васильевна Нечкина
Немногим ученым, творчески работающим в науке, выпадает на долю счастье создать целую научную отрасль, заложить основы новой дисциплины, необходимой для развития науки, и плодотворно работать в ней, мало этого — воспитать целую плеяду учеников, продолжающих дело этого исследователя. Вячеслав Петрович Волгин создал новую научную отрасль — историю утопического социализма, историю социалистических идей.

Иван Михайлович Майский
Когда сейчас, несколько месяцев спустя после смерти В.П.Волгина, я пробую мысленно восстановить его образ, хочется отметить, что в нем сочетались черты большого ученого и большого человека.

Альберт 3ахарович Манфред
Историкам старшего поколения приходилось встречаться с Вячеславом Петровичем Волгиным на протяжении ряда десятилетий. Для многих из нас Вячеслав Петрович был учителем, старшим товарищем.

Виктор Моисеевич Далин
Черта, которая прежде всего поражала в Вячеславе Петровиче, это чрезвычайная тщательность и поразительная добросовестность в его научной работе. Вячеслав Петрович избрал для себя самую трудную область — историю идей и в ней самый трудный способ изложения.

Борис Федорович Поршнев
Часто бывает так, что изучение какого-либо вопроса проходит два этапа: сначала выделение изучаемого явления из сложнейших взаимосвязей, в которых оно существовало, а затем — изучение этих взаимосвязей и тем самым все более глубокое понимание его места в общем процессе развития — в историческом процессе. Так, например, советская историческая наука в годы своего становления поистине со страстью принялась за изучение массовых рабочих и крестьянских движений, не привлекавших внимания буржуазных историков. Сейчас нас это уже не удовлетворяет — мы хотим шире и глубже понять не только причины и условия, но также воздействие этих движений на исторические судьбы той или иной страны в целом, на политические или экономические реформы, на искания передовых умов, на совокупную картину соотношения классовых сил.

Энна Адольфовна Желубовская
Работая в течение многих лет совместно с Вячеславом Петровичем над изданием его многотомной серии «Предшественники научного социализма», я неизменно восхищалась удивительной ясностью его ума, стройностью и логичностью его мысли, широтой его научного кругозора, богатством словаря, отточенностью стиля. Как мастерски справлялся он со сложностями переводов философско-исторических текстов, какие великолепные обороты речи находил он в труднейших случаях для выражения идей социалистов-утопистов! Для этого недостаточно было владеть в совершенстве иностранными языками и знать историю социализма. Надо было иметь такие глубокие знания в области истории социалистических идей, какими обладал один Вячеслав Петрович.

Юлий Петрович Мадор
Вячеслав Петрович Волгин, занимаясь французскими коммунистами прошлого, как-то сказал с восхищением: «Какая великолепная вера была у этих коммунистов прошлого!» У Вячеслава Петровича тоже была уверенность в том, что дело, которое он делает, — очень нужное и необходимое дело. Больше того, он чувствовал глубокую внутреннюю потребность делать то, что он делал.

Пьер Ангран
В. П. ВОЛГИН КАК ИСТОРИК ФРАНЦУЗСКОЙ СОЦИАЛЬНОЙ МЫСЛИ

Для всех тех, кто имел честь знать Вячеслава Петровича Волгина, воздать дань уважения не только долг, но и акт скорби. Особенно для нас, французов, ибо значительную часть своих трудов академик В.П.Волгин посвятил изучению французской прогрессивной мысли XVIII и XIX веков. Нет ни одного мыслителя, если говорить о периоде расцвета социальной и политической мысли во Франции (1740—1870 годы), который бы остался вне пристального внимания профессора Волгина. Ни один французский студент-историк не может обойтись без аналитического изучения тех работ академика Волгина, в которых он излагает теории или идеи Морелли и Вольтера, Филиппа Буонарроти и Сен-Симона, Кабэ, Дезами и Огюста Бланки.

некролог

upd 26.09.11
продолжая НОВОГОДНЮЮ тему "НАШИ ИСТОРИКИ",
добавляю заметки Ю.П.Мадора, опубликованные в 1970 году.

Юлий Петрович Мадор
МАТЕРИАЛЫ к БИОГРАФИИ В.П.ВОЛГИНА
В.П.ВОЛГИН в ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ ЖИЗНИ
Французский ежегодник 1970


запись создана: 14.06.2011 в 06:30

@темы: философия, утопия, социальная история, революции, полезные ссылки, персона, они и мы, новые публикации, источники/документы, история науки, история идей, историография, историки, имена, события, календарь, Франция, Советский Союз, Россия и Франция, Просвещение, Жан Мелье, Ж.-Ж.Руссо, Европа, Дидро, Германия, Великобритания, Великая французская революция, 20 век, 19 век, 1848, 1830-е, 18 век

15:20 

наши французские историки: Альбер Матьез

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/
19:38 

наши историки: Манфред (продолжение)

Nataly Red Rose
Запутавшемуся миру спешим на выручку

Bиктор Моисеевич Далин
ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ
(по записным книжкам А.3.Манфреда)
Французский ежегодник 1981

Вальтер Марков
А.3.МАНФРЕД — ИСТОРИК ВЕЛИКОЙ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
перевод А.И.Кокеева
Французский ежегодник 1981




С НОВЫМ ГОДОМ!

@темы: 18 век, 19 век, 20 век, Великая французская революция, Россия и Франция, Советский Союз, историки, историография, история идей, новые публикации, они и мы, персона, полезные ссылки, социальная история, товарищам, якобинцы

07:43 

наши историки: Манфред

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/
По случаю нового 220-го года, чуть запаздывая с празднованием пяти санкюлотид,
продолжить массированную идейную атаку публикации ФЕ,
посвященные историкам и историографии.

Памяти Альберта Захаровича Манфреда
Французский ежегодник 1976
М.: Наука. 1978. С.5-30

Заседание Сектора новой истории капиталистических стран Европы и Группы истории Франции,
посвященное памяти А. 3. Манфреда, 9 февраля 1977 г.

Вадим Валентинович Загладин (23.06.1927 — 17.11.2006)
Даниил Михайлович Проэктор (1915—1997)
Борис Григорьевич Кузнецов (5.10.1903 — 5.09.1984)
Виктор Моисеевич Далин (6.01.1902 — 5.10.1985)
Милица Васильевна Нечкина (12.2.1901 – 16.05.1985)
Анатолий Васильевич Адо (8.01.1928 — 1.07.1995)
Наум Ефимович Застенкер (11.04.1903 — 13.07.1977)
Тамара Лазаревна Мотылёва (29.05.1910 — 5.11.1992)
Владислав Павлович Смирнов

ВОСПОМИНАНИЯ
ЕГО НАСЛЕДИЕ
Юрий Александрович Жуков (23.04.1908 – 6.06.1990)

УЧЕНЫЙ, БОРЕЦ
Вольф Николаевич Седых (род. 25.07.1928)

ПРОФЕССОР МАНФРЕД
Сергей Сергеевич Дмитриев (4.09.1906 — 9.11.1991)

IN MEMORIAM
Фернан Бродель (24.08.1902 — 27.11.1985)

О МОЕМ ДРУГЕ АЛЬБЕРТЕ МАНФРЕДЕ
Альбер Собуль (27.04.1914 — 11.09.1982)

УЧЕНЫЙ-ИНТЕРНАЦИОНАЛИСТ
Вальтер Марков (5.10.1909 — 3.07.1993)

КРУПНЕЙШИЙ СПЕЦИАЛИСТ ПО ИСТОРИИ ФРАНЦИИ
Жан Брюа (24.08.1905 – 11.02.1983)

ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ ИСТОРИК и ДРУГ
Клод Виллар



Некоторые из трудов А.З.Манфреда


@темы: якобинцы, социальная история, полезные ссылки, персона, они и мы, новые публикации, история идей, историография, историки, Франция, Советский Союз, Россия и Франция, Великая французская революция, Бонапарт, 20 век, 19 век, 18 век

06:39 

о Николае Михайловиче Лукине

Marty Larny
Я уже забыл вопрос, но, думаю, ответил на него
Автор не из числа мной любимых историков ВФР, скорее даже наоборот ),
но, без всяких оговорок, заслуживающий читательского внимания, уважения и доброй памяти.
Три статьи из ФЕ, ему посвященные.


Анатолий Васильевич Адо
НАУЧНОЕ НАСЛЕДИЕ Н.М.ЛУКИНА
и НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ КРЕСТЬЯНСТВА
во ВРЕМЯ ВЕЛИКОЙ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Французский ежегодник 1981

Илья Саввич Галкин
РАННИЕ СТРАНИЦЫ РЕВОЛЮЦИОННОЙ И НАУЧНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Н.М.ЛУКИНА
Французский ежегодник 1981

Валентин Андреевич Гавриличев
Н.М.ЛУКИН
и ЕГО РОЛЬ в РАЗВИТИИ СОВЕТСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
ВЕЛИКОЙ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Французский ежегодник 1964



ЛУКИН (Н.Антонов) Николай Михайлович
20.07.1885 — 19.07.1940

В.Дунаевский. Николай Михайлович Лукин. «Портреты историков Время и судьбы»

О роли Лукина в советской школе историков (из дискуссии)


Из трудов Н.М.Лукина:

1-й Интернационал и Парижская коммуна (по неопубликованным документам)

Максимилиан Робеспьер

Царизм и Французская буржуазная революция 1789 года: по донесениям И.М.Симолина

@темы: якобинцы, революции, полезные ссылки, персона, они и мы, новые публикации, история науки, история идей, историография, историки, дискуссии, Советский Союз, Россия и Франция, Великая французская революция, 20 век, 18 век

19:07 

про манго, пиццу, а также об аграрном законе и колониях

Nataly Red Rose
Запутавшемуся миру спешим на выручку
06:08 

тов.Марешаля - с днем рождения!

Nataly Red Rose
Запутавшемуся миру спешим на выручку
Давний друг-персонаж нашего сайта,
и у него сегодня день рождения,
и по сему случаю - брошюра:

Григорий Александрович Лихоткин
СИЛЬВЕН МАРЕШАЛЬ
и «ЗАВЕЩАНИЕ ЕКАТЕРИНЫ II»
к истории одной литературной мистификации

Л.: издательство Ленинградского ордена Ленина и ордена Трудового красного знамени государственного университета имени А.А.Жданова. 1974. 96 с. 5 илл.


Глава I. Оставила ли Екатерина II завещание?
Глава II. Творческий путь Сильвена Марешаля и «Завещание Екатерины II Павлу I»
Глава III. Идейная направленность «Истории России» и значение «Добрых и последних советов Екатерины II Павлу I»
Глава IV. Судьба «Завещания» в России
Приложение I. ДОБРЫЕ и ПОСЛЕДНИЕ НАСТАВЛЕНИЯ ЕКАТЕРИНЫ II ПАВЛУ I-му, НАЙДЕННЫЕ МЕЖДУ БУМАГАМИ ИМПЕРАТРИЦЫ РОССИЙСКОЙ ПОСЛЕ ЕЯ СМЕРТИ
Комментарии
Приложение II. Текст «Завещания…» на французском языке

Материалы о Сильвене Марешале и его сочинения
в том числе
«Страшный суд над королями»

Материалы о Екатерине II


Ссылке к теме:
Н.Лукин. Царизм и Французская буржуазная революция 1789 года: по донесениям И.М.Симолина
М.Штранге. Русское общество и Великая французская революция



А это - довесок тематический:

Виктор Моисеевич Далин
АЛЕКСАНДР I, ЛАГАРП и ФРАНЦУЗСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
Французский ежегодник 1984


@темы: Великая французская революция, homo ludens, 18 век, Европа, Просвещение, Россия и Франция, Сильвен Марешаль, историки, история идей, источники/документы, литературная республика, новые публикации, оригинальные произведения 18 в., персона, полезные ссылки, революции, социальная история

05:59 

бонапартистам и наполеонистам от революционеров и демократов - презент ))

Nataly Red Rose
Запутавшемуся миру спешим на выручку
19:28 

Термидор

АиФ
Молчи так, чтобы было слышно, о чем ты умалчиваешь /Доминик Опольский/
21:07 

всемирный день революционеров - 14 июля

Marty Larny
Я уже забыл вопрос, но, думаю, ответил на него
"Есть у Революции начало..." Относительно и весьма условно датируемое, тем не менее, ставшее точкой отсчета.

К 222-й годовщине победоносного штурма Бастилии.
О революционной преемственности,
об историографии Великой французской революции,
о ее восприятии в XVIII и XIX столетиях во Франции, Венгрии, Греции, Италии,
о связи между ВФР и Просвещением
и о том самом общественном сознании революционной эпохи, которое стали чаще называть "ментальностью".
.

Эрнест Лабрусс
КАК ФРАНЦУЗСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ БЛЕСТЯЩЕ ОБЪЯСНЯЕТ И ОПРАВДЫВАЕТ
ГЕРОИЧЕСКУЮ ИСТОРИЮ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Французский ежегодник 1971

Леонид Вячеславович Кошелев
ОБЩЕСТВО ПО ИЗУЧЕНИЮ ИСТОРИИ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ XVIII СТОЛЕТИЯ
(его основание и первые годы работы)

Французский ежегодник 1962

Альбер Собуль
ЖОРЕС, МАТЬЕЗ и ИСТОРИЯ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
Французский ежегодник 1980

Шандор Лукачи
ПЕТЕФИ, ЕГО РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ИДЕИ И ИХ ФРАНЦУЗСКИЕ ИСТОЧНИКИ
Французский ежегодник 1973

Григорий Львович Арш
К ВОПРОСУ ОБ ИДЕЙНОМ ВОЗДЕЙСТВИИ
ВЕЛИКОЙ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
НА БАЛКАНСКИЕ НАРОДЫ
(Неизвестный текст конституции и «Военного гимна» Ригаса Велестинлиса)

Французский ежегодник 1963

Кира Эммануиловна Кирова
ФРАНЦУЗСКИЕ РЕВОЛЮЦИИ (1789—1848 гг.)
и ИТАЛЬЯНСКИЕ УМЕРЕННЫЕ ЛИБЕРАЛЫ (1830—1860 гг.)

Французский ежегодник 1982

Иогансон Исаакович Зильберфарб
ШАРЛЬ ФУРЬЕ и ФРАНЦУЗСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
Французский ежегодник 1966

Альбер Собуль
ФИЛОСОФЫ и ФРАНЦУЗСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
Французский ежегодник 1982

Мишель Вовель
К ИСТОРИИ ОБЩЕСТВЕННОГО СОЗНАНИЯ
ЭПОХИ ВЕЛИКОЙ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Французский ежегодник 1983, 1984




В подготовке приняли участие товарищи граждане L del Kiante, Capra Milana, Без диплома.

Обещанные картинки - я не забыл ;-)

@темы: 18 век, 1848, 19 век, 20 век, АРТеФАКТическое/иллюстрации, Великая французская революция, Европа, Италия, Просвещение, Россия и Франция, Советский Союз, Франция, дискуссии, имена, события, календарь, историки, историография, история идей, источники/документы, массы-классы-партии, национально-освободительные движения, новые публикации, они и мы, персона, полезные ссылки, революции, свобода-право-власть, событие, социальная история, товарищам, философия, якобинцы

07:44 

руссоистам - от окаянных вольтерьянцев (и просто антируссоистов)

Marty Larny
Я уже забыл вопрос, но, думаю, ответил на него
Это стало традицией - традицию нужно подкармливать ;-)

Робер Дерате. Руссо и социализм / ФЕ 1973

Израиль Ефимович Верцман. Судьба и современная проблематика наследия Жан-Жака Руссо / ФЕ 1962

Aльберт Захарович Манфред. Жан-Жак Руссо и его время. Из литературного наследия / ФЕ 1981

Bадим Сергеевич Алексеев-Попов. Лев Толстой и Жан-Жак Руссо (к постановке проблемы) / ФЕ 1982

Мишель Лоне. Своеобразие «Рассуждения о неравенстве» Руссо в интеллектуальной атмосфере его создания / ФЕ 1971

Татьяна Леонидовна Занадворова. Теория Руссо о возвращении к природе / ФЕ 1979


@темы: персона, свобода-право-власть, история идей, полезные ссылки, Ж.-Ж.Руссо, революции, Европа, социальная история, Франция, историки, литературная республика, Просвещение, 18 век, историография, Россия и Франция, они и мы, якобинцы, новые публикации, 20 век, Великая французская революция, имена, события, календарь

22:40 

"к нам приехал на квартиру генерал..."

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)

Vive Liberta

главная